Год спустя после исчезновения бывшего рыбака Владимира, деревня на берегу сибирской реки уже почти забыла о нём. Лед унес его десять лет назад – или, как теперь говорил сам Владимир, перенёс в иной мир. Когда его выжали изо льда, он вернулся другим: состаренным душой, но телом – крепче молодого.
Игорь, молодой искатель правды, отправился к скромной хижине Владимира в тёмной тайге, чтобы получить ответ на главный вопрос: что же произошло на том свете?
Разговор у печки
Игорь:
– Вы погрузились под лед, и вас считали погибшим. Что случилось дальше?
Владимир:
– Меня будто накрыло чёрным одеялом. Сначала – пустота, потом открылось другое измерение. Не рай, не ад… нечто среднее.
Игорь:
– Между мирами?
Владимир:
– Там время движется по кругу: прошлое – это будущее, а будущее – прошлое. Солнце не всходит и не заходит, свет есть, но небо исчезает. Ты существуешь, но не живёшь, как здесь. Мир – как яркий, нескончаемый сон.
Встречи в вечном сне
Игорь:
– Кого вы там встретили?
Владимир:
– Людей и не-людей. Одну женщину помню: кожа её стала бледной, глаза – пустыми. Стояла столбом, словно каменная статуя. Те, кто задерживается там, теряют себя по частям.
Игорь:
– Значит, это не чистилище?
Владимир:
– Нет. Это приют для всего, что не вписывается ни сюда, ни туда. Заброшенные души, забытые воспоминания, сломанные надежды… Время там не щадит.
Машины и зеркала
Игорь:
– Что ещё вы видели?
Владимир:
– Гигантские машины–останки, гудящие в вечности. Существа подталкивали меня к одной из них, но я не вошёл. А потом нашёл комнату с зеркалом: там я увидел себя исхудавшим, бездушным. Разбил стекло – и комната растворилась.
Путь назад
Игорь:
– Как вы сумели вернуться?
Владимир:
– Меня предупредил старик у холодного костра: «Чтобы найти выход, отпусти всё – воспоминания, сожаления, страх». Я отпустил – и увидел дверь. Шагнул – и оказался на льду.
Игорь:
– И прошло десять лет?
Владимир:
– Здесь – десять. Там – миг или вечность, не поймёшь.
Новая жизнь
Теперь Владимир живёт у той же реки, но иной человек. Его глаза видят больше, чем прежде, и в них – тяжесть пережитого. Он признаётся: скучает порой по безвременному миру, где нет боли, но понимает – туда лучше не возвращаться.
– Там ты просто есть, – шепчет он. – Здесь ты живёшь. И в этом – самое большое чудо.