20 июня 1914 года на шахте №17 Фенинского Каменноугольного Товарищества произошла авария показательная во многих отношениях. Во-первых, она продемонстрировала, что даже малое пренебрежение мерами безопасности, приводит к трагически последствиям. Во-вторых, что слаженная работа спасателей, персонала рудника, надзора и взаимопомощь соседних рудников - залог успеха при спасательных работах и ликвидации аварии на рудниках. Это было актуально как в те времена, так и в наши дни. А теперь всё по порядку.
Рудник Нижняя Крынка Фенинского Каменноугольного Товарищества располагался на ровной местности в 500 метрах к северо-востоку от поселка Нижняя Крынка (он же Ханженково). Административно был расположен в Макеевской волости Таганрогского округа области войска Донского.
Исторически хутор был основан в 1788 году донским казачьим полковником Егором Ханженковым в нижнем течении реки Крынки, при устье балки Большой Ольховой. Впоследствии поселением владели его наследники. После открытия месторождения угля участок земли несколько раз перепродавался. В 1900 году горный инженер А.М. Горяинов совместно с французскими подданными М.Л. Биянки и М.П. Горже основали Каменноугольное Общество Нижней Крынки, которое хорошо финансово вложилось в разработку угля на этом участке земли. К руднику Обществом была подведена железнодорожная ветка длиной 11 верст. Но угольное дело не заладилось, и в 1903 году рудник был закрыт. Только в 1908 году рудник был выкуплен Николем Викторовичем Фениным (1880-1920). Представитель большого дворянского рода, он приходился троюродным братом А.И.Фенину, «зампреду» Совета Съезда горнопромышленников юга России. Через год совместно с А.Д. Виноградовым было образовано действующее на момент аварии Фенинское Каменноугольное Товарищество. Помимо распорядителя Товарищества, Фенин представлял Съезд горнопромышленников юга России на Харьковской каменноугольной и железо торговой Бирже.
В предшествующий год на руднике работало три шахты, планируемая годовая добыча которых составляла 1,5 миллиона пудов. Рабочих числилось около 300 человек, инженер, штейгер и около десятка служащих. Шахта №17 разрабатывала небольшое по простиранию поле Макеевского пласт с углом падения 35-40 градусов. Сеть горных выработок представлена на рисунке. На западе шахтное поле №17 граничило с выработками шахты №7, на востоке с выработками шахты №19. Горные работы велись, в нижней части нового уклона и восточной продольной коренного штрека. Применялась потолкоуступная столбовая система разработки.
Ниже приведен пересказ того, что произошло на шахте, а также хода спасательных работ, по сообщению очевидца и участника спасательных работ горного надзирателя Макеевского горного округа штейгера Болеслава Фридриховича Гриндлера. В советское время известного в Донбассе и Сибири горноспасателя, трагически погибшего в результате репрессий. Оригинальный текст опубликован в журнале «Известия Общества Штейгеров» №3-4 1914 года и перепечатан в журнале «Горные и Золотопромышленные Известия» №21 за 1914 год.
20 июня 1914 года в шахте находилось 35 человек. Ранее, на запад от уклона, по команде администрации шахты, начала проходиться сбойка в сторону старых работ шахты №7 с целью выпуска скопившейся там воды. Оценочная ширина целика, отделявшего выработки шахты №17 и №7 составляла 10 саженей (21 м). В качестве предохранительных мероприятий бурилась опережающая скважина длиной в одну сажень (2,1 м). В этот день при бурении шпура, из него начала сочиться вода. Забойщик подготовил деревянный чоп, чтобы забить скважину, но неожиданно был сбит струей воды, хлынувшей в проём, образовавшийся в результате разрушения целика. Вместе с работавшим ниже саночником их вынесло на штрек и едва не смыло в ближайший ходок. Вода хлынула в западные ходки и начала заливать нижнюю продольную и подниматься по уклону и восточному ходку, настигая спасавшихся рабочих. Кто успел, в панике начали карабкаться по уклону, в том числе забойщик, саночник, камеронщик, машинист и плитовые. Рабочие, находившиеся ближе к вентиляционной сбойке, спаслись через вентиляционный шурф №2. Заполнив нижнюю часть уклона, вода хлынула в восточную продольную. Здесь недалеко от ствола, возле забурившейся партии вагонеток находился коногон с другим рабочим. Увидев мчавшийся навстречу им поток воды, они бросились назад и вылезли по вентиляционным сбойкам на поверхность. Это были последние люди, выданные 20-го июня из шахты. После подсчета оказалось, что из шахты не вышло 16 человек вместе с заведующим шахтой. Путем опроса выяснилось, что предположительно 8 человек рабочих и штейгер остались на новом уклоне и 7 человек в тупиковой части на востоке, отрезанными от выхода. Уровень воды остановился на 8 саженей выше продольной у уклона. Учитывая угол наклона продольной, явилось предположение, что вышеупомянутые 7 человек не затоплены, а находятся в уступах и при наличии доступа свежего воздуха они могут прожить некоторое время.
Первое решение, которое было принято по плану спасательных работ - начать откачку воды. Кто именно руководил спасательными работами, и когда была вызвана Макеевская спасательная станция неизвестно. Спасательные работы начались установкой парового насоса, который утром следующего дня был запушен. Плохое состояние насоса, малая его мощность и спешная установка вызывали частые неполадки и остановки в работе. Температура воды и воздуха в уклоне настолько повысилась от конденсации отработанного пара, что не только обслуживание насоса, но даже передвижение по шахте сделалось почти невозможным. Необходимо было усилить проветривание уклона, для этой цели решено было установить небольшой вентилятор, и по трубам нагнетать воздух к насосу. Было отдано распоряжение приготовить трубы и доставить с другой шахты локомобиль для обслуживания вентилятора.
Такой оперативный план был до 1 часа ночи с 21-го на 22-е июня, когда приехали управляющий Ясиновским рудником горный инженер И.А. Минорский и представители Русского Горного и Металлургического Униона (далее Униона), предложившие вместо парового свои электрические насосы и электроэнергию с Ясиновского рудника. Любезное предложение соседей было с благодарностью принято, после чего в ту же ночь остановили паровой насос и прекратили работу в шахте, чтобы понизить температуру воздуха. Одновременно с этим были посланы подводы в Енакиево за столбами, а представители Униона уехали в Макеевку распорядиться отправкой насосов, кабелей и прочего.
Утром 22-го июня на аварийный рудник прибыло руководство Юго-Восточного Горного Управления: начальник Л.П. Семянников, Окружные инженеры Макеевского и Таганрогско-Хрустальскаго горных округов А.А. Сикорский и Г.И. Добровольский соответственно. Начальник Горного Управления одобрил меры, предпринятый администрацией рудника по отливу воды и предложил немедленно начать разборку завала от гезенка шахты № 19, имея в виду возможность, пробиться в уступы, где находились предполагаемые в живых люди. Действовать стали параллельно по откачке воды и разбору завала. Работы по разборке завала из шахты № 19 начались утром 22-го июня и велись в 4 смены непрерывно.
Тем временем к 10-ти часам утра была привезена часть столбов для токопровода и началась их установка, закончившаяся к 2 часам ночи, т. е. через 14 часов. Столбы ставились одновременно с двух сторон: от шахты № 4 Ясиновского рудника и от затопленной шахты № 17. Общая длина проложенной электрической линии составила около 3300 метров, было установлено 60 столбов. Несмотря на значительные трудности, неприспособленность, ночное время и присутствие речки Нижняя Крынка образующей широкие болота по берегам и протекающей посреди проводимой линии, работа эта была произведена удивительно успешно, способствуя быстрой установке насосов.
Электрические насосы, предложенные Унионом, находившиеся на шахте „София“ в Макеевке были разобраны, выданы на поверхность и в тот же день 22-го июня привезены на Нижнюю Крынку. Целый транспорт, состоявший из 19 подвод, запряженных четверкой и шестериком лошадей, вез из Макеевки насосы, трансформаторы, кабеля, изоляторы, проволоку и проч. Прибывшие при этом слесаря и монтеры Униона под руководством инженер-механика Рейха приступили к креплению проводов к электрическим установкам. На скорую руку был сколочен сарай для трансформатора, поставлен громоотвод, проведен кабель и спущен помповый 2-х цилиндровый насос производительностью 30 кубических метров в час.
Большую помощь в спасательных работах оказали прибывшие с разных соседних рудников директора, управляющее и инженеры. В их число входили: директор и управляющий Ясиновского рудника И.А. Минорский и В.С. Ржепецкий соответственно: директор и управляющий рудниками Униона Л.П. Перро и Л.Н. Мешков соответственно: главный инженер Северного района Униона А.К. Валиковский; заведующий Макеевской станцией и его помощник Д.Г. Левицкий и Н.Н. Черницын соответственно и многие другие. Bce рудники Макееевского района проявили самое сердечное отношение к несчастью и старались оказать всяческое содействие. Так, например, на руднике Франко-Русского Общества была взята проволока для проводов, на руднике Екатериновского Горнопромышленного Общества 100 саженей 4-х дюймовых труб, на Ясиновском руднике—столбы и т. д. На Нижней Крынке все время находились автомобили разных лиц, услугами которых не раз приходилось пользоваться. Дружное содействие и общая работа дали блестящие результаты и утром 24 июня был пущен один электрический насос, а еще через день 25-го числа работали оба, отбирая около 50 кубических метров воды в час, после чего уровень воды в шахте начал значительно понижаться.
Параллельно с этим работы из шахты № 19 велись с не меньшей быстротой, несмотря на их трудность и неудобство. Для выдачи породы, получаемой от разборки завала, были рассредоточены рабочие на расстоянии одной сажени друг от друга, передававшие мешки с породой. Работа в нарушенных породах, особенно вблизи перегиба, была очень опасна. Приходилось идти с забивной крепью, что несколько тормозило работу. Сечение проводимой в завале выработки колебалось от 1,1х1,1 м до 0,9х0,9 м. Скорость продвижения равнялась приблизительно 17 метров в сутки. Работая таким образом, удалось пройти по завалу около 96 метров и утром 27-го июня пробиться в уступы восточного крыла.
Увидев свет аккумулятора и услышав голоса людей, сидевшие в уступах рабочие грянули солдатскую песню и устремились наверх к пробитому в уступах отверстию, через которое и были вытащены. Подъем духа у них был настолько велик, что без всякой посторонней помощи они пролезли по гезенкам и дошли до рудничного двора шахты № 19, а затем выехали на поверхность. Доставленные в больницу Ясиновскаго рудника они почувствовали слабость и вскоре заснули. В первый день кроме молока с коньяком им ничего не давали. Из больницы их выпустили через 4 дня.
О своем „сидении“ в шахте, спасенные рассказывали, что когда вода дошла до места, где они работали, вагонщики, бывшие в это время на нижнем штреке, увидели, что пройти к стволу невозможно и по гезенкам полезли в уступы, где находились забойщики и отгребщики. Вслед за ними стала подниматься вода, заполнившая устья всех гезенков. Это был самый трагический момент. Рабочие застигнутые водой, лезли вверх по уступам и зная, что верхнего выхода нет, видели непрерывное повышение уровня воды, которая как бы гналась за ними.
Наконец вода перестала прибывать и остановилась на одном уровне. Убедившись в невозможности выбраться, они собрали весь лес, который был в их распоряжении, подкрепили уступы, пробили «костры» и, устроив себе полок из обаполов, насыпали на него мелкого угля и стали ожидать понижения уровня воды. Желая возможно дольше иметь освещение, они открыли свои лампы и потушили их, зажигая одну за другой поочередно, по мере их выгорания. Разделив, имевшийся у одного из них кусок хлеба и съев его, они кушали уголь, дерево, бумагу, рубашки и прочее.
Воду для питья черпали в бутылки, но пили редко, хотя таковая по их словам была «хорошая, только очень вонючая». Что касается свежего воздуха, то недостатка в нем также не ощущалось, так как он все время просасывался по завалу. Наблюдая за понижением воды, paбочие были твердо убеждены в скорой возможности выйти из шахты и это сознание поддерживало в них бодрость и хорошее самочувствие.
Установка электрических насосов была как нельзя кстати. Если бы работа по разборке завала не дала желаемых результатов, то сидевшие на востоке рабочие, просидели бы там еще 2 дня и вечером 29-го июня могли бы быть выведены через вентиляционную сбойку, куда к этому времени можно было уже пробраться.
С уменьшением площади разлива воды уровень её прогрессивно понижался, и 30-го июня можно было пройти несколько саженей от вентиляционной сбойки на запад по направлению к стволу шахты. Так как все время не исключалась возможность случайного нахождения живых людей в выработанных лавах над коренным штреком, то 1-го июля был послан небольшой отряд спасательной команды, который по шею в воде прошел до места забурившихся вагонеток и осмотрели все вышележащее гезенки.
2-го июля тот же отряд вынужден был убирать вздувшиеся и разлагающиеся трупы лошадей, начинавшие испускать зловоние, при чём таковые рубились на части, клались в вагончики и засыпались известью.
Сообщение с поверхностью все это время происходило по вентиляционным сбойкам, и только днем 5 июля можно было спуститься в шахту по главному уклону и осмотреть работы западного крыла. Вечером того же числа комиссией, состоящей из лиц горной инспекции, полиции и представителей администрации рудника был произведен осмотр аварийной бойки и было обнаружено, что мощность целика угля, прорванного водой, равнялась около 1,4 метра. Таким образом, стало очевидным, что если бы работы по проведению злополучной сбойки велись осторожнее, если бы впереди забоя бурился разведочный шпур глубиною не менее 4,2 метра и если бы наконец в работы нижнего уклона не были посланы в это время люди, не было бы того, что произошло.
В данном случае можно винить лишь погибшего заведующего шахтой. Он мог, он должен был внимательнее относиться к делу и имел в свое время полную возможность не допустить никакой катастрофы, тем более, что 18-ти летняя практика и огромные знания в горном деле создали ему репутацию одного из лучших штейгеров Макеевского горного района.
В результате этой аварии погибли 8 рабочих и заведующий шахтой №17 штейгер А.А. Шкодо. Имена погибших рабочих были указаны в метрической книге церкви святого Митрофана поселка Нижне-Ханжонковский, и на данный момент размещены в интернете.
Покойный Адольф Антонович Шкодо родился в 1875 году, происходил из дворян Минской губернии, католического вероисповедания. После окончания в 1897 году Горловского горного училища С.С.Полякова, в течение 17 лет служил на рудниках Донецкого бассейна и пользовался репутацией дельного и энергичного работника. На рудник Фенинского Товарищества покойный поступил всего лишь за 2 недели перед катастрофой, с шахты «Мария» Русского Донецкого Общества. Приняв на себя заведование шахтой №17, он весь отдался интересной работе по её оборудованию и надеялся в скором времени окончить подготовительные работы, начатые его предшественником. Однако этим надеждам не суждено было осуществиться. Произошло несчастие и Шкодо безвременно, на 38 году жизни, сошел в могилу. «В лице покойного семья русских штейгеров потеряла не только хорошего техника и товарища, но и образованного всесторонне развитого общественного деятеля полного энергии и инициатив», - так гласил опубликованный в журнале «Известия Общества Штейгеров» некролог.
У Адольфа Шкодо и его жены Теофилии, урожденной Михаловски, была большая семья, 8 детей (Фаддей-Тадеуш, Аннеля, Антонина, Янина-Анна, Леон, Людвиг-Наполеон, Ванда, Мария). Погибшим семьям рабочих была выплачена компенсация из фонда помощи при несчастных случаях, образованного Съездом. Проблема возникла только с помощью семье Шкодо, поскольку ему она не полагалась по юридическим правилам фонда. Вопрос был решен Съездом в виде отдельного постановление и выплаченного пособия в 300 рублей Теофилии, вдове Шкодо. Жизнь в те времена оценивали дёшево!