Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Chimpanzini Bananini: хроника бананового одиночества и внутреннего размягчения

В джунглях, где листья шепчут о тайнах, которые никому не нужны, родился он — Chimpanzini Bananini. Полу-шимпанзе, полу-банан, полностью неуравновешен. Его не звали в зоопарк, не признавали в фруктовом отделе. Он стоял на перепутье: быть фруктом, приматом или философом с привкусом калия? — Я не просто банан, — говорил он прохожим ягуарам. — Я экзистенциальный плод. Они не отвечали. Потому что ягуары в этой местности были галлюцинациями. Так началась его жизнь. Chimpanzini родился прямо на банановой пальме. Его мать была обезьяной, его отец — неожиданность. Его кожура росла вместе с ним, и каждый год он сбрасывал старый слой, как змея, но пахло это гораздо хуже. В школе его не любили. Одноклассники кричали: «Очистите этого урода!» Учителя просили его не сидеть на подоконнике — он слишком напоминал декоративную закуску. Единственный друг — грустная папайя по имени Тим. Но Тим уехал учиться в суши-ресторан и перестал отвечать на письма. Во взрослом возрасте Chimpanzini пытался найти сво
Оглавление

В джунглях, где листья шепчут о тайнах, которые никому не нужны, родился он — Chimpanzini Bananini. Полу-шимпанзе, полу-банан, полностью неуравновешен. Его не звали в зоопарк, не признавали в фруктовом отделе. Он стоял на перепутье: быть фруктом, приматом или философом с привкусом калия?

— Я не просто банан, — говорил он прохожим ягуарам. — Я экзистенциальный плод.

Они не отвечали. Потому что ягуары в этой местности были галлюцинациями.

Так началась его жизнь.

Детство в кожуре

Chimpanzini родился прямо на банановой пальме. Его мать была обезьяной, его отец — неожиданность. Его кожура росла вместе с ним, и каждый год он сбрасывал старый слой, как змея, но пахло это гораздо хуже.

В школе его не любили. Одноклассники кричали: «Очистите этого урода!» Учителя просили его не сидеть на подоконнике — он слишком напоминал декоративную закуску.

Единственный друг — грустная папайя по имени Тим. Но Тим уехал учиться в суши-ресторан и перестал отвечать на письма.

Юность на грани очищения

Во взрослом возрасте Chimpanzini пытался найти своё призвание. Он пробовал всё:

  • Фруктовый стендап (слишком скользко).
  • Псевдо-академическое преподавание в университете "Плодового Сознания".
  • Молчаливые перформансы в супермаркетах, где его принимали за арт-инсталляцию.

Но внутренний голос не давал покоя:

— Ты либо еда, либо мысль, Чимпанзини. Решайся!

Он не мог. Он остался между полками: между фруктоносностью и философией, между обезьяньей дикостью и банановой мягкостью.

Диалоги с самим собой (и с мухами)

— Может, я гнилой внутри? — спрашивал он своё отражение в луже.

— А может, ты просто созрел, — отвечало оно. — И теперь тебя боятся.

— Боятся?

— Твоей истины. Ты — напоминание о том, что каждый из нас однажды станет мягким, сладким и не очень нужным.

— Глубоко…

— Ты просто упал с полки бытия.

Финальный поворот (пока что)

Однажды, в день, когда джунгли затихли, он встал на ящик и крикнул:

— Я — Chimpanzini Bananini! Я — не закуска, я — концепт!

Аплодисменты не прозвучали, но один ананас моргнул. А это уже знак признания.

Сейчас Chimpanzini ведёт канал на Dzen: рассказывает истории, рассуждает о смысле кожуры и ждёт… возможно, тех, кто тоже не вписывается ни в одну категорию. Возможно — тебя.