Апрельский снег падал на Екатеринбург, превращая окраины города в размытое серое полотно. Дмитрий стоял у окна нейрореабилитационного центра, наблюдая, как тяжёлые хлопья медленно опускаются на землю, словно время замедлило свой ход. Прошло три месяца с того февральского вечера, когда машина Алёны вылетела с трассы, несколько раз перевернувшись. Три месяца новой жизни, в которой его жена не помнила их пятилетнюю совместную жизнь.
Дмитрий обернулся, услышав шаги в коридоре. Наталья Сергеевна шла к нему, держа в руках папку с документами. Её светло-каштановые волосы были собраны в аккуратный пучок, а в глазах читалась усталость после долгого рабочего дня.
— Как прошел сегодняшний день?
— спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
— Есть небольшой прогресс, — Наталья присела на скамейку рядом с ним. — Алёна вспомнила вашу первую встречу. Кафе на Ленина, кажется?
Дмитрий кивнул, ощущая странное чувство — смесь радости и горечи.
— Но не свадьбу,
— это был не вопрос.
— Дмитрий, память восстанавливается фрагментарно. Нельзя предсказать, что вернётся следующим, — Наталья говорила мягко, но профессионально. — Важно то, что процесс идёт.
Он смотрел на её руки — тонкие пальцы без колец, аккуратный маникюр. Руки человека, который собирает разбитые жизни по кусочкам. За последние месяцы он изучил каждый жест Натальи, каждую интонацию её голоса. И это пугало его.
— Знаете, иногда мне кажется, что я схожу с ума, — неожиданно для себя произнёс Дмитрий. — Моя жена не помнит нашу жизнь, а я... я не знаю, кто я теперь для неё.
Наталья молчала несколько секунд, словно взвешивая слова.
— Вы не сходите с ума, Дмитрий. Вы просто человек, оказавшийся в невыносимо сложной ситуации. И то, что вы здесь каждый день, уже о многом говорит.
Их взгляды встретились, и Дмитрий почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Он быстро отвел взгляд.
— Мне пора. Алёна ждёт.
Осколки памяти
В их квартире на шестнадцатом этаже новостройки на Прибалтийской улице Дмитрий расставлял фотографии — маленькие напоминания о жизни, которую Алёна забыла. Свадьба в Чехии, поход на Конжак, ремонт в этой самой квартире. Врачи сказали, что знакомая обстановка может помочь.
— Я не помню этот дом, — сказала Алёна, стоя в дверном проёме спальни. Её голос звучал растерянно, как у ребёнка, потерявшегося в торговом центре.
— Мы купили его три года назад, — Дмитрий подошёл, но остановился на расстоянии. Он научился не прикасаться к ней без предупреждения. — Ты выбирала обои. Говорила, что серый цвет успокаивает.
— А сейчас он кажется мне цветом тоски, — она провела рукой по стене. — Прости, я знаю, что должна тебя помнить, но...
— Ты ничего не должна, — он выдавил из себя улыбку. — Наталья Сергеевна говорит, что нужно время.
Алёна кивнула, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение при упоминании врача.
— Она хороший специалист, правда? — спросила Алёна, присаживаясь на край кровати. — С ней мне... спокойно.
Дмитрий кивнул, чувствуя странный укол ревности. Не к Наталье — к Алёне, которая могла свободно говорить о своих чувствах к другому человеку, не испытывая той внутренней борьбы, которая терзала его.
— Да, она лучшая в своём деле, — ответил он, отворачиваясь к окну. За стеклом продолжал падать апрельский снег, заметая следы прошлой жизни.
Вечером, когда Алёна уснула, Дмитрий открыл ноутбук. Работа была единственным, что держало его на плаву. Удаленная разработка сайтов позволяла не выходить из дома и быть рядом с женой. Но сегодня код не складывался. Строчки плыли перед глазами, а мысли возвращались к Наталье. К её глазам, когда она смотрела на него сегодня. К тому, как она произнесла его имя.
«Я схожу с ума»,
— подумал Дмитрий, закрывая ноутбук. Его жена спала в соседней комнате, не помня, кто он такой, а он думал о другой женщине. Что это, если не предательство?
Тонкая грань
— Вам нужно отдыхать, Дмитрий, — Наталья разливала чай в маленькой комнате отдыха для персонала. Было уже поздно, центр опустел, только дежурный персонал оставался на ночь. — Вы не сможете ей помочь, если сами сломаетесь.
— Я в порядке,
он взял чашку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.
— Нет, не в порядке. Вы похудели на десять килограммов, работаете по ночам, а днём сидите здесь. Это не жизнь.
— А что тогда жизнь? — он неожиданно повысил голос. — Влюбиться в другую женщину, пока твоя жена пытается вспомнить, кто ты такой?
Тишина повисла между ними. Наталья медленно опустила свою чашку.
— Вы не виноваты в том, что чувствуете, Дима.
Он закрыл глаза. Когда она так его называла, что-то внутри у него обрывалось.
— Я не могу так, — прошептал он. — Это... предательство.
— Предательство — это когда вы действуете во вред другому человеку, — тихо сказала Наталья. — А вы делаете всё возможное для Алёны. Каждый день.
— Но я думаю о вас, — слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. — Постоянно думаю. И ненавижу себя за это.
Наталья молчала долго. Потом осторожно коснулась его руки.
— Знаете, в нейропсихологии есть такое понятие — диссоциация. Когда человек отделяет часть своих переживаний, чтобы защитить себя. Возможно, сейчас вам нужно позволить себе эту защиту. Не корить себя за чувства, которые вы не выбирали.
Дмитрий поднял взгляд.
— А как же профессиональная этика? Разве вам можно... со мной?
Она убрала руку и выпрямилась.
— Нет, нельзя. Поэтому сейчас мы просто пьём чай. И говорим о вашем состоянии, потому что оно влияет на реабилитацию Алёны.
Он понимающе кивнул, испытывая странное облегчение от того, что границы обозначены. Границы давали опору, когда всё остальное расплывалось, как апрельский снег за окном.
Неожиданное откровение
— Я кое-что вспомнила, — Алёна сидела на кухне, когда он вернулся с работы. Её голос звучал странно спокойно.
Сердце Дмитрия пропустило удар. Он ждал этого момента месяцами.
— Что именно?
— Андрея. Я вспомнила Андрея.
Дмитрий замер. Это имя ничего ему не говорило.
— Кто это?
— Мой коллега. Мы... — она запнулась, глядя в окно на вечерний город. — Мы встречались перед аварией. Я собиралась сказать тебе. Попросить о разводе.
Комната словно сжалась вокруг него. Где-то на заднем плане гудел холодильник, купленный в кредит, который они ещё не выплатили.
— Ты уверена? — его голос звучал чужим.
— Да. Я вела видеодневник, — она протянула ему телефон. — Нашла его сегодня. Там всё... подробно.
Дмитрий взял телефон, но не включил его. Он смотрел на Алёну, пытаясь увидеть в ней ту женщину, которую любил пять лет. Которую клялся в верности. Которая, оказывается, собиралась его бросить.
— Мне жаль, — тихо сказала она. — Я не помню, почему так поступила. Не помню своих чувств к нему. Но факты... они на видео.
Дмитрий молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Странное оцепенение охватило его, словно он наблюдал за происходящим со стороны.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — наконец спросил он.
Алёна покачала головой.
— Я не знаю, чего хочу. Я не помню себя той, что на видео. Она кажется мне чужой. Но я не могу отрицать, что это была я.
Он кивнул, чувствуя, как внутри него что-то ломается и в то же время освобождается.
— Я посмотрю видео позже. А сейчас... мне нужно подумать.
Дмитрий вышел из квартиры, не зная, куда идти. Ноги сами привели его к нейрореабилитационному центру. Было уже поздно, но он знал, что Наталья часто задерживается допоздна.
Перелом
— Она мне изменяла, — сказал Дмитрий, глядя в потолок кабинета Натальи. — Всё это время я чувствовал себя виноватым за то, что думаю о тебе, а она...
— И что ты чувствуешь сейчас?
— Пустоту. И странное облегчение, — он повернулся к ней. — Как будто рухнула стена, которую я сам построил.
Наталья молчала, позволяя ему говорить.
— Знаешь, что самое абсурдное? Я всё равно буду помогать ей восстановиться. Потому что она человек, который потерялся. Даже если она больше не моя жена.
— А кто тогда твоя жена, Дима?
Он посмотрел на неё — усталую, настоящую, сидящую в кресле с чашкой остывшего чая.
— Не знаю. Но я хочу узнать, — он протянул руку через стол. — Когда всё это закончится. Когда границы станут ясными.
За окном падал снег, засыпая город, стирая старые следы и оставляя место для новых.
Новые начала
Май принёс в Екатеринбург неожиданное тепло. Деревья покрылись нежной зеленью, а воздух наполнился ароматом цветущих яблонь. Дмитрий сидел на скамейке в парке рядом с нейрореабилитационным центром, ожидая Алёну. Сегодня был особенный день — её последний сеанс.
За эти месяцы к ней почти полностью вернулась память. Она вспомнила их свадьбу, совместные путешествия, ссоры и примирения. Вспомнила и Андрея — коллегу, с которым у неё был короткий, но бурный роман. Вспомнила своё решение уйти от мужа и начать новую жизнь.
Но авария изменила всё. Не только её память, но и чувства.
— Привет, — Алёна присела рядом с ним на скамейку. — Наталья Сергеевна сказала, что я полностью восстановилась. По крайней мере, функционально.
Дмитрий кивнул.
— Я рад.
Они помолчали, глядя на играющих неподалёку детей.
— Я связалась с Андреем вчера, — неожиданно сказала Алёна. — Он женился три месяца назад. Говорит, что после моей аварии понял, как хрупка жизнь, и решил не откладывать счастье на потом.
Дмитрий усмехнулся.
— Философ.
— Знаешь, я ничего к нему не чувствую, — продолжила Алёна. — Как будто это была другая женщина. Я помню факты, но не эмоции.
— А что ты чувствуешь ко мне? — спросил Дмитрий, глядя прямо перед собой.
Алёна вздохнула.
— Благодарность. Уважение. Но не любовь, Дима. Не ту, которая нужна для брака.
Он кивнул. Странно, но боли не было. Только принятие.
— Я подал документы на квартиру в соседнем доме, — сказал он. — Маленькую, но мне хватит. Будем соседями, если хочешь.
Алёна улыбнулась — впервые за долгое время искренне.
— Спасибо. За всё.
Они сидели молча, наблюдая, как весенний ветер играет с листвой деревьев. Два человека, которые когда-то любили друг друга, а теперь учились жить заново — каждый своей жизнью.
Эпилог
— Ты не обязан был ждать, — сказала Наталья, когда он встретил её после работы у входа в центр.
— Я знаю, — ответил Дмитрий, протягивая ей букет полевых цветов. — Но я хотел.
Она приняла цветы, и их пальцы соприкоснулись — теперь уже без чувства вины с его стороны и профессиональной сдержанности с её.
— Как Алёна?
— Она переезжает к родителям на время. Говорит, ей нужно пространство, чтобы понять, кто она теперь.
Наталья кивнула.
— А ты? Кто ты теперь, Дима?
Он улыбнулся, глядя на неё.
— Человек, который наконец-то понял, что верность — это не только физическое присутствие рядом. Это ещё и честность перед самим собой.
Они пошли по аллее, не касаясь друг друга, но чувствуя невидимую связь, которая зародилась в самое тяжёлое время и теперь имела шанс укрепиться — без чувства вины и без спешки.
Впереди было лето, и границы новой жизни только начинали проявляться.
🌷Мы собираем для вас самые интересные истории, чтобы каждая статья была как встреча со старой подругой за чашкой чая. Поддержите нас — и мы продолжим радовать вас новыми рассказами!