Насте еще не приходилось бывать на таких праздниках. По случаю окончания Сашей института, его родные решили устроить «пир на весь мир». Столы были накрыты в саду – благо погода позволяла, она в этот день была прекрасной. Гости стали собираться ближе к вечеру – Настя знала, что позже сад красиво подсветят, будет и фейерверк.
Нарядов у девушки было не так уж много. Настя выбрала простое синее платье, закрытое, которое больше подошло бы для официальных мероприятий. Ей не хотелось привлекать к себе внимания.
Саша был очень занят в этот день, и он попросил друга, чтобы тот заехал за Настей. Таким образом, ей не пришлось стоять у ворот, и рассказывать тому, кто их откроет – кто она, и зачем пришла.
Скорее всего, когда они вдвоем вошли в сад, Настю и приняли за «девушку друга». Но Саша немедленно подошел к ней. Вот он выделялся среди собравшихся – и высоким ростом, и сложением и аристократической своей внешностью. Явно дорогой костюм ему очень шел.
Саша приветствовал Настю, но она слишком хорошо его знала, и почувствовала, что он очень напряжен – словно ждет чего-то. Уже собралось человек около тридцати, и гости подходили еще. Саша провел Настю в дальний уголок сада и усадил рядом с женщиной средних лет в темных очках Незнакомка ничего не говорила и, казалось, вовсе не на праздник пришла. С таким видом сидят возле кабинета врача, ожидая себе серьезного диагноза. Она не сказала девушке ни слова. И Настя стала разглядывать собравшихся, в первую очередь уделяя внимание родителя Саши. Она вообще плохо запоминала лица и говорила, что ей нужно увидеть малознакомого человека «на том же месте и в той же одежде», что и при их предыдущей встрече, для того, чтобы понять, кто это такой.
Настя гадала – узнает ли она Сашиного (и своего, черт побери) отца. А потом к Саше подошел мужчина – и всё сложилось. Может быть, только в эту минуту Настя окончательно поняла, что Вера Васильевна сказала правду. Он не был таким красавцем, как его сын, но Настя глядела, как он разговаривает, смеется, делает тот или иной жест рукой – и узнавала свое... Она бросила взгляд на свою соседку – та нервно переплела пальцы и что-то шептала, словно самой себе.
...Мама Саши оказалась дородной женщиной с высокой прической. А девушка, которая все время держалась рядом с нею... Настя поняла, что ее и прочат Саше в невесты. Хрупкая такая куколка с опущенным взглядом... Наверняка из «достойной» семьи...Мало мужчин откажутся от такого эфирного создания, которое хочется любить и защищать... Настя поняла, что не ощущает ревности – слишком глубоко она была ра-нена новостью предыдущих дней.
Наконец, последние штрихи на столы были наведены – очевидно, хозяева пригласили официантов из ресторана, и эти молодые люди, что сновали с посудой в руках будут обслуживать гостей весь вечер.
Всех пригласили садиться. На «почетных местах», естественно, расположились сам Саша, его родители, та девушка-невеста и еще несколько гостей. Настя и ее соседка опять оказались рядом – в самом конце одного из столов.
Пришлось встать, когда говорил тост отец Саши. Оказалось, что он многоречив. Максим Игоревич обратился к сыну с прочувствованными словами, сказал, что нынче очень важный день, который они с матерью так долго ждали. «Поставить на крыло», «выпустить из гнезда» – Саша с непроницаемым лицом слушал все эти банальности.
- Теперь ты начинаешь свой собственный путь, – продолжал отец, – Скоро у тебя будет своя семья. И мне бы хотелось, чтобы о собственных детях ты заботился так, как мы с матерью всю жизнь старались заботиться о тебе...
Потом все отдали должное угощению. Еды было много – и официантки все подносили и подносили новые закуски и блюда. Всё явно дорогое, а какая-то еда и вовсе не была Насте знакома. Но аппетита у девушки не было совсем – она положила что-то себе на тарелку лишь для того, чтобы быть «как все». Веселое оживление висело над столами. Гости пили шампанское и вино, желали Саше построить хорошую карьеру и поскорее жениться – и втихую трепались о своем.
Потом слушали музыку и танцевали прямо на лужайке. Мать склонилась к уху Саши, что-то сказала ему. Настя догадалась, что она велит ему пригласить танцевать ту девушку, которая сидела рядом с ней. Саша отрицательно покачал головой. Мать настаивала. Он ответил ей даже раздраженно. Музыка стихла на несколько минут и Настя слышала – не слова, а тон...
...Наконец настал момент, когда вынесли торт. Это было торжественно – его несли два парня-официанта, а сам торт – без сомнения – являлся шедевром кондитерского искусства – многоярусный в каких-то неземных, райских цветах.
- А теперь Сашенька скажет тост, – объявила его мать.
Когда она повышала голос, он становился звонким. Все стихли. Саша сделал жест рукой:
- Не вставайте пожалуйста... Мой тост затянется. И да, такое лучше слушать сидя.
Он помолчал, обвел присутствующих взглядом.
- Я рад, что родился в такой славной семье, – начал он, – Конечно, я не знаю глубин своей родословной. Помню только дедушку...
Настя слушала, невольно приоткрыв рот. Где, откуда Саша разузнал все эти нюансы? Неужели тоже обращался к детективам...Грязные схемы обогащения, варварская расправа с неугодными конкурентами, поистине кро-вавые развлечения. Саша говорил обо всем этом без эмоций – бесстрастно, как ведущий криминальной хроники, и от этого становилось еще более жутко.
Гости сидели как примороженные. Мать несколько раз пыталась прервать сына, хватала его за руки, но ей этого не удавалось. Отец сидел, запустив пальцы в волосы. Настя с нервным смехом подумала, что «жидковат этот дядечка против своего папаши. Тот подобного внука скорее всего, пристре-лил бы в разгар его монолога».
- За моим отцом не числится таких подвигов, – продолжал Саша, – Он прожил жизнь довольно тихо. Возглавлял свою компанию, особых успехов в жизни не добился, пожалуй, стоит выделить лишь два момента. Когда-то он предал девушку, которая его любила, и которая родила от него дочь. А потом, когда выяснилось, что его жена не может иметь детей, он просто купил ребенка у вдовы своего троюродного брата. Она не хотела отдавать сына, но ее принудили это сделать – шантажом, обманом и угрозами... Ей пришлось...
Почему я говорю обо всем этом? Потому что этим ребенком был я.
Общий шум и движение за столами.
- И теперь я хочу представить вам мою мать и мою многоюродную - уж извините, я не силен в математике – сестру...
Саша быстрыми шагами пересек площадку. Он шел к концу стола, туда, где сидели Настя и та женщина в темных очках. Саша положил руки на их плечи.
- И да, – когда он заговорил, все снова замолчали, – Жизнь моя действительно только начинается. С чистого листа. Потому что этой ночью ––я уезжаю отсюда. На другой конец страны, по той причине, что я хочу быть как можно дальше отсюда. Мне нужно сейчас найти самого себя, потому что прошлое мое, все, на чем я стоял прежде – рассыпалось, истаяло, изошло... Может быть, потом я вернусь...А пока... Мама и сестра проводят меня на вокзал. А вы не расходитесь... Вас ждет еще много интересного –и торт, и фейерверк.
Максим Игоревич сидел все в той же позе, запустив пальцы в волосы. Место его жены за столом опустело. Никто не заметил, как она ушла.
- Вы знали, что сегодня будет? – шепнула Настя своей соседке.
Та мелко и часто закивала. Потом сняла, наконец, очки. Говорят, мальчики похожи на матерей, и это оказалось правдой.
...Город был большим, но поезд, что шел на Владивосток, стоял здесь только две минуты. Они ждали его на платформе.
- Я не до самого конца поеду, – сказал Саша, – Сойду раньше.
- Где?
Он покачал головой. Не хотел говорить об этом даже самым близким людям. Сейчас он хотел затеряться – хотя бы на время.
- Тебя там кто-то ждет? – робко спросила Настя.
- Я договорился о работе. Там, да, ждут... А деньги на первое время у меня есть...
- Когда ты все успел? – Настя осеклась, она вспомнила, что времени прошло довольно много, просто она в эти недели была поглощена собой.
Где-то вдалеке ощутилось движение – звук передался рельсам, огни задвигались как живые – поезд подходил.
- Ну всё, – сказал Саша, – Не переживайте за меня, я не пропаду. Может быть, потом я смогу простить и их – тех, кто меня вырастил. Но это всегда будет стоять между нами – то, что они сделали.
Саша коротко, быстро привлек к себе Настю, коснулся губами ее лба.
- Я тебе напишу...
- Кто сейчас пишет письма? Разве, что по электронке..., – Насте хотелось плакать, но она понимала, что происходит то, что и должно происходить.
А потом Саша стоял рядом с матерью, и они обнимали друг друга –и мать все не могла разжать объятий.
- Я приеду, – говорил Саша, – Приеду или заберу тебя к себе. Я тебя не брошу. Я знаю, в том, что случилось – не твоя вина...
А мать все не отрывалась от него, и только когда поезд остановился – и началась суетливая посадка (проводницы всех подгоняли) мыть отпустила сына.
Саша едва успел войти в вагон, как стали закрывать дверь. Его мать стиснула руку Насти, словно хотела хотя бы в ней найти опору.
- Я тоже вас не брошу, – сказала Настя, – Вы мне свой адрес дайте, я...я буду приезжать.
А сама она знала, что сделает сейчас, как только настанет утро и будут ходить автобусы. Она поедет к маме – вот что сейчас ей было по-настоящему нужно.
П.с. и да, я терпеть не могу слащавые концы, свадебные колокола и все такое. Так что разочарую, кто такого ждал