От тг канала Обыкновенный царизм
Как верно отмечал еще Аристотель, человек — общественное животное. Или если угодно — социальное. На наше внутреннее содержание прямо влияет среда, в которой мы живем. Родители, учителя, одноклассники, преподаватели, коллеги, начальники, подчиненные, жены и мужья. Порой даже не просто влияют, но и определяют нас.
Однако не меньшее влияние на людей оказывает визуальная среда. Согласитесь, одно дело, когда вас с детства окружают театры и музеи, и совсем другое — скотный двор и свиные хвосты. Потому так велика разница между городскими жителями и сельскими, русскими и украинцами.
Сегодня помер человек, который сделал все, чтобы изуродовать визуальную среду москвича. Если для Бориса Савинкова не было никакой морали, а была только красота, то для Зураба Церетели не было не только морали, но и красоты. Был лишь бездонный карман московских властей, готовых платить по дружбе за все что угодно.
Отец-основатель новиопомодерна за свою долгую жизнь (91 год) создал около пяти тысяч образцов дегенеративного искусства. Словно чугунием, своими творениями Церетели бомбардировал многие города и страны, но самое большое число потерь понесла Москва.
Первым заметным памятником в столице стал монумент, посвященный русско-грузинской дружбе, установленный на Тишинской площади еще в 1983 году. Изначально подразумевалось, что памятник, получивший в народе прозвище «шашлык», состоит из текста Георгиевского трактата на грузинском языке.
На деле вышел некий гигантский копролит, состоящий из плохо переваренного грузинского алфавита. Создается впечатление, что скульптор серьезно отравился лобио с хинкалями и по мотивам желудочно-кишечной болезни сделал свой бессмертный шедевр.
Одной из самых известных и скандальных работ Церетели, конечно, является памятник Петру I в Москве, вызывающий приступы глазного кровотечения и по сей день. Установка этого «шедевра» монументального ублюдства сопровождалась массовыми протестами, но новиопомодерн оказался сильнее.
По одной из версий, изначально это был памятник Колумбу (сам Церетели отрицал). Однако ни США, ни Испания, ни страны Латинской Америки не взяли такого Колумба даже даром.
Зато Колумб пришелся вполне по душе одному корешу Церетели. К сожалению, этим самым корешем оказался не какой-нибудь грузинский вор и даже не Альберт Эйнштейн, а тогдашний мэр Москвы Юрий Лужков. Колумбу оттяпали башку, прилепили голову Петра — и так сойдет. Поговаривают, что если беременная увидит этот памятник, то у неё обязательно случится выкидыш.
Забавно, но Церетели умудрился создать еще и два памятника своему другу Лужкову — мэр в образе дворника и в образе спортсмена, играющего почему-то одновременно в футбол и теннис. Если бы у Лужкова был бы хоть какой-то вкус, то он бы наверняка был оскорблен. Но никакого вкуса у Лужкова никогда не было.
Успел Церетели изуродовать и самое сердце Москвы — Манежную площадь. Там грузинский кудесник стал автором фонтанного комплекса, который выглядит настолько кринжово и провинциально, что его стыдно было бы поставить даже в Батуми.
Осваивал миллиарды Церетели и на строительстве нового Храма Христа Спасителя. Там, конечно, тоже не обошлось без скандалов и новиопомодерна. Так, мраморные композиции и бронзовые горельефы от Церетели оказались не соответствующими ни дореволюционному оригиналу, ни действующим стандартам, ни изначальному плану восстановления. Грубо говоря, это была некомпетентная отсебятина от грузинского мастера распила.
Впрочем, успел Церетели отметиться и за рубежом. Так, в США находится его «Слеза скорби», посвященная жертвам 11 сентября, хотя сразу и не поймешь. Памятник выглядит скорее как «утренняя слеза», посвященная жертвам незащищенного секса.
Визуальная среда во многом определяет эстетический вкус человека. Страшно себе даже представить, какой вкус может сформировать новиопомодерн Церетели. Хотя есть у меня идея, как наиболее органично завершить эту скорбную историю.
Помните скандальную «Глину номер 4» Урса Фишера, которая по форме и цвету была похожа совсем не на глину? Пускай она станет Церетели надгробным памятником.
Наш друг и друг канала.