Берлин, осень 1961 года. Воздух, пропитанный холодом и страхом, будто застыл между прошлым и будущим. Берлин, разделенный на две части - Западный и Восточный, поделил Европу пополам и к 1961 году Восточный Берлин стал дырой на теле ГДР.
Разбогатевшая на войне Америка залила ФРГ деньгами, чего СССР вынесший всю тяжесть войны позволить в ГДР себе не мог. Уровень жизни в ФРГ стал намного выше и через неохраняемую границу как сквозь сито, сбежали на Запад немцы - 2,5 миллиона человек, 1/6 часть населения ГДР. А Запад отказывался решать проблему. "- Советы превращают Берлин в тюремный двор, - кричал мэр Западного Берлина Вилли Брандт, - мы не станем их надзирателями!"
"Это был ужас, - писал в мемуарах офицер "Штази" Гюнтер Шабовски. - Каждый день мы теряли ГДР по капле". И хотя Потсдамская конференция гарантировала в Берлине свободный проход, в августе 1961 года капля переполнила чашу. Ночью под грохот бульдозеров и лязг колючей проволоки родилась Берлинская стена, Потсдамские соглашения были разорваны. И это запустило Третью мировую войну.
29 августа СССР и США объявили о задержке демобилизации войск в Европе. 13 сентября небо сотряс гул советских истребителей: они произвели предупредительные выстрелы по американским транспортникам, летевшим в Западный Берлин. Ответ Вашингтона был стремительным: тысячи солдат и танки въехали в город под аплодисменты западных берлинцев. - Америка не бросит нас! - скандировала толпа, не зная, что случится дальше.
27 октября 1961 года. Фридрихштрассе, КПП "Чарли" - граница, где сходились два мира. Вечером разведка доложила Хрущеву: американцы готовят провокацию операцию по сносу пограничных заграждений. - Они хотят проверить, дрогнем ли мы, — сказал генсек, разминая пальцы. - Пусть проверят.
К полудню к КПП подъехали три джипа с американскими военными в начищенных до блеска касках. За ними, грохоча гусеницами, двигались бульдозеры и десять танков M-48 — стальные чудовища с 90-миллиметровыми пушками. - Они напоминали о страшной войне, - вспоминал Хорст Зальцман, и стволы США впервые были направлены в русских.
"Паттоны" встали в 50 метрах от границы, двигатели ревели, выплевывая клубы черного дыма. - Это психологическая атака, - объяснял лейтенант Джеймс Райан репортеру. - Мы показываем Советам, что не испугались их бетонной игрушки.
Ответ не заставил ждать. Задрожала улица и из глубины сектора СССР вышла танковая рота, десять новейших танков Т-55, чьи 100-миллиметровые орудия превосходили по силе удара американские. Т-55 встали напротив M-48, в 100 метрах, и все направили друг на друга пушки.
- Мы слышали, как жужжали и поворачивались танковые башни, - рассказывал танкист Иван Голованов. - Я видел лица американцев в прицел. Бледные, как мел.
Ночь с 27 на 28 октября стала самой долгой в истории холодной войны. Танкисты не спали, дежуря в бронемашинах и ожидая приказов. В свете прожекторов танкисты двух миров обменивались взглядами через ничейную землю - взглядами, в которых была видна не ненависть, солдатская солидарность.
- Мы понимали: русские такие же смертники, как и мы, - писал жене сержант Уилсон. - Если прикажут стрелять, на таком расстоянии мы все погибнем, и не важно какая у тебя пушка.
В Париже советский посол Виноградов слушал президента де Голля: - Американцы готовы использовать ядерные бомбы. Посол затянулся папиросой, выпустил дым кольцом и сказал: "- Ну что ж. Тогда мы умрем все вместе".
В ту ночь человечество спасли двое: президент Кеннеди и генсек Хрущев. Осознав, что ставки слишком высоки, они стали договариваться через закрытые каналы.
Американский президент дал понять: Запад не будет оспаривать статус Восточного Берлина. Генсек СССР вернул западным дипломатам свободный доступ в советский сектор. Утром советские танки неожиданно завелись и натужно ревя дизелем пошли назад, оставляя на асфальте черные следы. Затем это сделали американские.
- Они уходили, как боксеры после ничьей, вспоминал датский журналист. - Никто не победил, но все выжили.
На Фридрихштрассе остались вмятины от гусениц да битое стекло. Берлинцы, прятавшиеся в подвалах, выглядывали на улицу. - Мы думали нам конец, - вспоминала официантка Марта Хельцер. - Это было страшно.
Берлинская стена продолжала расти, обрастая бетоном и мифами. Но октябрьские дни 1961-го навсегда остались уроком: война - не только взрывы. Иногда это тихий скрежет гусениц по мостовой, после которого мир делает шаг назад от пропасти.
еще фотоисторий Лукинского:
Спасибо что читаете меня.