– Когда там у тебя зарплата? – спросил безработный муж, – мне телефон нужен новый

Он лежал на диване, уткнувшись в телефон, когда я, с сумкой продуктов из «Пятерочки», переступила порог. На столе стояла банка энергетика. Я молча поставила пакет на кухню, чувствуя блаженство после снятых туфель. Восемь часов на ногах в салоне.

— Привет, — бросил он, не вставая.

— Привет, — ответила я, доставая продукты. Последние деньги до зарплаты. Его зарплаты, впрочем, не было уже полгода.

— Когда там у тебя зарплата? — спросил он, повернув голову. В голосе — привычная нотка легкого раздражения, будто я обязана была выкладывать деньги на тумбочку каждое утро.

— Через три дня. А что?

— Мне телефон нужен новый. Этот уже глючит, — он потряс своим аппаратом, будто демонстрируя улику.

Я медленно выдохнула. Это был не первый раз. В прошлом месяце — кроссовки, которые «совсем развалились». До этого — игровая приставка, потому что «друзья зовут в онлайн». И всегда — этот взгляд: слегка насмешливый, уверенный, что я кивну.

— У нас нет денег на новый телефон, — сказала я спокойно, включая чайник.

— Как это нет? — он приподнялся на локте, брови поползли вверх. — Ты же получаешь шестьдесят в месяц.

Шестьдесят тысяч, из которых тридцать уходит на аренду этой дыры, пять — на коммуналку, остальное — еда, мои проездные, его сигареты... Я повернулась к нему, стирая ладонью каплю чая с плиты:

— Ты хочешь знать, куда уходят деньги? — спросила я, и он моргнул, будто не ожидал вопроса. — Давай посчитаем. Аренда, свет, вода... Твои энергетики по сто рублей за банку. Пачка сигарет каждый день. Это не считая того, что ты три месяца не платил за интернет, и его отключили. Пришлось просить аванс у Марины.

Он сморщился, как от внезапного сквозняка:

— Ну и что? Ты же сама говорила, что справишься.

— Справляюсь. Но не для того, чтобы покупать тебе новый телефон, пока ты валяешься тут целыми днями.

Он сел, уставившись на меня. Возможно, впервые за год я отказала ему прямо. Без оправданий вроде «давай в следующем месяце» или «сначала долги закроем».

— Ты что, мне даже телефон не можешь купить? — он ухмыльнулся, пытаясь вернуть браваду, но в глазах мелькнула растерянность.

— Не могу, — ответила я, наливая кипяток в кружку. — У тебя же есть руки. Иди, найди работу. Хоть курьером, хоть грузчиком. Заработаешь — купишь хоть десять телефонов.

Он вскочил, шлепнув телефоном о диван:

— Ты вообще понимаешь, как со мной разговариваешь?!

Понимала. Слишком хорошо. Помнила, как год назад, когда он потерял работу, я гладила его по голове и шептала: «Ничего, справимся». Как отдавала последние деньги на курсы «успешного трейдинга», после которых он две недели играл в покер на ставках. Как молчала, когда он кричал, что я «не поддерживаю его амбиции».

— Понимаю, — кивнула я. — И ты пойми: я не банк.

Он замер, словно ожидал, что я вот-вот рассмеюсь и скажу: «Да ладно, это шутка!». Но я допила чай, вытерла руки и пошла в ванную.

— Ты совсем охренела! — донеслось из комнаты.

Я закрыла дверь, умылась холодной водой. Сердце колотилось. В голове крутилось: «А вдруг он уйдет? Вдруг начнет кричать?». Но за дверью было тихо.

Когда я вышла, он сидел на том же диване, ссутулившись, и листал вакансии на своем «глючащем» телефоне. Изменится ли он? Не знаю. Но сегодня я перестала быть тем человеком, который платит за чужую жизнь.

— Завтра в «Ленте» скидки на курицу, — сказала я, садясь за ноутбук. — Если хочешь есть, сходи купи.