Меня зовут Настя. Не путать с “Анастасия”, потому что это только в паспорте так написано. На селе я Настя. Или, как тётка Маня из соседней деревни говорит — “та, шо без мужика, но с характером”.
Живу я в деревне Красногорка. Население — 47 человек, из них трезвых — 3, и то потому что под забором спят.
У меня есть корова Милка, свинья Зинка и сосед Вася. Вася — это такое недоразумение на ногах, но с трактором. А трактор — это в Красногорке как Мерседес в Москве.
Но не о Васе речь. Однажды в деревню приехал Он.
Алексей. На джипе. В чистых кроссовках. С волосами, уложенными, как у продавца шампуня. Сказал, что приехал "пожить наедине с природой". Ага. Я-то знаю, как эти городские любят “наедине” — чтобы им и Wi-Fi, и вода горячая, и чтоб сено без колючек.
Он снял дом через две улицы от меня. А я, как честная баба, пошла познакомиться. С банкой малосольных огурцов и в халате на голое тело. Потому что мне тридцать пять и терять нечего, кроме достоинства. А его я давно посеяла где-то в 2009 году.
— Привет, — говорю. — Я Настя. У меня хлев — как музей, корова поёт и борщ.
— Э… очень приятно. Алексей.
— Алексей... Лешик - зеленый горошек.
Он застыл.
— Простите, откуда вы...
— Что "откуда"? Аааа, так тебя так в детстве называли, Лешик - зеленый горошек?
Он засмеялся. Искренне. А у меня в животе как будто борщ закипел.
На следующий день он попросил показать, как доить корову. Я показала. Потом он попросил помочь натопить баню. Я натопила. Потом он попросил... А ничего он больше не просил.
На третий день я позвала на ужин.
— Садись, Лёшенька, не стесняйся. Это котлетки из моих...
— Из кого?
— Из моих стараний. А ты что подумал?
Он ел, а я смотрела, как у него рука дрожит, когда он вилкой берет капусту. И мне стало понятно: сломанный он. Мужчина с трещиной. А такие — самые вкусные.
Ночью он постучал ко мне.
— Настя… я… тут свет отключили, а я боюсь темноты. Можно у тебя посижу?
— А приставать не будешь?
— Что?
— Ну тогда проходи.
И он остался. На ночь.
И я подумала: вот он, мой шанс. Сейчас будет как в кино. Во взрослом кино или хотя бы как в "Давай поженимся".
Но он… уснул. Как убитый. Даже храпел ритмично, как дизельный двигатель.
А утром его не было.
На подушке записка:
"Спасибо за всё. Ты хорошая."
Я стояла посреди хаты, в одних носках.
А Милка мычала на заднем дворе, как будто догадывалась: началась какая-то хрень.