Вечером следующего дня председатель Вершков Иван Данилович лично приехал на ферму. Он ходил по территории, по очереди посещая коровники, телятники, откормочные отделения. Беседовал с рабочими. Территория фермы была довольно обширной, состояла из множества помещений для скота и разных подсобных зданий.
Рядом со старым «Красным уголком» белел новыми кирпичными стенами ещё не достроенный новый, а с осени был залит фундамент ещё для одного здания, ходили слухи, что в нём планировали организовать цех для производства мясных деликатесов. Подыскивали из числа молодых жителей села трёх человек, для направления на обучение для этого производства.
Зимой передвигаться по территории фермы было гораздо легче чем весной в распутицу или осенью, когда начинается сезон непогоды. Была проложена дорога из бетонных плит, но они со временем сдвинулись с места, часть из них накренилась под тяжестью проезжавших с грузом тракторов. Пытались прокладывать дорогу засыпая трассу щебнем, но она исчезала неизвестно куда, словно в болотной трясине.
Мечтало руководство об асфальтировании всей территории фермы, но для этого нужны немалые средства, которых у хозяйства пока не находилось.
Было объявлено, чтобы после рабочего дня по домам не расходились, нужно всем собраться в восемь часов вечера в «Красном уголке» для беседы.
Как обычно бывает в таких случаях, народу набралось много, места всем не хватало, некоторым пришлось стоять у раскрытой двери в коридор.
Иван Данилович первым делом поздравил женщин с наступающим праздником, пообещал по случаю 8 Марта подарить каждой работнице «скромный подарок». Поблагодарил за работу весь коллектив, призвал сплотиться, мобилизоваться для досрочного выполнения пятилетнего плана.
В его поддержку выступили заведующая фермы, главный зоотехник, комплексный бригадир Светлов Захар Семёнович заверил главу колхоза в том, что они непременно справятся со всем, но и руководство должно приложить усилия для созданий условий для этого.
– Особенно тяжело зимой после обильных снегопадов и вьюг! У нас же достаточно техники, а мы едва ли не вязанками носим корм для скота. Наши бульдозеры в первую очередь расчищают дороги по улицам, а уж потом сюда пробираются. Вот и получается, что скот не кормлен до обеда. Я поднимал этот вопрос на правлении, не однажды говорил об этом на планёрках. Ничего не меняется. Хорошо! Пусть один бульдозер работает по селу, а второй мог бы сюда приехать, хотя бы основные пути пробить в сугробах. Я знаю, что у нас есть возможность оборудовать ещё один гусеничный трактор. Непогода у нас в феврале стояла почти весь месяц. Вот вам и уменьшение надоев!
Лена подумала, что отец подводит разговор к вчерашнему конфликту, но когда тот продолжил, у неё отлегло. – Да и колёсный трактор ещё один лишний не будет… И ферме полегче и трактористу заработок. Многие в зимнюю пору занимаются не свойственным для них делом. Кто на току с лопатой, кто-то в сторожах! А кто-то просто дома на диване...
Председатель что-то записывал, на бригадира не смотрел. Когда тот закончил говорить, так же не глядя на него произнёс:
– Понял! Всё исправим! – оглядел присутствующих, – кто ещё желает что-то казать? – его взгляд остановился на Лене. – Наша молодая смена, думаю, со свежим взглядом с нами поделится своим видением.
Она поднялась со своего места. Сразу же поблагодарила доярок за то, что те добросовестнее стали мыть аппаратуру после дойки, сказала несколько тёплых слов о скотниках, которые в последнее время стойла для животных очищают гораздо лучше.
– За прошлый месяц ни разу не было промерзаний транспортёров, а значит и животным было теплее и гораздо чище, не так хлопотно отмывать вымя коровушкам. Значит и качество молока было гораздо выше. Хочу сказать, что наш оператор, который следит за работой и чистотой холодильников проявляет просто виртуозность в своей работе. Я забиралась в самые потаённые места с ватным тампоном, рассматривала его под микроскопом – чистота! Ездила как-то на маслозавод, мне девочки-лаборантки говорят: «Ну вы даёте! Ни у кого такого чистого молока нет!». Спасибо вам дядя Ваня!
– Так я что же! Такую красоту рай подведу! – довольно улыбаясь произнёс мужчина, его глаза радостно засияли.
– Небольшая прибавка к стоимости молока, но всё же эти наши сотни складываются в тысяч, – продолжила Лена. – У меня есть предложение к нашим женщинам, наверное оно не всем понравится, но я всё же предложу – хотя бы раз в неделю устраивать генеральную уборку в помещениях, где стоят холодильники…
Воцарилась тишина, всё ждали кто первым отреагирует на это предложение: сторонники или противники лаборантки.
– Да чего тут думать-то, – наконец, заговорила женщина на лице которой Лена ни разу не видела улыбки, разговоры её всегда были весьма пессимистические, – что нам стоит сообща навести в них порядок. Один раз отмоем, а там уж просто тряпкой пробежаться смоченной в хлорке.
На том и порешили.
Председатель посмотрев на наручные часы, произнёс:
– Разговор получился продуктивным, пора, товарищи, по домам… – он начал собирать свои записи, затем подняв голову от бумаг, добавил, – Елена Захаровна, задержитесь на несколько минут.
Лена помахала рукой мужу, который ожидал её в коридоре, затем снова села на стул стоявший недалеко от стола, за которым сидел председатель колхоза.
– Лена… – начал он, – ничего, если я так... по-свойски? – едва заметно улыбнувшись, произнёс тот.
– Очень правильно, Иван Данилович! – поддержала его подчинённая, с волнением ожидала продолжения разговора.
– Извини меня за несдержанность, вчера утром, – заговорил председатель, после короткой паузы, – не надо было при всех таким образом говорить с тобой… Но всё же ты должна исполнить то, что мной задумано. Не согласна! Обоснуй, почему надумала мне перечить...
– Я лгать не научена… К счастью… Добровольно менять ничего не собираюсь. Вам придётся меня уволить, сама я не уйду с работы… – не торопливо произнесла молоденькая женщина, понимая, что уволив её, колхоз мало, что потеряет. Да и она… – Родители с детства внушали нам, что врать не допустимо, не только в семье, но и где-либо. Один такой урок я до их пор помню… – она решила говорит до тех пор, пока председателю не надоест её слушать. – Мне тогда ещё и десяти не было, старший борат уже почти мужчина, летом в колхозе работал. Узнали мы со вторым братом, что тот иногда покуривал… Мы молчали.
Однажды это узнал и отец. Выстроил нас перед собой, спрашивает: «Что вы мне должны сказать?», – в руке держит свой армейский ремень. Мы с Василием молчим, молчит и старший Иван. Долго так стояли, пока Иван со слезами на глазах, не подошёл к отцу. «Папа, прости. Я всего два раза курил, больше не буду, не понравилось...». У отца у самого слёзы навернулись, брат глядит на нас, наверное, ждёт, когда отец нас ремнём учить начнёт. Обнял старшего: «Ладно! – говорит, – если правду сказал и больше не притронешься к цигарке – прощаю». Очередь до нас дошла, а мы стоим так же молча, глаза в пол упёрли. Отец же отшвырнул ремень, обнял нас всех троих. «Если бы наябедничали сейчас, получили бы больше чем Ванька! Знайте! Правду говорить нелегко, ябедничать легче, но зато с этим потом всю жизнь жить придётся! А сказав правду, особенно о себе признавшись... Нечего бояться… А коли другим надо сказать что-то, говори! Даже, если человека обидишь, но только ему самому и только правду! Или молчи, если это его жизни не повредит!».
Вот я и живу по этому принципу. Так что увольняйте! Завтра приду, сдам отчёт Валентине Ивановне. Я их два составила. Один подпишу сама, а второй придётся вам подписать. Какой буду сдавать вам решать…
– Что же получается, – недобро взглянув на лаборантку, криво усмехнувшись, произнёс председатель, добавил, – я, вроде как твой старший брат… Ты – понятно, а кто же второй брат, как по-твоему выходит.
Лена тоже улыбнулась, но её улыбка получилась естественной.
– Колхозники наши. Они я думаю ябедничать не будут и всё же может найтись такой человек.
– Ага! Вместо отца твоего кто у нас тогда?
Затеянный полу шуточный разговор председателем, вселил надежду, Лена решила будь что будет.
– Возможно, сам товарищ Юрий Владимирович…
Иван Данилович сидя на стуле резко выпрямился, очень внимательно посмотрел на подчинённую, глаза его готовы были просверлить её насквозь.
– Ты палку-то не перегибай! Молода ещё такие выводы делать! – строго, но всё же не очень громко произнёс председатель. – Где отчёт? Подпишу давай и домой можешь идти, сам завтра передам его в бухгалтерию.
Лена достала из стола уже сшитый отчёт, положила перед Вершковым. Тот внимательно перелистал бланки заполненные столь аккуратно, вдобавок красивым почерком, что его выражение глаз внезапно сменилось.
– Елена Захаровна… Лена… Можешь на работу теперь приходить не к четырём как обычно, а к шести, – произнёс тот, делая запись на первом документе отчёта: «Принять отчёт с моей личной подписью» – Вершков Иван Данилович», а далее его обычная подпись.
– Спасибо! Хотя я уже привыкла вставать рано…
– Зато муж обрадуется!
– Не поняла! Он вас попросил об этом! – воскликнула Лена, нахмурилась.
– Никто меня не просил! Доярки-то сделали своё дело и ушли, а ты ещё тут сколько времени находишься, пока со всем управишься! Я так решил – тебе выполнять!
– Спасибо! – ещё раз поблагодарила она председателя, но всё же вознамерилась продлить неприятный разговор, при этом глубоко вздохнув, – я так понимаю, если вы меня не увольняете, то теперь все отчёты будут сдаваться с вашей подписью…
Она ожидала того как Иван Данилович воспримет её слова, но такой реакции не ждала.
Тот глядя на неё, вдруг рассмеялся.
– Вот егоза! Что с тобой делать! Не знаю… Не спеши! Жизнь покажет, что делать! Домой иди! Муж, наверное, уже заждался!
Лена достала из стола ещё одно «Дело», закрыла его на ключ.
– До свидания, Иван Данилович. Спокойной ночи, – произнесла Лена, прошла к двери, вышла, аккуратно прикрыв её за собой.
Вершков провёл рукой по лицу, усмехнулся.
– Умыла ты старика, девочка… Умыла так умыла… Вот молодёжь пошла! Никого уважения к старшим! И ведь права! – говорил он вслух, поднялся со стула, посмотрел на итог перипетий этих дней – папку с отчётом, составленного по тем данным которые он ей озвучил. Подхватил его со стола направился к выходу.
Шёл домой, его мысли так и кружили возле этой темы. Беседуя с работниками фермы, постоянно слышал между прочего отзывы о лаборантке, которой было дело не только до своих обязанностей, она могла помочь дояркам, телятницам… Даже однажды оказавшись возле телившейся коровы, у которой не хватало сил самой справиться с этим, если бы она не схватила во время концы верёвок, неизвестно чем бы всё могло закончиться. Да и кто из молодых, почувствовав прелести городской жизни, вот так запросто согласится сменить на ту, которая полна вот этих «прелестей».
Председатель остановился, оглядел территорию фермы, что была видна с того места где он находился. «Надо приложить все усилия, чтобы проложить нормальные дороги здесь», – подумал он, выходя за ограждение.
Молодые шли не торопясь в сторону дома. Ещё утром приходилось прятать лицо от стужи, а сейчас значительно потеплело, можно прогуляться никуда не торопясь, тем более её рабочий день немного сократился.
– Я сразу подумала, что ты попросил его об этом по-родственному, – прижимаясь к мужу, произнесла Лена, – баню натопил?
– Натопил, натопил… Если матушка из-за вредности всю воду не израсходовала, – отозвался Сергей, с удовольствием целуя жену. – У меня, конечно, была такая мысль, но решиться на это не осмелился. Честно тебе признаюсь.
– Вот и хорошо! А то бы тебе за это попало!
– Может быть Захар Семёнович…
– Вот он точно мог бы! Папаня у меня на это способен! Ну, да ладно! Бранить я его за это не стану.
Они шли по центральной улице, дорога уже была хорошо наезжена после недавнего обильного снегопада.
– Ты знаешь о чём я сейчас подумала? – спросила Лена, заглядывая мужу в лицо снизу вверх.
– Натопил ли я баню и пойду ли с тобой... – рассмеявшись произнёс молодой человек.
– Ага! Только это меня сейчас и волнует! – воскликнула молода жена, удивлённо смотрела она на мужа, он даже заметил недовольство в её взгляде
– Тогда что?
– А что, если нам купить вот этот домик? Общими усилиями его отремонтировать! А? Я видела у родителей лежит огромная куча кровельного железа, у твоего горы брёвен. Думаю на его покупку денег у нас хватит…
Сергей резко остановился, пришло время ему с удивлением смотреть на неё.
– Надо же! А я только вчера о том же подумал! Ты согласна жить в этом старом доме?
– Пусть какой есть! Лучшего не продаёт никто! А новый строить долго, да и возможностей финансовых у нас пока нет. Отремонтировать его, думаю, к осени получится. Папа рамы сделает, крышу перекроите, побелим, покрасим. Опять же – печку папа сложит.
– Ты уже с ним беседовала на эту тему?
– Не вчера… Раньше! Почти сразу же после свадьбы. Они обещали помощь. Представляешь, как тебе будет хорошо на работу ходить, да и мне намного ближе.
– Ты что намереваешься так и работать на ферме?
– Не знаю… – теперь она остановилась, немного смутившись продолжила, – сначала… Я очень ребёночка хочу…
– Так с этим мы легко управимся! – воскликнул Сергей, подхватил Лену на руки, сойдя с дороги свалился в сугроб, жена при этом оказалась поверх него. Звонкий смех разлетелся далеко в тишине.
– Я уже говорила тебе, что только в своём доме…
– Хорошо! – выбираясь из сугроба, произнёс он, отряхивая с неё снег, – продолжил, – поговорю со своими…
– Без меня! Пожалуйста! Будто я к этой идеи не имею никакого отношения.
– Слушаюсь! Украдкой от тебя поговорю… Узнаю кому сейчас он принадлежит, хотя… Вот напротив ещё один стоит.
– Нет мне этот нравится, тот только под снос и к тому же этот на возвышенности стоит, после ремонта будет хорошо смотреться.
Едва Лена поздоровавшись переступила порог колхозной бухгалтерии, главбух улыбаясь ей, произнёс:
– Зайди к хозяину, просил сразу же, как придёшь.
Она почему-то не была удивлена этому. Прошла к соседней двери, постучалась, тут же услышала: «Войдите!».
Председатель торопливо выбросил сигарету в открытую форточку, попытался рукой разогнать оставшиеся в помещении клубы дыма.
– Здравствуйте, Иван Данилович, – поздоровалась Лена.
– Здравствуй!
Он указал рукой на один из стульев, плотными рядами стоявшими вдоль стен. Ей показалось, что прошедшая ночь была для него нелёгкой, да и она сама много думала о создавшейся ситуации.
Ещё в детстве до школы впервые увидев этого человека на митинге в честь Дня Победы, поняла, что он в их селе самый главный. На его пиджаке сияло столько орденов и медалей, что они едва умещались у него на груди. С тех пор к ним прибавились награды за трудовую доблесть, под его руководством село ожило. Колхозники строили новые дома, учили детей в институтах, приобретали технику в личное пользование, была отстроена новая каменная школа… Колхоз считался одним из передовых в районе. Недавно центральным Правительством был награждён «Переходящим Красным Знаменем».
Имела ли она право перечить такому заслуженному человеку. Она-то кто?
Председатель достал из стола ту самую папку, которую она передала ему накануне вечером.
– Есть тут документы, которых нет во второй папке? – спокойно спросил тот, очень внимательно глядя в её лицо.
– Они отличаются только цифрами, – ответила Лена, некоторое волнение она всё же испытывала, смотреть в его глаза не посмела.
– Тогда отнеси его в котельную, брось в топку, а второй можешь спокойно сдать Валентине Ивановне. Он тут рядом как раз напротив входной двери в управление.
Вершков видел какой неподдельной радостью вспыхнули глаза молоденькой женщины, похоже она была рада принятому им решению не меньше его самого, может быть даже больше, так как он скорее всего ещё не понял к чему могло бы привести то, что было им задумано.
Лена вышла, а Иван Данилович всё ещё глядя на входную дверь, тихо произнёс, глубоко вздохнув при этом:
– Скажите мне теперь, что яйца курицу не учат… – снова вздохнул, усмехнувшись. – Урок получил ещё тот!