— Ну и когда мы познакомимся с твоей мамой? Уже три года прошло, а я только по телефону её слышала, — Елена протянула Сергею чашку с чаем и села рядом на диван.
Сергей поморщился, будто от зубной боли.
— Лен, ты же знаешь... У неё вечно что-то случается. То крыша течёт, то давление скачет.
— Вот именно поэтому я и хочу её увидеть! Может, ей помощь нужна, а она гордая, не признаётся.
Сергей отхлебнул чай и поставил чашку на журнальный столик. Треснутый уголок, который он обещал заклеить месяц назад, снова бросился в глаза. Елена права — время идёт, а он даже столик починить не может, что уж говорить о помощи матери с домом.
— Да я сам её шесть лет не видел, — вздохнул он. — Всё никак не складывается.
Детство его прошло в маленьком городке, в крошечном доме с облупившейся краской. После ухода отца они с матерью выживали как могли. Татьяна Андреевна разрывалась между двумя работами, чтобы сын ни в чём не нуждался. Возвращалась домой затемно, падала от усталости, но всегда находила силы проверить его уроки.
Когда пришло время поступать, он выбрал университет подальше от дома. Не потому, что не любил мать — просто хотел вырваться из безнадёжной нищеты провинциального городка. На столичные вузы денег не хватало, но и в захолустье оставаться было невмоготу.
— Дом всё равно разваливается, — часто говорила мать по телефону. — Стены сыреют, половицы проваливаются. А пенсии едва на хлеб хватает.
После таких разговоров Сергей обычно отправлял ей деньги. Сперва понемногу, потом, когда устроился системным администратором, суммы увеличились.
Елену он встретил на работе. Она была местной, из семьи не богатой, но и не бедствующей. Обмен шутками в курилке, совместные обеды, пара корпоративов — и вот они уже живут вместе. А через год поженились.
— Слушай, — Елена подтянула ноги на диван, — твоя мама — она какая?
— В смысле?
— Ну, характер, привычки. Я даже не знаю, что ей нравится.
Сергей потёр переносицу.
— Работящая. Упрямая. Гордая... очень гордая. Никогда ни у кого не просила помощи, хотя жили впроголодь. Огород был нашим спасением.
— Она на фотографиях выглядит довольно строгой.
— Жизнь такая была — не до улыбок.
Елена потянулась и взяла с полки альбом. На пожелтевших снимках — Серёжа-подросток, худой, нескладный, в одежде явно с чужого плеча.
— А дом у вас совсем был плохой?
— Дырявый, холодный, с печным отоплением. Воду из колонки таскали. Забор от ветра шатался.
Елена представила себе старый, покосившийся домишко, где прошло детство мужа, и ей стало не по себе. А ведь Татьяна Андреевна до сих пор там живёт! И наверняка в ещё худших условиях — время-то идёт.
— Знаешь, — она захлопнула альбом, — давай просто поедем к твоей маме. Не будем предупреждать. Возьмём билеты и махнём на выходных. Она же не выгонит нас?
Сергей поперхнулся чаем.
— Без предупреждения? Ты с ума сошла? Она же... она...
— Что она?
— Не знаю... Обидится, может.
Но идея запала ему в душу. В конце концов, мать сама виновата, что они до сих пор не приехали — вечно находит причины отказаться от встречи.
Накануне свадьбы они планировали познакомиться лично, но свекровь снова отказалась:
— Ещё подумает о тебе невесть что, отменит свадьбу. Живу ведь как нищенка, еле свожу концы с концами.
Елена тогда случайно услышала эти слова и обиделась. Неужели мать Сергея считает её настолько мелочной? Да какая разница, в каких условиях живёт человек? Главное — какой он сам.
А на свадьбу свекровь тоже не приехала. Сказала, что не хочет "позорить их своим видом" и "тратить их деньги на билеты". Хотя Сергей предлагал оплатить дорогу.
— Ладно, поехали, — внезапно решился Сергей. — В конце концов, она моя мать. Я должен её увидеть.
Неделю спустя они сидели в поезде, который вёз их в город детства Сергея. На коленях у Елены лежал пакет с подарками: тёплый плед, чай, сладости. Может, со свекровью удастся найти общий язык? В конце концов, по телефону она всегда была вежлива, хоть и немногословна.
Сергей смотрел в окно на проплывающие мимо поля и леса. Что-то грызло его изнутри. Шесть лет... Шесть лет он не был дома. Каждый месяц отправлял деньги, регулярно звонил, но так и не выбрался навестить мать. А она и не настаивала, наоборот — всегда находила повод отказаться.
Да, она присылала ему фотографии протекающей крыши, писала о проблемах со здоровьем, жаловалась на маленькую пенсию. Но ни разу не попросила приехать, помочь с ремонтом или просто побыть рядом.
— О чём думаешь? — Елена прервала его размышления.
— О том, что я плохой сын.
— Глупости. Ты ежемесячно отправляешь ей деньги, звонишь каждую неделю. Я бы на её месте гордилась таким сыном.
А вот это вряд ли. Сергей вспомнил, как однажды похвастался матери новым телефоном, который они с Еленой купили. В трубке повисло тяжёлое молчание, а потом мать тихо произнесла:
— Конечно, себе можно и телефон, и новые ботинки. А матери — жалкие крохи...
Он тогда промолчал. А ведь "жалкие крохи" составляли почти четверть его зарплаты.
— Надеюсь, она обрадуется, — неуверенно произнёс Сергей.
— Ещё бы! Мы же с подарками едем.
Городок, куда они приехали на следующее утро, оказался совсем не таким мрачным, как представляла Елена по рассказам мужа. Аккуратные улочки, свежая краска на фасадах, ухоженные газоны.
— Тут всё изменилось, — удивился Сергей. — При мне такого не было.
Они взяли такси до нужного адреса. По дороге водитель, мужчина средних лет, присвистнул, узнав, куда они направляются.
— На Центральную? Да это сейчас самый престижный район! Там цены на недвижимость — мама не горюй!
Сергей нахмурился. Водитель явно что-то перепутал. Их дом стоял на краю города, в самой неблагополучной части. Никакой это не престижный район.
Но когда машина остановилась у указанного адреса, Сергей замер от удивления. Вместо покосившегося дома с облезлой краской перед ними стоял крепкий, добротный сруб с новой крышей и забором из металлопрофиля. На участке — ухоженные туи, на крыльце — горшки с петуниями.
— Мы ошиблись адресом? — пробормотала Елена, глядя на навигатор в телефоне.
— Нет... это мой дом. Но не похож. Совсем не похож.
Они осторожно подошли к калитке. Сергей неуверенно толкнул её — не заперто. Поднялись на крыльцо, постучали в дверь.
Открыла молодая женщина с малышом на руках.
— Вы к кому? — спросила она, с любопытством разглядывая незнакомцев.
— Мы... ищем Татьяну Андреевну Морозову, — выдавил из себя Сергей.
— А, Татьяна Андреевна! — улыбнулась женщина. — Это хозяйка дома. Мы у неё снимаем уже третий год. А вы кем ей приходитесь?
У Сергея перехватило дыхание. Третий год? Снимаем? Но мать ни словом не обмолвилась, что сдаёт дом. Наоборот, постоянно жаловалась на протекающую крышу и разваливающийся забор.
— Я её сын, — выдавил он, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— О, приятно познакомиться! Она много о вас рассказывала. Вы в большом городе живёте, да? Программистом работаете?
— Системным администратором, — автоматически поправил Сергей. — А вы не знаете, где сейчас моя мама?
Женщина пожала плечами.
— Приезжает раз в месяц за арендной платой. Говорила, что купила квартиру в новостройке, на другом конце города. А где точно — не знаю.
Сергей молча кивнул, поблагодарил и вышел за калитку. Елена шла следом, не решаясь нарушить тягостное молчание. Только когда они отошли на приличное расстояние, она тихо спросила:
— И что теперь?
Муж достал телефон и набрал номер матери. Включил громкую связь.
— Здравствуй, мама, — произнёс он обычным тоном. — Как твоё самочувствие?
— Ой, сыночек, всё по-прежнему, — вздохнула Татьяна Андреевна. — Вроде держусь пока, но тяжко одной-то. Вчера вот Нинка, соседка, буханку хлеба принесла, благо она такая. Пенсию только через неделю выдадут...
Елена с трудом удержалась от возгласа. Какая буханка хлеба? Какая соседка? Женщина, которая сдаёт квартиру в элитном районе и при этом жалуется на нехватку денег?
— Слушай, мам, а как там дом? — продолжал Сергей, сохраняя удивительное спокойствие. — Не требуется ли срочный ремонт чего-нибудь? Зима снежная была.
— Да вроде ничего особенного, — протянула свекровь. — Разве что забор под снежными заносами повалило, но это пустяк, даже не беспокойся. Забор-то и так был ветхий, что он есть, что его нет — разницы никакой.
Елена вспомнила новенький металлический забор, который они только что видели.
— Мама, — резко произнёс Сергей, — ты можешь объяснить, почему твой дом уже третий год сдаётся в аренду, а ты продолжаешь рассказывать мне байки про покосившийся забор и протекающую крышу?
В трубке повисла гробовая тишина. Через несколько секунд раздались короткие гудки — Татьяна Андреевна сбросила вызов.
Мать не отвечала на повторные звонки. Сергей раз за разом жал на вызов, но слышал только гудки.
— Серёж, давай найдём, где переночевать, — Елена легко сжала его ладонь. — А утром решим, что делать.
Сергей убрал телефон и глубоко вздохнул. Внутри разливалась горечь разочарования, смешанная с острым чувством предательства.
Сергей молча кивнул. Его лицо будто окаменело, только пальцы, судорожно сжимающие телефон, выдавали бурю эмоций внутри.
В номере Сергей сел на край кровати и замер, глядя в одну точку. Елена не лезла с расспросами, просто присела рядом и взяла его за руку.
— Вся моя жизнь была построена на лжи, — наконец произнёс он. — Я отказывал себе во многом, чтобы помочь ей. Работал сверхурочно. А она... она просто использовала меня.
— Может, не всё так однозначно, — осторожно предположила Елена. — Завтра мы могли бы...
— Нет, — резко оборвал её Сергей. — Я не хочу её видеть. Не сейчас. Поедем домой.
Утром они изменили дату обратных билетов и уехали. Всю дорогу Сергей безмолвствовал, глядя в окно. Елена не докучала расспросами — понимала, как больно ему осознавать обман.
Вернувшись домой, Сергей не находил себе места. Он обзвонил всех дальних родственников, старых знакомых, даже соседей. Картина постепенно прояснялась, и от каждого нового разговора в груди становилось всё тяжелее. Оказывается, мать не просто сдавала дом, а работала главным бухгалтером в строительной компании — там, где платили хорошие деньги. Последние годы она регулярно отдыхала на курортах, покупала себе дорогую одежду. А квартиру в новостройке купила ещё три года назад — именно тогда, когда жаловалась на протекающую крышу.
— Тётя Валя, только честно — давно она устроилась на эту работу? — Сергей крутил в пальцах ручку, разговаривая с двоюродной тётей.
— Да месяцев через пять как ты уехал, — отвечала та. — Сразу после финансового кризиса устроилась. Хорошая должность, стабильная. Я думала, ты знаешь...
— Нет, не знал, — горько усмехнулся он. — Она рассказывала, что еле сводит концы с концами. Что подрабатывает уборщицей и сторожем.
— Серёжа, но она же... — тётя запнулась. — Она всегда хорошо одевалась, ездила на курорт в прошлом году. На юг, кажется.
У Сергея перехватило дыхание.
— На курорт? А мне писала, что ложится в больницу с сердцем.
Тётя замолчала, явно смутившись. Потом осторожно произнесла:
— Может, путёвка была от профсоюза? Бесплатная реабилитация...
— В Турцию, да? — усмехнулся Сергей.
После этого разговора он долго сидел на кухне, обхватив голову руками. Елена тихо суетилась рядом, готовила ужин, не нарушая его уединения.
— Зачем? — вдруг громко спросил он. — Для чего весь этот обман? Я бы понял, если бы ей действительно требовались деньги. Но зачем устраивать этот шестилетний спектакль?
Елена молча смотрела на мужа и не знала, чем помочь. Сидела рядом, готовила ужин, наливала чай. Пару раз пыталась начать разговор, но слова застревали в горле. Что тут скажешь? "Всё наладится"? Банально и неправда. "Забудь о ней"? Так не бывает — это же мать. Поэтому она просто была рядом — когда Сергей молчал часами, когда ночью вскакивал и ходил по квартире, когда швырял в стену телефон после очередного звонка родственникам. В конце концов, не деньги же главное. Куда хуже, что всё, во что он верил столько лет, оказалось ложью.
Через неделю Татьяна Андреевна позвонила по собственной инициативе. Её голос звучал уже не надрывно-жалобно, а строго и даже с нотками раздражения.
— Ты как, сынок? — спросила она необычно твёрдым тоном.
— Нормально, — сухо ответил Сергей. — А ты как? В новой квартире комфортно?
Татьяна Андреевна шумно вздохнула.
— Значит, всё-таки узнал. Ну что ж... Рано или поздно должно было открыться.
— И это всё, что ты можешь сказать? — голос Сергея дрогнул. — Шесть лет вранья, выманивания денег?
— Не выманивания, а законной помощи от сына! — вспыхнула мать. — Сергей, ты должен осознать. Я посвятила тебе всю свою жизнь, недоедала, не высыпалась. Имею полное право на компенсацию. А что теперь живу прилично — так это заслуженно. И вообще, эти средства я откладываю на чёрный день, ты же знаешь, какая нынче дорогая медицина, вдруг серьёзно заболею...
Сергей молча выслушал, а затем тихо произнёс:
— Мама, проблема не в деньгах. Проблема в том, что ты годами меня обманывала. Заставляла испытывать чувство вины за невозможность навестить тебя, жить поблизости, помогать с домашними делами. Создавала образ нищенки, когда в действительности у тебя всё прекрасно. Почему нельзя было говорить правду?
Татьяна Андреевна помолчала, потом со вздохом призналась:
— Ты бы тогда прекратил помогать. А так я была уверена, что ты помнишь о матери.
— Я бы не прервал общение с тобой, даже если бы ты была обладательницей миллионов, — горько усмехнулся Сергей. — Потому что ты моя мать. Но, судя по всему, для тебя наши отношения измеряются исключительно в денежном эквиваленте.
Разговор закончился на этой ноте. Сергей положил трубку и долго смотрел в стену перед собой.
— Знаешь, — сказал он Елене, — самое страшное даже не обман. А то, что она считает это нормальным. Что я ей должен.
Елена обняла его за плечи.
— Что будешь делать?
— Не знаю, — он покачал головой. — Прекращу переводы, это точно. Но разорвать отношения... не могу. Как ни крути, она моя мать.
— Понимаю, — Елена погладила его по спине. — Время лечит. Может быть, позже вы сможете поговорить спокойно, без обид.
На следующий день Сергей отправил матери сообщение: "Больше не жди денег. Но если захочешь просто поговорить — звони". Ответа не последовало.
С тех пор миновало три месяца. Сергей больше не перечислял деньги матери, хотя время от времени они созванивались. Разговоры выходили краткими, напряжёнными. Елена видела, как тяжело мужу. Не из-за финансовых потерь — сумма была не столь значительной. А из-за лжи, разрушившей то, что строилось годами.
Однажды вечером, пока они смотрели фильм, телефон Сергея вдруг зазвонил.
Сергей взглянул на экран:
— Мама.
Он ответил, включив громкую связь.
— Серёжа, здравствуй, — голос Татьяны Андреевны звучал необычно мягко. — Как у вас дела?
— Нормально, — сдержанно ответил он. — У тебя как?
— Всё хорошо, — она помолчала. — Слушай, я тут подумала... Может, приеду к вам на майские? Познакомлюсь, наконец, с Леночкой по-настоящему. Если вы не против, конечно.
Сергей замешкался. Елена взглянула на него вопросительно, но решения не подсказывала — это должен был быть его выбор.
— Хорошо, — наконец ответил он. — Приезжай.
— Правда? — в голосе матери послышалось удивление и облегчение. — Думала, откажешь.
— Нет, — Сергей вздохнул. — Ты моя мать. И Елена давно хотела с тобой познакомиться.
— Замечательно! — оживилась Татьяна Андреевна. — Тогда я билеты закажу. Только... может, поможешь с деньгами на дорогу? У меня сейчас финансово туго...
Сергей и Елена переглянулись. В её глазах читался вопрос: "Опять начинается?". Но в голосе свекрови прозвучала такая знакомая просительная интонация, что Елене стало не по себе. Неужели она действительно верит, что сын купится на эту уловку снова?
— Мама, — твёрдо сказал Сергей, — если ты хочешь восстановить наши отношения, начни с честности. Без манипуляций и обмана.
В трубке повисла тишина. Потом Татьяна Андреевна вздохнула:
— Ты прав. Извини. Старые привычки трудно искоренить.
— Так ты приедешь? — спросил Сергей.
— Приеду, — пообещала она. — Если правда ждёте.
— Ждём, — ответил он, и в его голосе прозвучала надежда. — Только давай без игр, по-честному.
— По-честному, — эхом отозвалась мать. — Обещаю.
Когда разговор закончился, Елена обняла мужа.
— Думаешь, у вас получится всё наладить?
— Не знаю, — он смотрел куда-то вдаль. — Доверие восстановить сложно. Но она моя мать. И я хочу попытаться.
Интересные рассказы: