Здравствуйте, друзья!
Сегодня хочу представить довольно автобиографичный рассказ. Может быть он покажется несколько длинноватым, но мне не хочется делить его на части.
Поскольку он был написан самой жизнью, то, возможно, многим из вас подобный сюжет покажется знакомым. Приятного Вам чтения ☺
Огромный спортивный бассейн гудел на все голоса. Трибуны были переполнены. Рябь на воде ещё не успела успокоиться, а зрители уже с волнением и наперебой обсуждали только что закончившиеся соревнования на первенство города, которое проводилось среди их драгоценных чад. Тем более, что трибуны в основном заполнены родителями пловцов. Самые нетерпеливые из болельщиков свешивались через бортик, и пытались разглядеть в толпе своё сокровище. Судьи и тренеры, склонившись над столом, заваленным кубками, медалями и прочими наградами, бурно обсуждали протоколы и заполняли грамоты, готовились к церемонии награждения. Пьедестал временно пустовал, хотя и не долго.
Вот, главный судья, он же ведущий соревнований, взял в руки микрофон. Возле чаши бассейна и на трибунах сразу настала тишина. Он постучал пальцем по микрофону, убедившись, что тот работает. От пронзительного свиста в динамиках, в том, что микрофон работает, убедились и барабанные перепонки всех участников события. Долгожданная церемония награждения началась.
Ведущий начал по списку зачитывать имена победителей, а также результаты их заплывов, объявляя призовые места, третье, второе, первое. Из толпы по одному, услышав свою фамилию, под бурные овации стали выходить на награждение девочки и мальчики. Одни были в плавательных костюмах, а иные уже успели переодеться в сухую одежду. Счастливые и довольные они занимали свои места на пьедестале, где получали из рук организаторов заслуженные награды. Были такие, кто не хотел мириться с серебром или бронзой, и просто крутили свои медали на пальце, отказываясь надеть на шею, но таких единицы.
Всё это время микрофон ведущего не замолкал, пытаясь перекричать торжественную музыку, звучащую из колонок. Вот он объявляет очередную возрастную категорию среди девочек, и третье место на пьедестале занимает довольно рослая худощавая девочка. Улыбаясь, она подставляет шею для заслуженной медали и получает в руки грамоту. Пока происходит короткая церемония награждения, ведущий объявляет уже следующего победителя. На второе место за серебром поднимается другая девочка ростом чуть пониже предыдущей, из-за чего на пьедестале они обе становятся одного роста.
Наконец, в динамиках довольно громко звучит имя третьей девочки, которая стала победителем этого заплыва. Пока перечислялись все её заслуги, на пьедестале обе девочки заметно начинали нервничать и ёрзать, потому что первое место по-прежнему продолжало пустовать. На пьедестале что-то бурно обсуждали, а ведущий, оторвав глаза от протокола, окинул взглядом толпу и, увидев, что на верхней ступеньке всё ещё пусто, задал вполне резонный вопрос:
- А где же Мария? Где наш победитель?
И действительно, куда могла деваться победительница? Неужели она в толпе не услышала свою фамилию или покинула бассейн раньше времени, не дождавшись награждения? Возникла небольшая пауза и судьи уже готовы были перейти к награждению следующих победителей. Тренер Маши в это время жестикулировал руками, подавая какие-то знаки на трибуну родителям. В его глазах был то же самый вопрос: «Где Маша?»
В динамиках раздалось громогласное:
- Маша ты где? Мы тебя все потеряли!
Трибуны им вторили:
- Ма-ша! Ма-ша!
Родители Маши, конечно же, находились на трибуне среди всех остальных родителей, а также бабушек, дедушек, тётей и дядей. Они точно также, как и все, волновались и пытались взглядом отыскать в толпе маленькую девочку в зелёной плавательной шапочке и разноцветном купальнике. Первое место на пьедестале всё ещё пустовало.
Мы с женой переглянулись и у меня вырвалось:
- Где твоя дочь?
- А твоя?
Да, Маша – наш ребёнок! А главный тренер в это время уже собирался объявлять следующую тройку призёров, поскольку на всё мероприятие отведено не так много времени, а ещё каждого призёра нужно успеть наградить, похвалить и сфотографировать.
Но вот в толпе спортсменов началось какое-то движение. Все расступались, образуя узкий коридор, сквозь который пыталась пробиться девочка невысокого роста с распущенными мокрыми волосами в чёрном спортивном костюме. Оказывается, Маша никуда не делась, а просто решила переодеться в сухую одежду, поэтому не сразу услышала свою фамилию, и теперь спешила поскорее занять своё законное место на пьедестале. Да, это была она! Соперницы помогли ей забраться на высшую ступеньку пьедестала и ведущий наконец-то смог произнести финальные слова для этой троицы.
Трибуны радостно аплодировали, выкрикивали поздравления и сверкали вспышками фотоаппаратов. Призёры в ответ сверкали медалями и радостными улыбками, размахивая дипломами и кубками. Маша была настолько маленького роста, что даже, стоя на верхней ступеньке пьедестала, едва дотягивалась до своих соперниц, но от этого не была менее счастливой, озаряя своей улыбкой всё вокруг. Это был самый настоящий праздник спорта!
Этот день уже успел войти в историю и уйти далеко в прошлое. Для Маши это соревнование было далеко не первым, но от этого не менее значимым. Каждая победа – отголосок упорных тренировок и борьба с собой, борьба со стрелкой секундомера. Награды в Машиной комнате едва помещались на стене, и каждая из них имела свою историю. Некоторые медали помнят её слёзы и истерики, большинство же стало результатом упорной борьбы и стального характера. Одна из медалей, возможно даже помнит слова любимого тренера:
- Мария! Сколько раз я тебе говорил? Ремни на очках нужно хорошо подтягивать перед стартом, чтобы не слетали! Ты же теряешь драгоценное время! Но всё равно умница, показала характер.
Кстати, на том соревновании Маруся тоже заняла первое место, проплыв дистанцию вслепую с болтающимися очками на шее.
Десятью годами ранее…
Глубокая ночь.
- Сколько там на градуснике?
- Да тридцать девять уже, надо сбивать. И будить жалко, вроде только уснула.
- А куда деваться? Буди потихоньку, а я принесу лекарство.
- Это никогда не закончится! – досадовал я, - Мы же только вышли с больничного. Меня начальник больше не отпустит.
- Отпустит! Завтра запишемся к врачу. А не отпустит, я сама ему позвоню! – отрезала жена.
Маруся горела, да и сильный кашель буквально душил её. В крохотной груди всё хрипело и клокотало. И этот маленький комочек жизни в таком состоянии ещё попробуй разбуди. Желание спать пересиливало этот ужасный недуг.
- Держи сироп, а я заправлю ингалятор.
Я приподнял Марусю на подушке.
- Маша, надо выпить лекарство и подышать. Сразу будет легче. – Маша начинала хныкать сквозь сон и ворочаться. - Неужели опять бронхит?
Но Маша и слышать ничего не хотела. Она капризничала и вертела головой. Одна ложка с сиропом пролилась на пижаму, вторую кое-как удалось в неё влить. Ингалятор выпускал клубы лечебного пара и хоть Маша всячески противилась этой экзекуции, но лечение в итоге дало свои результаты. Температура немного снизилась, кашель на время успокоился, ребёнок задремал.
Я ещё несколько раз за ночь померил температуру, проклиная каждую цифру на упрямом приборе. Чувство тревоги никак покидало.
- Иди поспи, а я подежурю. Ты и так уже полночи не спишь.
- Смогу ли я уснуть? – С этими словами я только опустил голову на подушку и мгновенно провалился в сон.
Будильник прозвенел буквально через секунду, а оказалось, что я проспал целых три часа. Начальник по телефону неохотно дал отгул. Детская комната хрипела, сипела и булькала. День обещал быть тяжёлым.
Доктор внимательно разглядывал рентгеновский снимок. На душе было тревожно. В голове крутились самые разные мысли. Думаю, уже бог с ним с этим больничным, раз он всё равно неизбежен. Будем лечиться столько, сколько нужно. Преодолеем мы и это, тем более, что привычный набор лекарств в нашей домашней аптечке всегда был наготове.
Мы с женой почти хором задали всё это время, мучивший нас вопрос:
- Ну что там у нас, совсем всё плохо? Просто мы буквально неделю назад уже были на больничном с бронхитом.
- С бронхитом, говорите? – Доктор повернул снимок и, показав пальцем на какие-то белые пятна, с совершенно серьёзным видом добавил – Это пневмония!
- Какая ещё пневмония??? Мы же лечились! – моя тревога превращалась в отчаяние. – И что теперь делать? Как это лечить? В больницу мы точно не ляжем, потому что Марусе всего два года, и она будет целыми днями закатывать истерики. У неё никакого терпения не хватит.
- Я назначу уколы. Найдите только того, кто будет приходить их ставить. Будете лечиться дома.
При словах об уколах у Маши на глаза моментально навернулись слёзы. У неё при одном упоминании об уколах всегда начиналась паника.
- Я не хочу уколы! Можно я буду просто дышать? Ну пожалуйста!
- Машенька, и дышать будем, и пить сироп! Нужно хорошо подлечиться. Тем более в саду скоро праздник. Ты же свой стих уже выучила? Ты хочешь на праздник?
- Хочу! А уколы делать не будем?
Как объяснить совсем ещё маленькому ребёнку, что уколы нисколько не страшнее её диагноза?
Маша стояла посреди большой комнаты и ревела не своим голосом. Слёзы текли ручьём из покрасневших глаз. Она никогда не убегала и даже не пыталась прятаться, просто стояла и вопила:
- Я не хочу уколы! Мне будет больно!
- Ну что, родители, держите своё сокровище. Иначе ничего не получится, – улыбаясь, произнесла медсестра, пряча за спиной шприц. – Машенька, - обратилась она к орущему ребёнку, - это совсем не больно. Ну правда. Я очень быстренько. Ты даже не почувствуешь.
- Не хочу! Не надо! – перешла Маша на истерический ор, лёжа у меня на коленях.
Когда всё закончилось, Маша немного упокоилась. Правда у неё оставался главный вопрос к медсестре:
- Ты больше не придёшь?
- Завтра приду, крошка. Давай выздоравливай, - собирая свой чемоданчик с улыбкой сказала медсестра.
- Не хочу! – завопила Мария. И снова на её глазах заблестели слёзы.
Она стояла посреди комнаты и топотала ногами от отчаяния. Конечно же этот вопль относился к шприцу с иглой, которые она панически боялась. Ах, можно было бы просто выздороветь без этих ненавистных уколов!
На следующий день всё повторилось.
- Зачем тебе чемодан? Ты будешь делать мне укол? Это не больно?
- Не больно. Я очень аккуратно и быстро. Давай, зайка, это нужно!
- Можно я приготовлюсь?
- Можно. Готова?
- Ещё нет! Подожди! Я сейчас.
- Ну хорошо, подождём ещё немножко. – Пауза длилась не дольше минуты. – А сейчас?
- Ещё нет! – Маруся не сдавалась, и, как могла, тянула время.
Медсестра рассмеялась и повернула голову к нам:
- Придётся снова держать, а то раствор нельзя долго держать в шприце.
Снова крики и слёзы. Маша вопила, лёжа у меня на коленях, пока шприц не опустел. Вся процедура длилась целую вечность – ровно пятнадцать секунд.
- Неужели так больно? – смеялась медсестра, собирая чемоданчик.
- Больно! – обиженно огрызнулась Маша.
- Ты маленькая врунья. А болеть разве лучше?
- Я не врунья. Я - Маша!
- А я Вика. Давай с тобой дружить?
Но Марусю сейчас мучил другой более важный вопрос:
- Сколько ещё уколов осталось? Вот столько? – И она показала одну пятерню.
- Сколько пальчиков на этой ручке и на другой ещё три, - ответила Вика, собирая свой чемоданчик. – Выздоравливай, Машенька. И до завтра!
Эта борьба продолжалась полторы недели. Маша использовала всё своё красноречие, чтобы как можно дольше тянуть время. Вика правдами и не правдами, уговорами, разговорами продолжала делать уколы своему капризному пациенту. Мы с женой были словно между молотом и наковальней. Наконец последний укол сделан, но до полного выздоровления было ещё далеко.
- Хрипы уже поменьше. Что вы ей сейчас даёте? Хорошо. Это можно отменить, вот это начинайте пить уже сегодня. И уже можно давать витамины.
Я только кивал головой, жена успевала что-то отвечать врачу, который на удивление аккуратным почерком писал новый рецепт.
- Маша, сделай глубокий вдох. Ещё. Хорошо. Можно одеваться. Вы помогаете ей откашливаться? Обязательно нужно это делать, чтобы она не гоняла мокроту туда-сюда.
- После ингаляции она бывает хорошо откашливается, - сказала жена – и после сна тоже.
- Этого мало. Нужно её ещё выстукивать. Обязательно поделайте.
- Это как? – удивились мы.
- Очень просто. Кладёте её себе на колени и ребром ладони стучите по спине в районе лёгких. Работать нужно только кистью. Это хорошо помогает откашливаться и выводить мокроту, а одними лекарствами мы мало чего добьёмся.
Лечение приобретало новые формы, становилось комплексным, потому что к сиропам и ингаляциям прибавлялись ещё и физические упражнения. Кроме того, что я Машу выстукивал, как учил доктор, и вытряхивал, словно грушу, мы играли в прятки с догонялками, и просто бесились. Маруся прыгала, скакала, бегала, отчего хрипы становились ярче, начинался сильный кашель и из маленького организма выходили огромные серо-зелёные сгустки. Болезнь стала уходить намного быстрее, но зато появлялся страх, что скоро снова идти в садик, в этот рассадник бацилл.
И вот уже больничный наконец закрыт, а Мария снова идёт в детский сад. Момент на самом деле очень волнительный, но, к сожалению, неизбежный. Всегда хочется верить в лучшее. Забирая ребёнка по вечерам из садика, мы пристально следили за её самочувствием.
В один из прекрасных дней к нам в гости зашла бабушка. Вообще, она приходила часто и в разные дни, но тот день был особенным, я бы даже сказал судьбоносным. Бабушка без всяких предисловий прямо с порога пошла в атаку:
- Как у Маши самочувствие? Вылечилась? Долго вы ещё собираетесь издеваться над бедным ребёнком? Надо же что-то с этим делать.
- Мам, ну вообще-то маленькие дети часто болеют, - попытался оправдаться я, - иммунитет и всё такое. Мы же лечимся, ни одну болезнь не запускаем. С возрастом, я надеюсь, перестанет болеть. Вспомни меня. Как будто я у тебя никогда не болел.
- У тебя вечно сопли были до колен! - невозмутимо ответила бабушка, она же моя мама и по совместительству совесть.
- Ну вот!
- Значит так! Я тут нашла в городе детский бассейн. Он правда в основном для детей с отклонениями, но сказали, что берут всех подряд. Машу записали на пробное занятие. Так что попробуете, и, если всё понравится, будете ездить. А одними таблетками вы ребёнка не вылечите!
- По-моему я это уже слышал.
- Что?
- Хорошо, говорю. В любом случае хуже не будет. Попробуем.
Воды в обеих чашах бассейна было тренерам ровно до пояса. В маленькой чаше плавали малыши, которые ещё даже не умели ходить и разговаривать, но зато уже вовсю плавали и ныряли. Некоторые капризничали и просились из воды на ручки к маме.
Машу по возрасту сразу определили в большую чашу. Она стояла на лестнице, вцепившись руками в поручень, и вела переговоры с тренером:
- Ты никуда не уйдёшь?
- Не уйду. Я буду здесь.
- А ты меня поймаешь?
- Поймаю, Мария! Прыгай уже!
- Ты только далеко не уходи!
- Тут некуда уходить. Вот он я, стою на месте. Ну же, не бойся! – терпению тренера можно только позавидовать.
- Пап, у меня сопли, сопли!
Я по привычке всегда стоял с платочком наготове. С этим же платочком приходилось бегать вокруг бассейна, потому что вода вымывала из организма всю гадость не хуже лекарств. А когда платочек становился совсем мокрым, я доставал запасной. Позже я понял, что проще брать с собой целое полотенце для насморка.
- Маша, давай прыгай скорей! Ну что ты стоишь мёрзнешь на лестнице? – уже хором кричали мы с тренером.
- Я ещё не готова! – продолжала сопротивляться Маша, крепко держась за поручень.
- Маруся, ну же! – уговаривал я. – Смелее!
- Не подходи только! Не трогай меня! Я сама!
- Теряем время!
Даже когда Мария была, казалось бы, абсолютно здорова, то насморк всё равно оставался постоянным её спутником. Если тренер старался привить ребёнку любовь к воде и научить всему, чему только можно, то я переживал за её здоровье. Не простыла бы, стоя мокрая на лестнице.
- Маша! На старт! Внимание! Марш!
В разные стороны полетели брызги. Вода была кругом, стекала по стенам, по моему лицу. На полу образовались лужи. Маша скрылась под водой, но не успели пузыри подняться на поверхность, как она уже висела на шее у тренера.
- Умница! – хвалили мы её в один голос, – страшно было?
- Нет! Хочу ещё раз! – радостно сообщила юная пловчиха.
- Хорошо, давай.
- А ты никуда не уйдёшь?
- Я здесь, Машенька! Я никуда не уйду.
Вскоре Маруся полюбила воду, причём настолько, что ей стало не хватать отведённого времени. Она, как могла тянула до последнего, исчезала где-то под водой, проносилась мимо тренера, словно торпеда так, что поймать её было практически невозможно. Они выучили с тренером все стили плавания, научились правильно задерживать дыхание, и вообще правильно дышать. Лёгкие развивались и укреплялись, здоровье шло на поправку.
- У нас опять сильный насморк, - сетовал я по телефону тренеру, - как нам быть?
- Температуры нет?
- Нет.
- Везите! В бассейне всё вымоется. Главное, чтобы не было температуры.
Борьба с противным насморком продолжалась. Изучая стили плавания, Маруся превращалась в самого настоящего спортсмена, а тренеры всё чаще брали в руки секундомеры. Начались первые соревнования, первые медали. Тренировки вскоре стали делиться на две части. Сначала разминка всеми стилями, потом игры и баловство. Маша умудрялась хулиганить на протяжении всего занятия, хотя и не без пользы для дела. Ныряя за игрушками, старательно разбросанными тренерами по всему бассейну, она собирала вообще всё, лежало на дне, включая чьи-то утонувшие очки и украшения. Вскоре бронхиты остались навсегда в прошлом.
Прошло десять лет.
Маша выходила из раздевалки не в настроении. Вся чем-то недовольная. Её волосы мокрыми паклями лежали на плечах. В глазах горел сердитый огонь. Всем своим видом она давала понять, что ничего хорошего от неё сейчас не ждите.
- Пап! – задумчиво начинала будущая чемпионка.
- Что случилось? – предвкушая серьёзный разговор, спросил я.
- Меня мальчики в бассейне постоянно отвлекали и мешались. А ещё у меня палец ноги застрял в дыре под лестницей, и какая-то бабулька постоянно делала замечания. А ещё…
- А ещё, Маруся, твой тренер мне сказал, что нужно срочно отвоевать целых четыре секунды, чтобы получить следующий разряд. Четыре секунды – это очень много, а времени до соревнований всё меньше. Так что нужно очень постараться.
- Я не могу! Я устала!
- Тогда зачем мы записывались на соревнования? Я же давно предлагал тебе – давай ходить в бассейн просто для здоровья, и не будет этих лишних нервов по поводу времени, соперников и медалей, - как мог успокаивал я своего ребёнка. – Никто же тебя не заставлял. Это было только твоё желание.
У Маши в это время в глазах кружился целый калейдоскоп эмоций. Усталость сменялась обидой и разочарованием, тут же превращалась в негодование, которое затем становилось отчаянием. Она вздыхала и закатывала глаза. Шевелила губами, бормоча какие-то ругательства. Целых десять лет понадобилось, чтобы пришло осознание того, что первое место в таких соревнованиях, как плавание, вовсе не означает безоговорочную стопроцентную победу. Основная борьба происходит не на дорожке, а внутри себя и с самим собой, и, самое главное, со стрелками секундомера.
Довольно часто на соревнованиях происходили парадоксальные вещи. Приплывая первой, Маша начинала праздновать свою победу, находясь ещё в воде, но потом была очень удивлена и раздосадована тем, что её не звали на пьедестал, и вообще никак не награждали. Конечно же сразу начинались обиды и слёзы. Всё дело в том, что в следующем заплыве в этой же категории соревновались более сильные девочки, которые и поделили между собой все награды. Как же тяжело объяснить рыдающему ребёнку всю эту сложную и несправедливую систему. В другой раз случалось так, что, приходя далеко не первой к финишу, Маруся чудесным образом оказывалась на пьедестале, да к тому же с присвоением заветного спортивного разряда. Потому что всё решали стрелки секундомера и регламент того или иного соревнования.
Вот и сейчас Маруся просто стояла и пыталась найти, либо придумать, причину своей не совсем удачной тренировки. Волнение это, нервозность или усталость, ведомо только ей одной. Фен шумел в моих руках, поднимая белокурые волны локонов над головой.
- Ну что ты мне скажешь, барракуда ты моя? – поддразнивал я всё ещё сердитую Марусю.
- Сам ты барракуда! – огрызнулась маленькая бунтарка, но уже улыбаясь.
По этой улыбке я понял, что всё не так уж и плохо на самом деле. Бывало в её карьере и такое, что она умудрялась даже на выездных соревнованиях, выходя против профессиональных спортсменов, прийти третьей и даже второй. Была у неё какая-то внутренняя бомба замедленного действия, которая могла взорваться в самый ответственный и важный момент.
- Пап!
- Что?
- Сколько в моём заплыве будет человек?
- Восемь.
- А всего?
- Если я правильно понял таблицу, то всего три заплыва. Ну, человек двадцать вас точно будет.
Маруся стояла перед огромным зеркалом, пронзая взглядом своё отражение. Волосы уже успели высохнуть. Я убирал фен с расчёской в рюкзак, складывал мокрое полотенце. Дочь повернулась ко мне и произнесла лишь одну фразу:
- Я выиграю эти соревнования!
Закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу, не проронив больше ни слова.