Благочестивый призыв, мирские амбиции: прелюдия к катастрофе
В народном сознании крестовые походы – те самые, что волнами прокатывались по Европе и Ближнему Востоку с 1095 по 1272 год – оставили образ движения глубоко религиозного. Их единственной, кристально чистой целью виделась святая миссия: отвоевать Гроб Господень в Иерусалиме у неверных и обеспечить свободный доступ к нему христианским паломникам. Эта картина подпитывается волнующими, почти мифическими историями. Вспомним Первый крестовый поход: благородные рыцари и смиренные серфы, объединенные общей верой, пешком отправляются в долгое и опасное странствие вдоль Средиземного моря. Плохо вооруженные, скудно экипированные, но движимые той самой искренней и могучей верой, которая, если и не сворачивает горы, то, по крайней мере, способна воодушевить и сплотить толпы, достаточные для того, чтобы заставить «неверного» противника отступить. Или еще более душераздирающая легенда – знаменитый Крестовый поход детей. Спонтанно собравшаяся в Германии и Франции многотысячная колонна бедных, безоружных детей – пастушков, подмастерьев, батраков, – ведомых лишь видениями и божественными знамениями, двинулась на юг, чтобы бесславно и трагически растаять на берегах Прованса, так и не достигнув Святой Земли.
Однако Четвертый крестовый поход, к которому Папа Римский Иннокентий III призвал христианский мир в 1198 году, изначально обещал быть иным. Да, официальная цель оставалась прежней – освободить Иерусалим, который великий Саладин отвоевал у франков одиннадцатью годами ранее, повергнув в шок всю Европу. Но средства для достижения этой цели планировались куда более амбициозные, чем в предыдущих кампаниях. Расчеты поражали воображение: 4500 рыцарей со своими оруженосцами и боевыми конями, еще 9000 конных сержантов и оруженосцев рангом пониже, 20 000 пехотинцев… Масштабная армия, способная, как казалось, сокрушить любого врага. И главное – на этот раз организаторы решили заранее позаботиться о логистике, а именно – о транспортировке этой армады морем.
Ключевым элементом плана стало финансовое соглашение с могущественной Венецианской республикой. Хитроумные венецианцы, чьи торговые интересы простирались по всему Средиземноморью, согласились предоставить свой флот для переброски крестоносного воинства на Восток. Разумеется, не бесплатно. За свои услуги Республика Святого Марка запросила колоссальную сумму – 85 000 серебряных марок кельнского веса. Деньги должны были быть выплачены вперед. Казалось, все предусмотрено. Грандиозный поход, тщательно подготовленный, вдохновленный все тем же чистым и искренним христианским идеалом, был готов начаться. Но именно этому походу суждено было столкнуться с исключительными трудностями и, что гораздо важнее, продемонстрировать поразительную гибкость в вопросах чистоты и искренности своих первоначальных намерений. Катастрофа назревала с самого начала.
Венецианский узел: долги, дожи и далматинский крюк
С самого начала все пошло наперекосяк. Летом 1202 года предводители крестоносцев и их отряды начали стягиваться к Венеции, где их уже ждал внушительный флот, построенный и оснащенный согласно договору. Корабли были готовы к отплытию, но с пассажирами возникла серьезная проблема. Во-первых, их оказалось гораздо меньше, чем планировалось – едва ли треть от ожидаемого числа. Многие рыцари предпочли добираться до Святой Земли другими путями или вовсе не откликнулись на призыв папы. Во-вторых, и это было куда существеннее, прибывшие крестоносцы не смогли собрать оговоренную сумму. Они привезли с собой лишь около 51 000 марок – на 34 000 меньше, чем требовалось по контракту.
Венецианцы оказались в затруднительном положении: они выполнили свою часть сделки, потратив огромные средства на строительство и оснащение флота, а теперь рисковали остаться ни с чем. Во главе республики стоял человек незаурядный – дож Энрико Дандоло. Старый, по некоторым свидетельствам, почти слепой, но обладавший острым умом, несгибаемой волей и поистине дьявольской изворотливостью. Вместо того чтобы дать ситуации зайти в тупик или отпустить крестоносцев восвояси, Дандоло, будучи искусным переговорщиком и прагматиком до мозга костей, решил извлечь из нее максимальную выгоду для Венеции.
Раз крестоносцы не могут заплатить звонкой монетой за корабли, предложил хитрый дож, возможно, они смогут оказать Республике небольшую услугу? Так сказать, в счет долга. Совсем рядом, на побережье Далмации, есть такой город – Зара (современный Задар). Формально он принадлежит венгерскому королю, который сам дал крест и пользуется папским покровительством, но Венеция давно считала его своей вотчиной. В последнее время Зара, пользуясь поддержкой Венгрии, проявляла строптивость, вела себя слишком независимо, почти бунтовала против венецианского господства. «Почему бы вам, доблестные воины Христовы, – как бы невзначай предложил Дандоло, – не отправиться туда и не привести этот город к покорности? Это будет для вас отличной тренировкой перед битвами с сарацинами, своего рода генеральной репетицией».
Предложение вызвало ропот среди крестоносцев. Напасть на Зару? Но ведь ее жители – христиане! Да, христиане, нехотя соглашался Дандоло, но, право слово, христиане самой дурной породы – упрямые, непокорные, воинственные смутьяны. К тому же, они посмели бросить вызов Венеции, которая так щедро помогает делу Креста! Аргументы, подкрепленные перспективой наконец-то отправиться в путь (пусть и не совсем туда) и невозможностью выплатить долг иным способом, возымели действие. Несмотря на протесты части рыцарей и прямые угрозы отлучения от церкви со стороны папы Иннокентия III (который был в ярости от такого поворота событий), большинство согласилось на сделку с дожем.
Под пение гимнов и с развернутыми хоругвями огромный флот, набитый крестоносцами, жаждущими размять затекшие мускулы и побряцать оружием, обрушился на Зару в ноябре 1202 года. После недолгой осады город был взят штурмом. Строптивые власти были усмирены, а «воины Христовы», в качестве «бонуса» за свои труды, основательно разграбили христианский город. Первый шаг в сторону от Святой Земли был сделан. Моральный компас крестового похода дал серьезный сбой.
Соблазны Константинополя: от раскола к разграблению
Едва «эффективные и кооперативные» крестоносцы вернулись с далматинской «тренировки», как неутомимый дож Дандоло поздравил их с успехом и тут же предложил новую, еще более заманчивую сделку. Он готов доставить их в Святую Землю, как и договаривались, но при одном условии: по пути нужно будет сделать небольшой крюк, сущую безделицу – заскочить в Константинополь. Цель? Свергнуть узурпатора, который незаконно захватил трон Византийской империи, и посадить на его место «законного» наследника, который, по счастливому совпадению, был большим другом Венеции. И сделать это нужно с той же военной виртуозностью, что и при усмирении Зары. Тем более, намекал Дандоло, сокровища, которые ждут победителей в Константинополе, – это вам не жалкие пожитки захолустной Зары. Византия – богатейший город мира!
«Законным наследником» оказался молодой царевич Алексей Ангел, сын недавно свергнутого и ослепленного императора Исаака II Ангела. Царевич бежал на Запад и теперь искал помощи, чтобы вернуть трон себе и отцу. Он прибыл в лагерь крестоносцев, зимовавших в разграбленной Заре, и рассыпался в обещаниях. Если крестоносцы помогут ему взойти на престол, он не только щедро расплатится с ними (обещая астрономическую сумму в 200 000 серебряных марок), но и предоставит византийские войска для похода на Иерусалим, будет содержать их за свой счет, а главное – подчинит православную Византийскую церковь власти папы Римского, положив конец Великой схизме 1054 года!
Это предложение раскололо лагерь крестоносцев. Многие были в ужасе от перспективы нападения на Константинополь – величайший христианский город мира, столицу древней империи. Однако лидеры похода, особенно те, кто был тесно связан с венецианцами (как, например, формальный предводитель похода Бонифаций Монферратский), и сам Дандоло ухватились за эту возможность. Перспектива несметных богатств и решения финансовых проблем перевесила моральные терзания. Соглашение было заключено.
Узнав об этом, папа Иннокентий III пришел в неописуемую ярость. Он категорически запретил нападать на христианский город, грозя отлучением всем участникам этой авантюры. Солдаты Бога – не мальчики на побегушках и уж тем более не наемники! Но тут в ход пошел главный козырь, припасенный хитроумными инициаторами константинопольского похода. Они заверили папу, что византийский трон – это мелочь, второстепенная деталь. Главная, священная цель всего предприятия – это воссоединение Церквей! Конец расколу, возвращение заблудших православных братьев в лоно Римской матери-церкви! Услышав это, Иннокентий, мечтавший об объединении христианского мира под своей властью, смягчился. «Ах, ну если так, тогда ладно», – примерно таков был смысл его ответа. Он снял отлучение (хотя и выразил сомнение в чистоте намерений крестоносцев).
И вот весной 1203 года крестоносный флот вновь поднял паруса. Но курс лежал не на Святую Землю, не на битву с неверными за Гроб Господень. Он лежал на Константинополь – на то, чтобы проливать кровь христиан и набивать карманы их добром.
Крестовый поход против христиан: триумф Венеции и трагедия Византии
Летом 1203 года армада крестоносцев подошла к стенам Константинополя. После недолгой, но ожесточенной осады, в ходе которой особо отличились венецианские моряки под предводительством неустрашимого Дандоло, город был взят. Узурпатор Алексей III бежал, а слепой Исаак II и его сын Алексей IV были торжественно водворены на императорский трон. Венецианцы получили контроль над гаванью Золотой Рог, а крестоносцы разбили лагерь в пригороде, ожидая обещанной награды и готовясь к дальнейшему походу на Иерусалим.
Однако очень скоро стало ясно, что Алексей IV не в состоянии выполнить свои щедрые обещания. Императорская казна была пуста, разграбленная его предшественником. Попытки собрать деньги с населения вызвали массовое недовольство и ненависть к «латинянам», которых византийцы справедливо считали виновниками своих бед. О воссоединении церквей и подчинении папе не могло быть и речи – православное духовенство и народ были категорически против. Напряжение росло с каждым днем. В городе вспыхивали стычки между греками и крестоносцами, во время одной из которых случился страшный пожар, уничтоживший целые кварталы.
Видя слабость и непопулярность нового императора, а также его неспособность расплатиться с «освободителями», византийская знать устроила очередной переворот. В начале 1204 года Алексей IV и его отец были свергнуты и вскоре убиты. На трон взошел Алексей V Дука Мурзуфл, решительный противник латинян, который немедленно разорвал все соглашения с крестоносцами и потребовал их ухода.
Оказавшись без денег, без обещанной поддержки и перед лицом враждебно настроенного города, крестоносцы и венецианцы приняли роковое решение. Раз им не заплатили за восстановление «законной власти», они возьмут свое силой. Забыв о Гробе Господнем, они решили захватить и разграбить Константинополь, а затем поделить между собой земли Византийской империи. Был даже заключен формальный договор о разделе будущей добычи и территорий.
В апреле 1204 года начался второй, решающий штурм Константинополя. После нескольких дней упорных боев крестоносцам удалось прорвать оборону и ворваться в город. То, что последовало затем, стало одной из самых позорных страниц в истории христианства. Три дня город подвергался невиданному разграблению и насилию. «Воины Христовы» потеряли всякий человеческий облик. Они убивали без разбора, врывались в дома, дворцы и церкви, круша все на своем пути. Святая София, главный храм православного мира, была осквернена: пьяные рыцари плясали на алтаре, распивали вино из священных сосудов, а на патриарший трон посадили проститутку. Бесценные произведения искусства, древние рукописи, накопленные веками реликвии – все уничтожалось или вывозилось. Грабеж был тотальным и систематическим.
После трех дней вакханалии «уставшие воины» прекратили резню и грабеж. Их путешествие в Палестину на этом закончилось. О походе на Иерусалим больше никто не вспоминал. На руинах Византии была создана Латинская империя, просуществовавшая чуть более полувека.
Четвертый крестовый поход не освободил Гроб Господень, но имел два других важных результата. Во-первых, он на века похоронил всякую надежду на воссоединение западной и восточной христианских церквей, вырыв между ними пропасть ненависти и недоверия. Во-вторых, он сказочно обогатил Венецию и украсил ее площадь Сан-Марко знаменитым символом, которым сегодня любуются миллионы туристов. Квадрига – четверка бронзовых коней, венчающая вход в базилику Святого Марка, – была украдена неутомимым дожем Дандоло с константинопольского ипподрома во время того самого «крестового похода против христиан». Они служат молчаливым напоминанием о том, как благочестивый призыв может обернуться циничным грабежом, а борьба за веру – трагедией целой цивилизации.