Убийство в Токио, духи и демоны, маньяк из Итабаси и потерянный среди этого главный герой-иностранец — из этих элементов состоит новый роман петербургской писательницы Анаит Григорян «Смерть знает твое имя», вышедший в издательстве Inspiria. Галина Юзефович рассказывает, почему стоит разобраться во всех тоси дэнсэцу и что общего у токийского триллера с мистическим реализмом Харуки Мураками и Саяки Мураты.
Галина Юзефович
Литературный критик
Манга-обложка романа Анаит Григорян намекает на его принадлежность к категории романтической азиатской литературы для девочек-подростков, в которую входят как переводные (японские, китайские, корейские) книги, так и продукция наших умельцев, а чаще умелиц. Аннотация, напротив, сообщает, что перед нами классический триллер о маньяке. Сочетание российского автора и гипнотического японского антуража, ощутимого буквально с первого абзаца, сулит нечто а-ля Мураками, но отечественного производства, а потому, возможно, с привкусом наивной экзотизации.
Роман петербургской писательницы Анаит Григорян обманет сформированные таким образом ожидания три раза из трех. «Смерть знает твое имя» в самом деле превосходно выстроенный триллер о маньяке. В нем правда есть романтическая линия (хотя и довольно маргинальная), и тень Харуки Мураками действительно маячит в нем на периферии читательского зрения. Однако все это, как принято говорить, совершенно не то, чем кажется, и ни на одну из предложенных полок (романтика, триллер, экзотика) роман Григорян не поставишь. Его никак толком не классифицируешь, не впишешь ни в одну из актуальных тенденций, не обложишь рекомендациями в духе «те, кто купил Х, часто покупают Y». В общем, что делать с этой книгой издателю, книготорговцу да и, говоря начистоту, критику, решительно непонятно.
Вероятно, именно эта внеположность любым категориям предопределила не слишком счастливую судьбу предыдущей книги Анаит Григорян. Вышедший четыре года назад «Осьминог» — история российского банковского клерка по имени Александр, оказавшегося на маленьком японском острове Химакадзима и ставшего там участником событий не то детективных, не то мистических, — словно бы завалился в щель между читательскими аудиториями и остался практически не замечен. «Смерть знает твое имя» следует тем же паттернам, то есть имеет все шансы повторить неуспех «Осьминога». А этого хотелось бы избежать, поскольку не так часто в отечественной литературе появляются книги настолько необычные и ни на что не похожие.
В новом романе Григорян действуют те же герои, что и в «Осьминоге»: уже упомянутый Александр, а также его японский знакомый, эксцентричный бармен, любящий рассказывать посетителям тоси дэнсэцу — городские легенды о демонах и духах. Однако читать «Смерть знает твое имя» можно независимо от первой книги. Сюжетных перекличек с ней здесь немного, а те, которые есть, заботливо объясняются в комментариях.
На сей раз действие разворачивается не на удаленном островке, но в Токио, куда Александр прилетает на две недели, взяв в банке отпуск за свой счет. В дорогу его, как писали в советской прессе, позвало письмо: на рабочий адрес Александра пришел конверт, а в нем — подборка газетных вырезок, посвященных серии жестоких убийств в Токио. Расчлененные тела одиноких молодых женщин находят в реке Сякудзии недалеко от станции Итабаси. Полиция дезориентирована, жители «самой безопасной столицы мира» в панике, газеты полнятся домыслами об «убийце-демоне из Итабаси» — так окрестили маньяка журналисты. И единственный, кто, кажется, знает больше, чем говорит, — это упомянутый в нескольких статьях общительный бармен в одной из соседних идзакая, недорогих распивочных, куда после работы приходят отдохнуть токийские салариманы, офисный планктон. Именно упоминание об этом бармене, по описанию так похожем на его приятеля с Химакадзимы, заставляет Александра бросить все дела и купить билет до аэропорта Нарита.
Каноническая завязка — самоуверенный серийный убийца, ищущий признания и потому готовый поиграть с преследователями в кровавые кошки-мышки — потянет за собой не менее каноническое развитие событий. Александр будет собирать улики и зацепки. Автор — нагнетать напряжение, переключая фокус с главного героя на жертв маньяка, а сам маньяк — то излагать историю своей жизни (конечно же, полную травм и утрат), то допускать мелкие оплошности, ведущие в конечном счете к его поимке.
Однако, повторимся, считать «Смерть знает твое имя» просто крепким триллером определенно неверно. Та самая миражная, мерцающая атмосфера Японии, которую российский читатель привык соотносить с именем Харуки Мураками и которую невозможно не ощутить буквально с первых страниц Григорян, продолжит сгущаться, наполняясь объектами, их тенями и тенями их теней.
В мир вокруг Александра начнут буквально из ниоткуда просачиваться второ- и третьестепенные, а также несценические персонажи. Являясь в одном эпизоде во плоти, в другом они будут возникать в виде упоминания, а в третьем — как городская страшилка или затертое воспоминание. Их судьбы начнут перекрещиваться самым причудливым и совершенно необязательным образом. Одна из жертв окажется одноклассницей девушки-полицейской, которой выпадет сомнительная честь присутствовать при последнем преступлении маньяка — никто из героинь не узнает об этой связи, но от читателя она не укроется. А разбушевавшийся пьянчужка, доставленный в участок, расскажет, как много лет назад стал свидетелем жестокой расправы над бездомной собакой — деталь, ненужная для развития сюжета, но по-новому подсвечивающая уже известные нам факты и добавляющая роману связности и осязаемой плотности.
Вся эта заведомо избыточная для триллера крепежная система, превращающая романное пространство в сложное переплетение историй, голосов, снов и рифм, до поры маскирует истину, лежащую в основании истории о маньяке. Да, участие Александра в расследовании предопределено и неизбежно, но призвал его в Японию не убийца, как мы думаем изначально, а совсем другие силы, не принадлежащие людскому миру. Только гайдзин — человек, которого тут быть не должно — может остановить убийцу, отнявшего у бога преисподней его законную монополию на смерть. Там, где не справляются даже потусторонние силы, чужак, взламывающий закон кармы, имеет шансы на успех.
Впрочем, двойной экспозицией — рациональная оболочка, темная мистическая подкладка — странности романа не исчерпываются. Пожалуй, самое в нем удивительное — это полное отсутствие натужности в воспроизведении японских реалий. Там, где от российского автора логично было бы ожидать некоторой приблизительности и википедических заплаток, Григорян демонстрирует едва ли не безжалостную предметность. Разговоры о том, как именно пишется иероглификой кандзи и, соответственно, что в точности означает то или иное имя, ведутся едва ли не на каждой странице. Ассортимент магазинчиков-комбини и кафе «только для местных» знаком автору досконально и явно не понаслышке. Правила этикета, поведенческие и культурные коды, топонимика и топография, семиотика еды и одежды, устройство транспорта, эмоции и формы их общественно приемлемого проявления… Глубина проникновения Анаит Григорян в культуру, быт и нравы сегодняшней Японии заставляет усомниться, точно ли перед нами книга российской писательницы или ее автор — какая-нибудь Саяка Мурата, укрывшаяся под псевдонимом и бог весть почему решившая написать книгу о русском парне Александре. Назвать эту бескомпромиссную «японскость» комфортной не повернется язык. Развернутых сносок, проясняющих незнакомые термины и понятия, в книге столько, что, пожалуй, их можно с известными оговорками считать самостоятельной сюжетной линией, не столько облегчающей, сколько замедляющей чтение.
Словом, несмотря на формальное следование жанровому канону, «Смерть знает твое имя» — книга специфическая, «не для всех». Головокружительное сочетание триллера и мистики, русского и японского, прямолинейного и символического, катаканы и кандзи лишает читателя привычных ориентиров и опор, заставляя едва ли не в каждой точке заново уточнять, пересобирать свое видение прочитанного. И закономерный вопрос — да что это, черт возьми, такое? — возникнет по ходу чтения не единожды. Однако, повторимся, вещей, настолько перпендикулярных всей сегодняшней русской литературе, настолько эклектичных, причудливых и ни на что вообще не похожих, пишется в нашей стране немного. И посмотреть на это дивное диво определенно стоит, даже если вы предпочитаете, чтобы в триллере было поменьше страноведения и разгневанных духов, да и в целом не фанат всего японского.