– Вы несколько лет вообще не проявлялись в публичном пространстве. Умышленно ушли в тень?
– А зачем мне это? Неинтересно. Все, что мог, я сказал. Добавить особо нечего. Меня просили об интервью, но я не видел смысла в общении с журналистами. Мне это не нужно было.
– А как же популярность, узнаваемость – разве не за этим большинство идет в футбол?
– Я тоже в молодости мечтал, чтобы у меня брали автографы и оказывали знаки внимания. Казалось, это круто. И после 2008 года в Петербурге так оно и было. «Зенит» был мегапопулярным клубом.
Даже меня, который только пришел в команду, узнавали в кафешках, на улицах. Я думал: блин, а что же тогда чувствуют местные ребята, питерские – Шава [Аршавин], Керж [Кержаков], Гарик [Денисов], Слава [Малафеев], Быстрый [Быстров]? Думаю, их вообще 100% жителей знали.
Сначала это безумие даже нравилось. Но когда просто поесть спокойно стало невозможно – начало немного напрягать. Не знаю, ощущают ли нечто подобное игроки «Зенита» сегодня, но тогда в городе был просто бешеный футбольный бум. На улицу нельзя было выйти. Ты к этой славе стремился, а потом это перестало нравиться.
Во всем должна быть мера, баланс. У меня даже появилось желание вообще затихариться где-то. С тех пор и с журналистами мало разговариваю – не вижу смысла, – сказал бывший полузащитник «Зенита».
