— Вика, ты представляешь, она опять ушла! — голос Марины Михайловны звучал возмущенно в телефонной трубке. — Сказала, что на два часа, а уже шесть прошло!
Виктория вздохнула, прижимая телефон к уху плечом и продолжая печатать письмо клиенту. Эти разговоры повторялись с пугающей регулярностью.
— А что вы хотите, чтобы я сделала, Марина Михайловна? — спросила она как можно более нейтральным тоном.
— Ну как что? Помогла бы! У меня давление скачет, а тут еще Олежка капризничает. Ирочка, конечно, молодец, все успевает, но и отдыхать иногда надо девочке.
Виктория закатила глаза. Ее золовка Ира, которой уже тридцать два года, никак не тянула на «девочку», которая «все успевает». Скорее наоборот — после второго развода она переехала обратно к матери с тремя детьми и переложила большую часть забот о них на плечи Марины Михайловны. Особенно о младшем — десятимесячном Олежке.
— Марина Михайловна, я сейчас на работе, — напомнила Вика. — У меня важный проект, сроки горят.
— Ой, да брось ты! Можно подумать, мир рухнет, если ты один денек не поработаешь. Вот в наше время...
Виктория мысленно досчитала до десяти. Как назло, Арсений был в командировке, и некому было остановить очередной виток семейного противостояния.
— Извините, у меня сейчас совещание начинается, — соврала она и сбросила вызов.
Через пятнадцать минут телефон зазвонил снова. На этот раз это была Ира.
— Привет, Викуля! — голос золовки звучал подозрительно бодро. — Как дела? Как Юлечка?
— Все хорошо, — осторожно ответила Вика, уже догадываясь, к чему идет разговор.
— Слушай, тут такое дело... Мне очень нужно на собеседование сходить. Ты же всегда говоришь, что я должна работу найти. Вот, появилась возможность! И мама согласна с Мишей и Аней посидеть, а вот с Олежкой сложнее. Ты не могла бы...
— Ира, я на работе, — перебила ее Вика. — И сегодня у меня важные встречи до самого вечера.
— Ну как же так? — в голосе Иры появились обиженные нотки. — Мы же... Ну ладно, извини, что побеспокоила.
Виктория вздохнула с облегчением, когда звонок закончился. Но тревожное чувство не покидало ее — что-то подсказывало, что на этом история не закончится.
Предчувствие не обмануло. Через два дня, когда Вика работала из дома, в дверь позвонили. На пороге стояла Марина Михайловна с Олежкой на руках и огромной сумкой с детскими вещами.
— Виктория, выручай! — без предисловий заявила она, протискиваясь в прихожую. — Мне срочно нужно ехать к Клавдии Петровне в больницу. У нее ситуация критическая!
— А где Ира? — Вика непонимающе смотрела на свекровь.
— На собеседовании, разумеется! И очень перспективном, между прочим. Не все же ей на шее у матери сидеть, правильно? — Марина Михайловна многозначительно подняла брови. — Так что я на тебя рассчитываю. Всего на пару часиков.
— Но у меня тоже работа! — возразила Виктория. — Я не могу сейчас бросить все и сидеть с ребенком.
Марина Михайловна поставила сумку на пол и оглянулась по сторонам.
— А где Юля? Она же сегодня не учится?
— Дома, в своей комнате, — растерянно ответила Вика. — Но при чем тут...
— Вот и прекрасно! — обрадовалась свекровь. — Ничего страшного, если ваша дочь с двоюродным братиком посидит. Она уже большая девочка!
Виктория не поверила своим ушам.
— Что?! Юле всего одиннадцать лет! Как она будет сидеть с десятимесячным ребенком?!
— И что такого? — искренне удивилась Марина Михайловна. — В ее возрасте я уже вовсю с младшими братьями и сестрами нянчилась. А она у вас избалованная растет. Только в телефоне сидит целыми днями.
— Это не ваше дело, как мы воспитываем дочь, — отрезала Вика, чувствуя, как закипает от возмущения. — И нет, Юля не будет сидеть с Олежкой. Она ребенок, а не нянька.
— Какие мы гордые! — всплеснула Марина Михайловна. Она поставила Олежку на пол, и мальчик тут же пополз в сторону гостиной, с интересом оглядываясь по сторонам. — И что прикажешь делать? Клавдия Петровна меня ждет!
— Позвоните Ире, — предложила Вика, стараясь сохранять спокойствие. — Это ее ребенок, в конце концов.
— Что значит — позвонить Ире? У нее собеседование! Ты что, не понимаешь, как это важно? После всего, что ей пришлось пережить с этими никчемными мужьями!
На шум из комнаты вышла Юля — худенькая девочка с темными волосами, собранными в высокий хвост.
— Что случилось? — спросила она, с любопытством глядя на ползающего по полу малыша.
— Ничего, милая, — быстро ответила Вика. — Бабушка уже уходит. И Олежку забирает.
— Юленька, деточка, — Марина Михайловна тут же переключилась на внучку, — ты же сможешь присмотреть за братиком? Всего пару часиков! Бабушке очень нужно уехать по важному делу.
— Мама, я не умею с маленькими, — неуверенно произнесла Юля, переводя взгляд с бабушки на мать.
— Марина Михайловна, прекратите! — Вика решительно взяла свекровь под локоть и повела к двери. — Я сказала — нет. Юля не будет сидеть с ребенком. Это опасно и безответственно.
— Безответственно? — возмутилась свекровь. — Это ты безответственная! Растишь эгоистку, которая даже родной семье помочь не хочет!
— Не смейте так говорить о моей дочери! — Вика почувствовала, как у нее задрожали руки от гнева.
В этот момент входная дверь открылась, и на пороге появился Арсений с дорожной сумкой в руках. Он с удивлением уставился на разгоревшуюся в прихожей сцену.
— Что тут происходит? — спросил он, переводя взгляд с раскрасневшейся жены на возмущенную мать.
— Сенечка! — Марина Михайловна тут же бросилась к сыну. — Как хорошо, что ты вернулся! У меня тут такая ситуация...
Тем вечером, когда Юля уже спала, Вика и Арсений сидели на кухне и тихо разговаривали.
— Представляешь, она реально считает, что Юля должна сидеть с младенцем! — возмущалась Вика, все еще не отойдя от дневного конфликта. — И обвиняет меня в том, что я воспитываю эгоистку!
К счастью, Арсений сразу принял сторону жены. Он твердо сказал матери, что Юля не будет присматривать за Олежкой, и если уж никто больше не может с ним остаться, то пусть Ира отложит свое собеседование. В конце концов, она могла бы предупредить заранее и договориться о присмотре за ребенком, а не ставить всех перед фактом.
— Мама всегда была властной, — вздохнул Арсений, — но в последние годы стало совсем невыносимо. Особенно после того, как Ира вернулась с детьми.
— Она совершенно не уважает наши решения насчет воспитания Юли, — покачала головой Вика. — Постоянно критикует, указывает, что мы делаем не так.
— Знаешь, — Арсений задумчиво покрутил в руках чашку, — когда мы только поженились, я думал, что они с тобой подружатся. Мама ведь всегда говорила, что хочет дочку.
— Ну, у нее есть дочка — Ира, — пожала плечами Вика. — И она в ней души не чает, что бы та ни вытворяла. А я... Я просто невестка, которая «увела сыночка».
Виктория помнила, как в первые годы их брака она искренне пыталась наладить отношения со свекровью. Готовила ее любимые блюда, спрашивала советов, помогала с домашними делами. Но Марина Михайловна всегда находила, к чему придраться: не так приготовила, не так сложила, не так ответила.
— Завтра я серьезно поговорю с мамой, — пообещал Арсений. — Нужно раз и навсегда объяснить ей, что она не может указывать нам, как воспитывать дочь.
Вика благодарно сжала руку мужа, но в глубине души сомневалась, что один разговор сможет что-то изменить.
Неделя прошла относительно спокойно. Марина Михайловна не звонила и не приходила. Вика уже начала надеяться, что разговор с Арсением возымел действие, но в субботу утром раздался звонок в дверь.
На этот раз на пороге стояла свекровь со всеми тремя детьми Иры: девятилетним Мишей, семилетней Аней и, конечно же, маленьким Олежкой.
— Доброе утро, Виктория, — как ни в чем не бывало поздоровалась Марина Михайловна. — Как хорошо, что ты дома.
— Здравствуйте, — настороженно ответила Вика. — Что-то случилось?
— У Клавдии Петровны опять плохо с сердцем, — понизив голос, сообщила свекровь. — Нужно срочно ехать в больницу. А Ира на встрече с подругой, они какой-то проект обсуждают. Может быть, наконец-то работу нормальную найдет.
— И при чем тут я? — Вика скрестила руки на груди, уже догадываясь, к чему ведет свекровь.
— Ну как же! Детей нужно с кем-то оставить. Всего на пару часов.
— А вы с Ирой не думали предупреждать заранее? — Вика почувствовала, как внутри снова закипает раздражение. — У меня могут быть свои планы, которые я не могу отменить в последнюю минуту.
— Какие такие планы в субботу утром? — фыркнула Марина Михайловна. — Сенечка на работе, Юля дома. Чем ты можешь быть занята?
— Я тоже работаю, — напомнила Вика. — И сегодня у меня важная онлайн-встреча с клиентом. Мы готовим большое мероприятие.
— Вечно эта твоя работа! — махнула рукой свекровь. — Ну так проведи свою встречу, а Юля пока с детьми посидит.
— Мы уже обсуждали это, — твердо сказала Вика. — Юля не будет сидеть с маленькими детьми. Тем более с троими сразу.
— Ой, да что такого? — всплеснула Марина Михайловна. — Старшие сами себя займут, а за Олежкой только немного присмотреть! Я все приготовила: бутылочки, смесь, подгузники — все в сумке.
Пока они спорили, из комнаты вышла заспанная Юля в пижаме с единорогами.
— Привет, бабушка, — она зевнула, удивленно глядя на делегацию в прихожей. — А почему Миша и Аня так рано пришли?
— Юленька! — обрадовалась Марина Михайловна. — Вот как раз ты-то нам и нужна! Бабуле срочно нужно уехать, а детишкам некуда деваться. Ты же присмотришь за ними, правда?
Юля растерянно посмотрела на мать.
— Нет, — твердо сказала Вика. — Юля не будет ни за кем присматривать. И Марина Михайловна, я прошу вас не манипулировать моим ребенком.
— Какие страшные слова! — покачала головой свекровь. — «Манипулировать»! Я просто прошу о помощи. Семья должна помогать друг другу. Или у вас тут другие правила?
— Правило одно — за детьми должны присматривать взрослые, а не другие дети, — отрезала Вика. — И если вы не можете сейчас сидеть с внуками, то это проблема Иры, а не моя и тем более не Юли.
Марина Михайловна поджала губы.
— Все понятно. Когда надо тебе помочь — мы семья. А когда нам нужна помощь — ты сразу в кусты.
Вика глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
— Марина Михайловна, когда мне нужна помощь, я прошу ее заранее, а не ставлю людей перед фактом. И уж точно не перекладываю ответственность на детей.
— Пойдем, Юленька, — свекровь повернулась к внучке, игнорируя Вику. — Поможешь бабушке собрать детишек. Нам тут явно не рады.
— Мама? — неуверенно спросила Юля, переводя взгляд с бабушки на мать.
— Юля, иди в свою комнату, — мягко сказала Вика. — Все в порядке, мы с бабушкой сами разберемся.
Когда дочь скрылась за дверью своей комнаты, Вика повернулась к свекрови:
— Я прошу вас так больше не делать. Не втягивайте Юлю в наши взрослые разногласия.
— А ты не делай из мухи слона! — парировала Марина Михайловна. — Девочка давно могла бы научиться ответственности. В ее возрасте пора уже понимать, что мир не крутится только вокруг нее.
— Наша дочь — ответственный и заботливый ребенок, — возразила Вика. — Но она именно ребенок, а не бесплатная нянька для ваших внуков. И воспитываем ее мы с Арсением, а не вы.
В прихожей повисла напряженная тишина. Миша и Аня переглянулись, явно чувствуя себя неловко среди спорящих взрослых. Олежка, почувствовав напряжение, начал хныкать.
— Что ж, — наконец произнесла Марина Михайловна, поджав губы. — Вижу, разговора у нас не получится. Пойдемте, детки. Придется бабушке отложить свои дела.
— Я могу вызвать такси, — предложила Вика, чувствуя легкий укол совести при виде расстроенных детей. — И помочь вам донести вещи до машины.
— Не утруждай себя, — холодно ответила свекровь. — Мы справимся.
Когда за ними закрылась дверь, Вика прислонилась к стене и закрыла глаза. Каждый такой конфликт выматывал ее эмоционально. Она любила свою семью и хотела хороших отношений с родственниками мужа, но не ценой благополучия своего ребенка.
— И что мне теперь делать? — Вика сидела на диване, поджав под себя ноги, пока Арсений расхаживал по комнате. — Твоя мать меня просто ненавидит.
— Не ненавидит, — устало возразил муж. — Просто она выросла в другое время, с другими ценностями. Для нее нормально, что старшие дети присматривают за младшими.
— Ну так пусть Ира сама за своими детьми следит! — воскликнула Вика. — А не бросает их на свою мать, которая потом пытается спихнуть их нам. И вообще, где Ира вечно пропадает? То собеседование, то проект какой-то с подругой...
— Я поговорю с ней, — пообещал Арсений. — И с мамой тоже. Еще раз. Но ты тоже пойми — маме тяжело одной с тремя внуками, а Ира действительно пытается начать новую жизнь после развода.
— Я все понимаю, — вздохнула Вика. — Но почему решение их проблем должно ложиться на плечи нашей дочери?
Они оба вздрогнули от неожиданного звонка в дверь.
— Кого еще принесло? — пробормотал Арсений, поднимаясь с дивана.
На пороге стояла Ира — молодая женщина с усталыми глазами и небрежно собранными в пучок волосами.
— Можно войти? — спросила она, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
Арсений молча отступил в сторону, пропуская сестру в квартиру.
— Мама все рассказала, — начала Ира, проходя в гостиную. — Я пришла извиниться.
Вика удивленно приподняла брови. За все годы их знакомства это был первый раз, когда Ира пришла извиняться.
— Я понимаю, что поступаю неправильно, — продолжила золовка, присаживаясь на краешек кресла. — Но мне очень тяжело одной с тремя детьми, особенно сейчас, когда я пытаюсь снова встать на ноги.
— Никто не говорит, что тебе легко, — мягко сказал Арсений. — Но ты должна понимать, что нельзя просто так брать и сваливать своих детей на других без предупреждения.
— Я знаю! — Ира нервно заправила прядь волос за ухо. — Просто у меня появилась возможность начать свое дело с подругой. Мы хотим открыть небольшую студию по пошиву и ремонту одежды. Я веду переговоры с арендодателем, закупаю оборудование... Все это требует времени.
— Ты могла бы просто предупредить заранее, — заметила Вика. — И мы бы что-нибудь придумали. Может быть, наняли бы няню на несколько часов.
— Няню? — Ира горько усмехнулась. — На какие деньги? Алиментов едва хватает на еду и одежду.
— Так, давайте успокоимся и обсудим все как взрослые люди, — предложил Арсений. — Ира, мы с Викой не против помогать тебе с детьми время от времени. Но мы хотим, чтобы это было по договоренности, а не в последнюю минуту. И мы категорически против того, чтобы нашу дочь использовали как няньку.
— Я понимаю, — кивнула Ира. — И я не хотела, чтобы мама навязывала Юле обязанности по уходу за Олежкой. Но мама... вы же ее знаете. Она всегда все решает по-своему.
— О, мы знаем, — хмыкнула Вика, немного расслабляясь. Может быть, не все так плохо, и они смогут найти общий язык.
— Давайте составим какое-то расписание, — предложила Ира, доставая из сумки блокнот. — Я запишу, когда мне точно нужна будет помощь в ближайшие недели. А вы скажете, в какие дни сможете помочь.
— Это разумный подход, — одобрил Арсений. — И еще, Ира... может, тебе стоит поговорить с мамой? Объяснить, что она не должна принимать решения за тебя и тем более за нас.
— Я попробую, — без особой уверенности ответила Ира. — Но вы же ее знаете. Она считает, что лучше всех понимает, что нужно каждому из нас.
Когда они закончили обсуждать расписание, Вика почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, с Ирой можно было договориться.
— Спасибо, что выслушали, — сказала золовка, направляясь к выходу. — И... извините еще раз.
— Все нормально, — улыбнулась Вика. — Главное, что мы смогли обсудить это спокойно.
После ухода Иры Арсений обнял жену за плечи.
— Видишь? Не все так плохо.
— С Ирой — да, — согласилась Вика. — А вот с твоей мамой...
— Я поговорю с ней, — в очередной раз пообещал Арсений. — Завтра же поеду к ней и все объясню.
Воскресный обед у Марины Михайловны был традицией, от которой никто не осмеливался отказаться. Несмотря на недавние размолвки, Вика с Арсением и Юлей тоже приехали — в надежде на то, что разговор с Ирой и предстоящая беседа Арсения с матерью помогут сгладить напряжение.
Когда они вошли в квартиру, там уже вовсю кипела жизнь: Миша и Аня носились по коридору, Олежка ползал по ковру в гостиной, а из кухни доносился аппетитный запах жаркого.
— Наконец-то! — Марина Михайловна выглянула из кухни. — А я уж думала, вы не приедете.
Она поцеловала сына в щеку, кивнула Вике и потрепала Юлю по волосам.
— Ты что-то бледненькая, внученька. Совсем загоняли ребенка компьютерами своими.
Вика сделала глубокий вдох, стараясь не реагировать на очередной выпад.
— Здравствуйте, Марина Михайловна. Чем помочь?
— Да уж справлюсь как-нибудь, — проворчала свекровь. — Не в первый раз.
Арсений бросил на мать укоризненный взгляд.
— Мама, мы вчера хорошо поговорили с Ирой и наметили план, как мы можем помогать друг другу с детьми. Думаю, тебе тоже будет интересно послушать.
— Какой еще план? — нахмурилась Марина Михайловна. — Что там Ирочка опять выдумала?
— Ничего не выдумала, — спокойно ответил Арсений. — Мы просто договорились, когда и как будем помогать с детьми. По расписанию, заранее, чтобы никто не оказывался в неловкой ситуации.
— А, вот оно что, — протянула свекровь. — То есть теперь, чтобы попросить родную семью о помощи, нужно записываться на прием? Как в поликлинику?
— Не нужно утрировать, мама, — Арсений начал терять терпение. — Речь идет об элементарном уважении к планам и времени друг друга.
— И о том, чтобы не впутывать детей во взрослые дела, — добавила Вика. — Юля не должна нести ответственность за своих двоюродных братьев и сестру. Это наша, взрослых, задача.
— А я и не говорю, что она должна нести ответственность, — возразила Марина Михайловна. — Просто помочь, когда нужно. Что тут такого? Мне в ее возрасте и не такое доверяли.
— Времена изменились, мама, — вздохнул Арсений. — И методы воспитания тоже.
— Вот-вот! — горячо согласилась свекровь. — Именно поэтому нынешние дети растут такими избалованными и эгоистичными! Никакой ответственности, никакого уважения к старшим!
Вика почувствовала, как внутри снова закипает гнев, но прежде чем она успела ответить, в кухню вошла Ира с Олежкой на руках.
— О чем спорите? — поинтересовалась она. — На весь дом слышно.
— Да вот, обсуждаем ваше с Викторией новое «расписание помощи», — с нескрываемой иронией ответила Марина Михайловна, выкладывая жаркое в большое блюдо. — Оказывается, теперь нельзя просто так попросить помочь с детьми, нужно записываться заранее.
— Мама, ты все неправильно поняла, — мягко сказала Ира. — Мы просто договорились планировать все заранее, чтобы никого не ставить в неудобное положение.
— А по-моему, это разумно, — добавил Арсений. — Вика часто работает из дома, но это не значит, что она свободна. У нее тоже есть обязательства, встречи, проекты.
— Да-да, конечно, — отмахнулась свекровь. — Работа превыше всего. А семья подождет.
— Вы все неправильно истолковываете, — вздохнула Вика. — Дело не в работе, а в...
— В том, что вы не хотите, чтобы Юля помогала с Олежкой, — перебила ее Марина Михайловна. — Я все прекрасно понимаю. Вы растите принцессу, которая ничего не умеет и не хочет уметь.
Юля, которая зашла на кухню вместе с Мишей и Аней, замерла в дверях, услышав слова бабушки.
— Мама, прекрати, — строго сказал Арсений. — Ты обижаешь Юлю. И нас с Викой тоже.
— Правда? — свекровь подняла брови. — А вы не думаете, что обижаете меня, когда отказываетесь помогать? Когда ставите какие-то свои правила и условия?
— Мама, — Ира попыталась разрядить обстановку, — давай не будем портить обед. Я уверена, что мы все можем договориться.
— Я тоже так думала, — заметила Марина Михайловна, ставя блюдо на стол с такой силой, что подливка выплеснулась через край. — Но некоторые люди считают, что их удобство важнее всего.
Юля тихо выскользнула из кухни, а Вика переглянулась с мужем. Арсений едва заметно кивнул, давая понять, что разговор с матерью сейчас бесполезен.
— Давайте все-таки пообедаем, — предложила Ира. — Дети голодные, да и нам всем не помешает подкрепиться.
Обед прошел в напряженной атмосфере. Марина Михайловна демонстративно обращалась только к сыну и дочери, игнорируя Вику. Юля ковырялась в тарелке, почти не поднимая головы. Только Миша и Аня, казалось, не замечали напряжения, болтая о школе и своих друзьях.
После обеда, когда дети ушли в комнату смотреть мультфильмы, Арсений решил все-таки поговорить с матерью.
— Мама, нам нужно серьезно обсудить то, что происходит, — начал он. — Я не могу позволить, чтобы ты так разговаривала с моей женой и дочерью.
— А я не могу позволить, чтобы моя невестка диктовала, как мне общаться с внуками, — парировала Марина Михайловна. — И как решать семейные вопросы.
— Никто ничего не диктует, — вмешалась Вика. — Мы просто хотим, чтобы вы уважали наши решения относительно Юли. Она наш ребенок, и мы несем за нее ответственность.
— И вы растите ее совершенно безответственной, — отрезала свекровь. — В ее возрасте...
— Мама, я прошу тебя, — перебил ее Арсений. — Не нужно снова о том, как было в твое время. Сейчас другое время, другие возможности, другие опасности тоже.
— А по-моему, вы просто балуете девчонку, — не сдавалась Марина Михайловна. — И растите ее эгоисткой, которая думает только о себе.
— Я не эгоистка! — Юля неожиданно появилась в дверях кухни. Ее глаза блестели от сдерживаемых слез. — Я помогаю маме и папе, когда они просят! Я убираюсь в своей комнате и учусь хорошо!
— Юленька, — Вика быстро подошла к дочери и обняла ее за плечи. — Конечно, ты не эгоистка. Бабушка просто не так выразилась.
— Нет, именно так, — упрямо заявила Марина Михайловна. — И я говорю это не со зла, а потому что вижу, как вы воспитываете ребенка. Никакой ответственности, никакого уважения к старшим...
— Мама! — одновременно воскликнули Арсений и Ира.
— Хватит! — Арсений встал из-за стола. — Мы уезжаем. Я не позволю оскорблять мою семью.
— Ой, какие мы обидчивые! — всплеснула руками свекровь. — Правду в глаза сказать нельзя!
— Это не правда, а ваше субъективное мнение, — твердо сказала Вика, все еще обнимая дочь за плечи. — И вы не имеете права навязывать его нам или, тем более, Юле.
— Сенечка, ты что, действительно уедешь из-за такой ерунды? — Марина Михайловна с недоверием посмотрела на сына.
— Это не ерунда, мама, — серьезно ответил Арсений. — Это вопрос уважения. И да, мы уезжаем.
Пока они собирались, Марина Михайловна не выходила из кухни, демонстративно гремя посудой. Ира виновато смотрела на брата и его семью, но не решалась вмешиваться.
— Извините, — тихо сказала она, когда они уже стояли в прихожей. — Я поговорю с ней.
— Спасибо, — кивнула Вика. — И помни, что мы договорились о помощи с детьми. Это предложение в силе.
Всю дорогу домой они молчали. Юля сидела на заднем сиденье, уткнувшись в телефон, а Вика смотрела в окно, пытаясь собраться с мыслями.
— Я не хочу, чтобы ты ссорился с мамой из-за нас, — наконец сказала она мужу.
— Я ссорюсь не из-за вас, а из-за ее поведения, — ответил Арсений. — Она не имеет права так говорить о моей дочери или указывать нам, как ее воспитывать.
Дома они сели в гостиной, и Арсений позвал Юлю.
— Милая, я хочу, чтобы ты знала: ты замечательная девочка, — серьезно сказал он. — И мы с мамой очень тобой гордимся.
— Бабушка считает, что я плохая, — тихо сказала Юля, теребя край футболки.
— Бабушка так не считает, — мягко возразила Вика. — Она просто выросла в другое время, когда дети рано начинали выполнять взрослые обязанности. Для нее это нормально. Но для нас с папой важно, чтобы у тебя было детство.
— Я могу помогать больше, — предложила Юля. — Чтобы бабушка не сердилась.
— Нет, милая, — Арсений обнял дочь. — Ты и так достаточно помогаешь. А с бабушкой мы разберемся сами.
В понедельник утром, когда Арсений уже ушел на работу, а Юля — в школу, Вике позвонила Ира.
— Ты не поверишь, что произошло, — сказала она без предисловий. — Мама попросила меня извиниться перед тобой.
— Серьезно? — удивилась Вика. — И что случилось?
— Вчера вечером Олежка упал с дивана, когда она на минутку отвернулась, — объяснила Ира. — К счастью, все обошлось, но она очень испугалась. И, кажется, наконец поняла, почему ты не хочешь, чтобы Юля оставалась с ним одна.
— Он точно в порядке? — обеспокоенно спросила Вика.
— Да, все хорошо, — заверила ее золовка. — Но мама была сама не своя. Сегодня утром она сказала, что была неправа насчет Юли. Что она действительно еще ребенок, и нельзя возлагать на нее такую ответственность.
— Надо же, — Вика не знала, что и думать. — И она правда просила передать извинения?
— Не совсем, — честно призналась Ира. — Она сказала что-то вроде «передай Виктории, что я, возможно, погорячилась». Ты же знаешь маму — это самое близкое к извинению, на что она способна.
— Да, я знаю, — вздохнула Вика. — Спасибо, что позвонила.
После этого разговора напряжение немного спало. Марина Михайловна по-прежнему не звонила Вике напрямую, но через Арсения передавала приветы и больше не настаивала на том, чтобы Юля сидела с младшими детьми. Ира строго придерживалась составленного расписания и предупреждала заранее, если ей нужна была помощь с Олежкой.
А через месяц произошло еще одно неожиданное событие. Юля вернулась из школы с восторженным рассказом о том, что у них организуется курс по уходу за младенцами.
— Мам, можно я запишусь? — спросила она. — Нам будут показывать, как правильно держать малышей, кормить их, менять подгузники. И даже что делать, если ребенок подавился или перестал дышать!
Вика удивленно посмотрела на дочь.
— А почему ты вдруг захотела этому научиться?
— Ну, — Юля замялась, — я подумала... может, когда я все это узнаю, то смогу иногда помогать с Олежкой? Только если ты будешь рядом, конечно! И тогда бабушка не будет считать меня эгоисткой.
Вика присела рядом с дочерью на диван и обняла ее.
— Милая, ты не должна никому ничего доказывать. Бабушка любит тебя, просто иногда ей трудно это правильно показать.
— Я знаю, — кивнула Юля. — Но я правда хочу научиться. Это же интересно, разве нет?
— Если тебе действительно интересно, то конечно, — улыбнулась Вика. — Я поговорю с папой.
В тот же вечер, когда Арсений вернулся с работы, они обсудили желание дочери. И, к удивлению Вики, муж поддержал эту идею.
— Если ей интересно, почему бы и нет? — сказал он. — Главное, чтобы она понимала, что это ее выбор, а не обязанность.
— И что потом с Олежкой она будет нянчиться только под присмотром взрослых, — добавила Вика.
— Разумеется, — согласился Арсений. — Я так и скажу маме, когда она узнает.
Юля с энтузиазмом приступила к занятиям, и вскоре ее комната пополнилась плакатами и брошюрами о правильном уходе за детьми. Она с гордостью демонстрировала родителям новые навыки на кукле, которую ей выдали в школе для практики.
А на очередном воскресном обеде у Марины Михайловны Юля сама вызвалась помочь с Олежкой — под присмотром мамы, конечно.
— Смотри, бабушка, как правильно нужно держать его, когда кормишь! — говорила она, демонстрируя приемы, которым научилась на курсах.
Марина Михайловна с удивлением наблюдала за внучкой.
— Надо же, как хорошо у тебя получается, — признала она. — Где ты этому научилась?
— В школе у нас курсы специальные, — с гордостью ответила Юля. — По присмотру за младенцами. Но я все равно могу помогать только когда мама или папа рядом, — добавила она, бросив взгляд на Вику.
— Конечно, — неожиданно согласилась Марина Михайловна. — Ты же еще маленькая. За малышами должны следить взрослые.
Вика и Арсений обменялись удивленными взглядами. Это было первое признание свекрови, что она изменила свое мнение.
Позже, когда дети ушли играть, а Ира отправилась укладывать Олежку, Марина Михайловна подошла к Вике на кухне.
— Ты хорошая мать, — неохотно признала она, помогая убирать посуду. — И Юлька у вас молодец.
— Спасибо, — искренне ответила Вика, сдерживая удивление.
— Я все-таки считаю, что современные дети слишком избалованные, — не удержалась свекровь. — Но, может быть, ты права насчет ответственности. После того случая с Олежкой я не спала всю ночь. А ведь я опытная бабушка. Что уж говорить о ребенке...
Это было самое близкое к извинению, что Вика когда-либо слышала от свекрови.
— Я рада, что мы наконец поняли друг друга, — мягко сказала она.
Марина Михайловна кивнула, но ничего не ответила. Она по-прежнему считала, что невестка слишком строга и принципиальна. Но теперь она хотя бы признавала ее право воспитывать дочь по-своему.
И этого маленького шага к взаимопониманию было достаточно, чтобы в семье наконец воцарился мир. Пусть хрупкий, пусть с оговорками, но все же — мир.
***
Прошло три года. Зеленая весна расцвела за окном, наполняя воздух ароматом сирени и новыми возможностями. Вика с улыбкой наблюдала, как 14-летняя Юля помогает теперь уже четырехлетнему Олежке делать аппликацию. Они преодолели столько семейных бурь, научились уважать границы друг друга. Телефонный звонок прервал идиллию. "Вика? Это Марина Михайловна. Ты не могла бы приехать? Нашла старые фотографии Сени, и еще... есть разговор о вашем будущем. Ира рассказала, что вы планируете переезд...", читать новый рассказ...