В тот летний день 1869 года Уильям Форстер, овцевод с фермы в Квинсленде, решил сменить пыль полей на шум Сиднея. Он отправился в городскую прогулку — просто побродить, посмотреть, вдохнуть запах улиц. Так он оказался в музее, где случайная беседа с куратором Герардом Крефтом обернулась настоящей сенсацией.
Форстер, небрежно, между делом, поинтересовался:
— А что это у вас в музее нет тех здоровенных рыб с реки Бернетт?
Крефт удивился:
— Каких таких рыб?
— Баррамунд, — ответил Форстер. — Мы их зовем бернеттскими лососями. Похожие на жирных угрей, длиной под пять футов. Чешуя крупная, плавники — всего четыре и все на брюхе, как ласты.
Крефт заинтересовался, и вскоре в музей прибыла бочка с рыбой. Когда он вскрыл её, перед ним предстали существа из глубин времени: странные хвосты, зубастые пасти, плавники-ласты — всё это не напоминало привычных рыб. Но настоящая сенсация ждала внутри — у одной из рыб он обнаружил... лёгкое. Настоящее, функциональное лёгкое.
Так мир узнал о живом цератоде, рогозубе — существе, дышащем и жабрами, и лёгкими. До этого момента зоологи знали лишь двух двоякодышащих рыб — лепидосирена из Южной Америки и африканского протоптера. У обоих по два лёгких, гибкие плавники-"усы" и привычка впадать в спячку в засуху, укрываясь в иле. А тут — нечто совсем иное. У рогозуба лёгкое одно, а плавники крепкие и мясистые, будто зародыши лап.
Рогозубы вяло ползают по дну заросших рек, с кряхтением поднимаясь за глотком воздуха каждые полчаса. Несмотря на наличие жабр, они не могут жить без атмосферного кислорода. Впрочем, один экземпляр в Берлинском аквариуме, по слухам, вообще не всплывал.
В периоды засухи рогозубы не зарываются, как их собратья, а ищут тень и влагу, собираются в ямах. Но если воды не станет — погибают. Тем не менее, в благоприятных условиях живут до 60 лет, достигая двух метров и 50 килограммов. Питаются в основном улитками и другой живностью, но могут стать всеядными.
Личинки рогозуба появляются спустя 10–12 дней, не имея наружных жабр — в отличие от протоптера и лепидосирена. Их икра не клейкая, птицы не могут переносить её, поэтому распространение ограничено. По этой причине людей пришлось переселять рогозубов в новые водоёмы.
А протоптеры — мастера выживания. Когда вода исчезает, они роют нору, создают из глины и слизи кокон, через который дышат. В этом замурованном состоянии могут выживать до четырёх лет. В сухой сезон они уменьшаются в весе, расходуя собственные мышцы. Но с первыми дождями оживают, распрямляют плавники и начинают новый круг жизни.
Самец протоптера — ярый защитник гнезда. Он роет его, заманивает самку, а потом охраняет потомство от любых угроз, включая человека. Иногда он прокладывает тропы сквозь траву, чтобы доставлять потомство к воде.
Лепидосирен, южноамериканский родственник, строит гнездо, используя глиняные шарики-пробки, между которыми проходит воздух. Он миролюбив и хорошо уживается с другими рыбами — в отличие от агрессивного протоптера.
Так живут потомки древнейших существ — между водой и воздухом, между дыханием и сном, в таинственном промежутке между эпохами.
Подписывайтесь на наш канал в ТЕЛЕГРАМ, там много интересного!
Также подписывайтесь на наши паблики и YouTube каналы Zoo и Планета Земля по ссылкам в описании. Также мы загружаем эксклюзивные видео в Дзен! Спасибо за обратную связь, лайки, комментарии и репосты!