— А знаешь, Горыныч, мне кажется, что одно с другим не связано. Я про похищения эти — Тасьи и Черномора, — я поёрзал, устраиваясь возле змейского бока так, чтобы мне всю спину грело.
Горыныч изогнул шею и молча немигающе уставился мне в глаза. Будь я духом послабее — напугался бы до икоты и уср... кхм... очень-очень сильно.
Я протянул руку и сковырнул со змеевой морды несколько отмерших чешуек. Горыныч благодарно чихнул на меня дымом.
— Сам посуди... Если Тасья ещё могла во что-то вляпаться... и ты прав — логичнее и проще заставить её замолчать раз и навсегда... То Черномор-то в этом «чём-то» — по самую макушку! Как и мы все! И как по мне — так его бы тоже не похищать, а... в толпе нож под ребро сунуть...
Змей одобрительно качнул головой. Мои злодейские планы ему понравились, что ли?
— А ежели в Тасье дело? — Горыныч быстро «лизнул» воздух раздвоенным языком. — Ежели — из-за неё твой воевода...
Я торопливо вскинул руку — помолчи-ка! В голове закружилась мысль.
Так... Как выяснилось, последним Ерофеича — пьянючего в хлам — видели я и две Василисы. Но дверь-то мы тогда закрыли, как было. Значит...
Либо кто-то чужой — умелец по потайным замкáм — незамеченным прошёл мимо стрельцов, кучи народу во дворе, опять стрельцов, ещё кучи народу в переходах терема... Ну, допустим, туда он прошёл. А вот обратно — вместе с Черномором?..
Либо Василисы открыли дверь кому-то ещё... как раз неизвестному из первой версии... Не, ну это уж ни в какие ворота не лезет — своих подозревать!..
А что если... Что, если вообще никто Прохора Ерофеича не похищал?! Что, если он проспался — и сам, своими ногами... опять же — мимо стрельцов (клянутся, что не видели) и всех остальных (может, кто и видел, но ведь замаемся всех подряд допрашивать!)... Никому не попавшись на глаза?..
А, может, наоборот — все его видели, но никто не... не обратил внимания?.. не запомнил?.. не признал?..
— Горыныч! Кажется есть идея!!
Из змеюшни я выбежал на двух ногах только потому, что верный товарищ успел цапнуть меня зубами за шиворот и направить в раскрытые настежь ворота — значительно левее дубового косяка, в который я уже почти влетел с размаху.
***
— Девицы! Красавицы! Умницы! Василисушки!! Помощь нужна!
— Какая? — хором пропели обе, поднимая головы от стола, на котором лежало что-то, подозрительно схожее с раздавленной лягушкой... или шкуркой от неё...
— Поколдовать бы — в Черноморовом служебном покое. На предмет — чего там было-происходило.
— Пытались уже, — с сожалением развела руками Премудрая. — Да только там по сию пору так медовухой разит, что ни одно заклятие создать невозможно — развеиваются, не успев сформироваться.
Я шёпотом обругал Поповича нехорошим словом, услышанным от Мамая.
— А-а... если...
— В переходе тоже не получится, народу много, настройки сбиваются, — предупредила Василиса Прекрасная. — Мы и там пытались.
Я обругал Алёшку другим словом, тоже Мамаевым.
— А если... снаружи — но возле самой двери покоя?!
Василисы переглянулись с загоревшимися глазами.
— А это, может, и полýчится!
Народу возле Прохор-Ерофеичева служебного покоя всегда было мало. Оно и понятно — кому ж охота на глаза начальству попасться? Ведь либо делом каким озадачит — либо (ещё хуже!) отчёт по текущему делу потребует.
Мы внимательно обозрели массивную дубовую створку.
— Вот прямо её спрашивать и будем, — постановила Василиса Премудрая.
— И что сразу не додумались?! — сердито махнула зеркальцем Прекрасная.
Я отогнал всё ещё копошившуюся в голове мысль про неизвестного посетителя... невидимку... с очень большим мешком... в котором он Черномора и унёс...
Тьфу ты!! Ерунда какая в голову лезет!!
Василисы тем временем как раз закончили колдовать и Прекрасная щёлкнула меня по лбу — смотри, мол, не отвлекайся!
На двери появилась картинка. Вот ей-богу — если б не знал, что волшебство, подумал бы, что в большое окно гляжу!
Так... Угу... Вот мы с Василисами зашли... Никого, никого, никого... Подбежал Эджен Мамай, сделал вид, будто постучался, стоит, ответа, понятно, не дождался — и с довольной ухмылкой дальше побежал... Опять никого, никого... Мы вышли...
Я напрягся. Вот теперь...
Никого, никого, никого... О! Добрыня! Постучал, подождал, ушёл... Опять никого... Финист! Постучал, постучал, попинал — плюнул (буквально! ай-яй-яй!) и ушёл...
Никого, никого, никого... Опаньки!!
Ну чуяла ж моя... чем в седле сижу!
Черномор собственной персоной, изрядно шатаясь, вышел (ну, хоть не вывалился — и на двух ногах, а не не четвереньках) из служебного покоя. Кое-как притворил за собой дверь и...
На этом изображение оборвалось.
Мы все трое азартно переглянулись.
— Пошли на...
— На лестницах и в переходах ничего не выйдет, — напомнила Прекрасная, задумчиво постукивая по дужке очков указательным пальцем.
— Да, помню, народу много.
Я крепко зажмурился, представляя себя на месте воеводы.
Та-ак... Выхожу я из служебного покоя... И?.. Куда иду?
Наверх — вряд ли. Там дальше — только крыша. Но заберись Черномор на терем — его бы точно увидели!
Значит — вниз, как все нормальные люди... и не только... Есть у нас один... Вольх Всеславич, Мамаев напарник...
Эй! Не отвлекаться!
Значит — вниз. Внизу у нас два этажа с переходами и дверями. И Ерофеич мог зайти в любую из них...
— Мм... оттуда он вышел, — я махнул рукой назад. — А оттуда не выходил, — я ткнул пальцем в направлении дверей терема. — Если, конечно, стрельцы не врут. Да им, вроде, резона нет.
Василисы пожали плечами, вроде как соглашаясь, но намекая, что резон мог и появиться — в виде, скажем, увесистого кошелька...
Мы двинулись вниз — медленно-медленно, осматривая каждый проём и закоулок — вдруг повезёт колдовством ещё чего углядеть?
На первом этаже я растерянно остановился. Дальше идти некуда — только наружу, во двор, мимо стрельцов...
— Может, хоть вон его попробуем? — от отчаяния я указал на небольшую статую царя-батюшки в особой нише.
Василисы обменялись скептическими взглядами.
— Успех не гарантирую, — в который уже раз сказала Премудрая. — Тут народу...
Мимо как раз промчались Эджен с Вольхом, едва не сбив с ног степенно шествовавшего навстречу им — и нам — Муромца. Илья удержал равновесие, замахнулся кулаком — но Мамай, ловко увернувшись, выскочил за дверь. Вольх — за ним.
— Тьфу ты, аспид! — ругнулся Муромец, провожая торопыг неодобрительным взглядом. — Поздорову, царевич. И вам, девицы-красавицы...
— Илья! — возник откуда-то Добрыня. — Вот ты-то мне и нужен! Пошли!
Да уж...
— Ну хоть попытаемся, — я уставился на девушек умоляющим взором, как у голодного щенка.
Те сердито на меня глянули — но принялись колдовать.
Образы были тусклые-тусклые, еле различимые. Но Черномора мы всё же узнали. Вот только шёл он почему-то не к главному входу-выходу, а в...
— А в подвалах-то он чего забыл?!
— Зато там помех нет... почти... — Василиса Прекрасная кинула взгляд в зеркальце — словно бы убедиться, что это так.
***
— Темно, — проговорил я, выбрав из всех слов пришедших на ум, единственное приличное.
— Сейчас, — пообещала какая-то Василиса — и в тот же миг каменные своды озарились ярким белым светом... бьющим из зеркальца Прекрасной.
Вот тебе и безделушка заморская!..
Ну, и куда Ерофеич мог тут подеваться?
— А это ещё что за... тип?! — хором воскликнули мы, когда чародейство заработало.
Каюсь — я вместо последнего слова другое хотел произнести.
Черномор нырнул в ближайший закуток, из которого вскоре — очень знакомой шатающейся походкой — вышел... монах! В длинной мешковатой рясе... с капюшоном на голове, полностью закрывающем лицо...
Монах свернул в другой закуток — и растворился во тьме, как привидение.
— Мешки! — осенило меня. — Это не ряса, это пустые мешки! Один, большой, на себя — второй, маленький, на голову! Дырки, где надо, ножом прорезать — раз плюнуть!
— И потайной ход, — девушки обследовали стену, убедились, что за ней — пустота... И на этом — всё! Чародейство упорно не желало работать — ни воеводу показать, ни дверь секретную открыть.
— Где ж его теперь искать? — Василиса Премудрая сняла очки и задумчиво прикусила дужку. — Этот лаз куда угодно вести может.
Я поскрёб в затылке, понимая, что задача усложнилась в разы.
Монах — он такой человек, что... вроде бы он есть... и в то же время его нет! На монаха никто не обратит пристального внимания. Глянет мельком — и тут же позабудет.
— Ну, мы теперь хотя бы знаем, что никто его не похищал, — с нескрываемым облегчением в голосе подвела итог Василиса Прекрасная.
— Это — да, — согласилась Премудрая. — Он, выходит, сам сбежал. А почему?
Обе девушки воззрились на меня. С этаким хищным ожиданием.
— Думаю — из-за того свитка, — признался я. — Который я в прошлый раз взял да...
— Вернуть забыл, — с лёгким ехидством в голосе подсказала Василиса Прекрасная.
— Ага! — радостно ухватился я за спасительную мысль. — Дело-то, как я уже сказал, важное да секретное. И, скорее всего, было так:
Ерофеич, уполовинив бутыль с Алёшкиной медовухой, читает сие послание. Где сказано, помимо всего: «После прочтения — сжечь!». И отрубается. Проспавшись и не обнаружив свитка — вот откуда разгром в служебном покое! — Черномор принимает не самое умное решение: сбежать. Почему? А бес его знает! Может — голова ещё толком не соображала. Может...
— Логично, — покивали Василисы.
— В общем, чем скорее я то поручение, которое в свитке, выполню — тем скорее Прохора Ерофеича вернуть получится, — я вздохнул и пригорюнился: Несмеяну-то самому искать придётся, без чародейства.
***
С одной головной болью почти разобрались. Осталась вторая, самая тяжкая...
Мы с Горынычем сидели всё на том же бережке. Вернее, я сидел, а змей лежал, растянувшись во весь рост и подставив вечернему солнышку блестящий чёрный бок.
— Ф-ф-ф, царевич... А что, если эту, вторую, тоже никто не похищал?
— Думаешь — тоже сама? — проговорил я сонно — прохладный ветерок и ароматы трав да цветов прямо убаюкивали. — А почему ж тогда — «похитили»?..
Горыныч вздохнул так, что реку дымом на версту заволокло, а то и больше.
— Ни капли совести нет! — раздался откуда-то снизу возмущённый девичий голос. К нему присоединились ещё несколько. — Сидят тут — и воздух портят! А нам дышать нечем... кхе-кхе-кхе...
Я вскочил и по привычке схватился за оружие.
Как раз кстати ветер стал чуть сильнее, развеяв дым и явив нам со змеем нескольких красоток, в воде — в одних тоненьких сорочках, с распущенными волосами...
— Прощенья просим, — я отпустил рукоять меча и, сняв шапку, отвесил водяницам лёгкий поклон. — Мы тут думу думаем. Вот и... того... не удержались.
— А я тебя знаю, — одна из дочек Водяного придвинулась ближе, выставившись из воды по пояс. — Ты — Ванька-ду...
— Детектив! — строго поправил я её. — Из особого отдела.
Врать смысла не было. На змеях, как я уже говорил, только мы летаем. И знает про то каждая собака... и теперь каждая водяница...
Девицы меж тем вовсю хихикали над своей... подружкой?.. сестрой?.. кто они там промеж собой?
Водяницы речному хозяину бывают родные и приёмные. Родные — понятно — которых он от супруги своей прижил. А приёмные — утопленницы, что по дурости в омут кинулись, несчастных любовей себе напридумывав.
— Неужто думы настолько тяжкие? — недоверчиво поинтересовалась другая, с увядшим цветком одолень-травы в тёмно-золотых волосах.
— Ох и тяжкие, — вздохнул я. — И секретные до невозможности. — Вот только ему и могу рассказать, — я качнул головой в сторону Горыныча, вовсю изображавшего тварь бессловесную и глупую. Получалось неубедительно.
Водяницы принялись шушукаться между собой. Я нахально на них пялился — мокрые сорочки не скрывали ничегошеньки.
Наконец та, с цветком, приблизилась, насколько смогла, остановившись там где было по колено.
— Ты, Иван-царевич, человек добрый да справедливый. Так что мы тебе поможем, — объявила она. — Чем сможем. А ты нам за то — цветов принесёшь. Много-много!
Это — да. С васильками да ромашками в подводном царстве туго. А те, что есть — одолень-трава да кубышки — надоели, поди. Да и не пахнут они.
— Договорились, — кивнул я.
Даже если не помогут соберу я им охапку. С водяницами дружить надо. Кто его знает, как жизнь повернётся...
— Говори, чего надо, — нетерпеливо потребовала золотоволосая, переступая с ноги на ногу и явно желая поскорей вернуться в родную стихию.
Я задумчиво прищурился.
— Хочу узнать, где находится один человек... два человека! — торопливо поправился я.
Про Черномора тоже забывать не след.
Водяница тряхнула головой.
— Жди!
Она вернулась к подругам, и вся компания мгновенно и без всплеска ушла на дно.
Вернулись они быстро — мы с Горынычем и парой слов обменяться не успели.
— Вот, держи, — золотоволосая протянула мне большую створку ракушки наполненную водой. — Три раза можешь спрашивать. Просто назови имя того, кого хочешь увидеть — и смотри.
Я бережно, чтобы не расплескать, принял овальное «блюдечко», выстланное перламутром.
Водяница деликатно отошла подальше.
«Ну, свет мой, зеркальце, скажи... то есть — покажи, где сейчас находится...»
— Настасья Васильевна, дочка царя-батюшки.
Вода в ракушке потемнела и я увидел светловолосую девицу... сидящую, похоже, в каком-то подвале — стены каменные...
Больше ничего разглядеть не удалось — изображение пропало.
Угу... Ладно...
— Прохор Ерофеич Черномор.
Вот же ... !!! Значит, мы тут с ног сбиваемся — а этот... этот... этот... нехороший человек на мягкой перинке изволит почивать??!! А рядом, вон, стопочка на опохмел виднеется... и огурчик...
Н-ну... в-воев-вода...
Я заставил себя успокоиться.
Всё, что мог, я узнал. Хотелось бы больше, но... Но спрашивать ведь можно три раза!
— Тасья-Непоседа.
Ракушка снова явила мне давешнюю светловолосую девицу — значит, я не ошибся: она Несмеяна и есть! Только на этот раз её держала за плечо — и, похоже, встряхивала — явно мужская рука.
Я успел разглядеть только рукав — до локтя — зелёной рубахи из добротного сукна, да массивный золотой перстень на большом пальце. Судя по всему — печатку, ибо камней на нём не имелось, а было изображение... кувшина без ручки?.. мешка?.. горшка с короной сверху?..
Разберёмся!
— Благодарствую, красавицы, — поклонился я гораздо искреннее и ниже, протягивая водяницам ракушку. — Горыныч! Полетели за цветами!
Примечания:
Верста — примерно 1км (1,07км).
Одолень-трава — кувшинка, водяная лилия.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер).