Всем привет! Ещё одна история про деда.
У деда Митрофана прихватило сердце, не сильно, а так, слегка. Дед положил валидол под язык и пошёл выглянуть за ворота. Вовка копался в куче песка возле дома, мы со Светкой сидели на дедовой лавочке, болтали ногами, скучали и надеялись, что дед выйдет покурить.
– О! Девчаты! Вот вы то мине и нада, туды её через карамыслу! Ни в службу, а в дружбу, добегити до деды Гриши, скажити, чтобы бёг до мине, а то помру и не попрощаимси.
– А ты, что, помираешь? – поинтересовались мы, глупышки.
– Да, можить, и помираю, вона чаво-то сердце прихватила, качарыжку ему в рот!
И мы рванули бегом.
Бабка Маша и дед Гриша как раз обедали в летней кухне, когда стукнула калитка.
– Ой, и каво энта уже несёть? – забурчала бабка, – Не иначи твой малахольнай дружок прётьси.
– Деда Гриша, деда Гриша, – заорала Светка. – Деда Митрофан помирает! Говорит, чтобы ты к нему шёл, попрощаться, а то, говорит, не успеешь.
У деда Григория выпала ложка из руки от неожиданности, а бабка аж подавилась.
– Как энта, помираить? Зачем помираить? – запричитал дед Григорий. – Ты энта, дружище, погади помирать, ты энта…
И дед Григорий вприпрыжку поскакал со двора.
Бабка посидела, подумала и решила идти к своей подруге, бабке Дуньке, поделиться новостями, но бабка Дунька сама уже входила в калитку.
– А я до тибе, Маня.
– А я к тибе собраласи, новотся рассказать. Митрафан-то помираить, вона, Клавдиных девак прислал за Гришай, побёг до ево типеричи. А ты, чаво до мине шла?
– Дак лопата моя в черенке поломаласи, хотела у тибе попросить, горох собрала, грядку, кричи, а перкопать надабна.
– А, дак бери на здоровье, жалка что ли? Погоди. Митрафан-то помираить. Зачем ему типеричи лопата. Пойдём до ево, можить, ежли не помер ещё, отдасть.
– Ну, кака же ты умна, Маня, как хорошо придумала. Интресна, а телевизир, можить, тожа отдасть. Накой он ему нужон будить?
– Телевизир он, наверна, Гришке отдасть, – предположила бабка Машка.
– С чаво энта Гришке? – возмутилась бабка Дунька.
– А с таво, что Гришка евойный друг. С чаво?
И бабки в раздумьях о том, чем ещё можно поживиться, направились к дому деда Митрофана, изобразив на лицах скорбь и печальку.
Тем временем дед Григорий добежал до дома друга и был весьма удивлён, тем, что дед Митрофан не лежит, а достаёт из холодильника малосольные огурцы и ещё кое-что к ним, ну, то, без чего они невкусные.
– О! – воскликнул дед Гриша, – ты жа помираишь? Мине девчаты чуть до инхфарту не довели, прощатьси, говорять, зовёшь.
– Дак, энта, я не имел ввиду, что пряма сичас. Проста подумалоси, вот помру, а никто не знаить, где у мине деньги на похорона лежать. Дак, энта, в хате они, в бухфете. Тама така сахарница стоить, так вота, в ей они и лежать. Так уж ты тама распорядиси. А попрощатьси можна на всякай случай, мало ли чаво?
И деды преступили к прощальной церемонии, не предполагая, что могут нагрянуть гости, каких и не ожидали увидеть.
Тем временем бабки, проходя мимо дома Капитолины Николаевны, решили и ей сообщить новость про деда Митрофана.
– Капа, ты иде есть? – заорала бабка Машка, открывая калитку.
– Издеси я, в курятники, кто тама? Маня? Дуня? Вы чаво?
– Всё! Помираить.
– Кто помираить?
– Кто, кто? Ухажёр твой помираить.
– Манька, ты чаво тудыть-растудыть мелишь? Какой ещё ухажёр? Напиласи али белены объеласи?
– Вота, Дунька, до чего же люди есть неблагодарныи. Ты им бежишь новость рассказать, а они оскарбляють. Вот правильна, что он на тибе не жанилси!
– Да, кто? – Капитолина Николаевна уже теряла терпение.
– Митрафан твой! – выпалила бабка Дуня.
– Ой, да, чаво энта он мой? Как помираить? Когда помираить?
– Да вот пряма сичас и помираить, за Гришай моим девак Клавдиных прислал. Ладна, некогда нам тута с тобой разговаривать, пошли, Дунька.
И бабки исчезли за калиткой.
Тем временем деды продолжали прощальные процедуры, которые им пришлось резко свернуть, поскольку в окошко дед Гриша увидел подходящих к дому бабок.
– Ой, Митрафан, моя кикимара прётьси на пару с Дунькай. Убирай стопки, да хочь прилях на диван, а то сичас мине тута будить энта, как её, экзикуция по самое не хачу.
– Чаво энта они прутьси, интересна, – удивился дед Митрофан, но стопки и огурцы быстро спрятал в холодильник.
Когда в кухню вошли бабки, он уже лежал на диване, слегка прикрыв глаза, дед Гриша сидел рядышком на табуретке.
– Ну, чаво, Гриша, не помер ещё сердешнай? – шёпотом спросила супруга, бабка Маня.
– Гриша, энта кто? – слабым голосом спросил дед Митрофан.
– Энта Маня с Дуней.
– А чаво?
– Дак, мы энта, Митрафан, попрощатьси прибёгли, вдруг чаво, – пояснила бабка Дунька. – А ты, энта, и вправду что ли помирать собралси?
– Да, кто ж ево знаить, туды её в качелю, можить и собралси.
– Ты, энта, Митрафан, ежели ты помрёшь, можить, можна мине кое-каки струменты взять.
– Энта каки ещё струменты?
– Ну, лопату тама, можить, ещё чаво?
– Телевизир, например, – встряла бабка Маня. – Они же тибе тама не понадобютьси.
Дед еле сдерживал смех, но смеяться было нельзя, надо, чтобы бабки поскорее ушли и не болтались под ногами.
– Ладна, Дуня, заберёшь лопату, как помру, а ты, Маня, телевизир, да вообще, забирайти всё, тольки, как помру, а то вдруг ещё аклемаюси, а сичас идити, устал я, Гриша вона со мной побудить, туды ево через карамыслу.
– Ну, ладна, ладна, помирай сибе, не будим тибе мешать, – брякнула бабка Дунька, уже пятясь к двери.
Но тут дверь открылась и в кухню влетела Капитолина Николаевна.
– Помер?
– О! Ещё одна! – выдал дед.
– Живой! – облегчённо вздохнула баба Капа.
– Чаво, спужаласи? – спросил дед.
– Ой, ой! Да, чаво мине пужатьси, помирай сибе скольки хочишь! Нужон ты мине больна!
– Значить, нужон, раз прибёгла, чаво уж тута скрывать?
– Да провалиси ты, тудыть-растудыть, к чертям собачим! Выискалси тута мине.
– Вота, Гриша, хорошо, что я на ей не жанилси.
– Да энта я за тибе не пошла! Кловун! Дажа помереть по-человечески не можишь! Тьфу на тибе! Помираить он тута! Помираить, а баб полна хата набежало, кавалер выискалси! Уйди, Дунька, с дороги!
И баба Капа выскочила из кухни, хлопнув дверью.
– Вота, бабы, глядити, стара любофь она не ржавить! – сказал дед Митрофан.
– Ладна, Митрафан, пойдём мы с Дуней, а ты помирай, помирай, не отвлекайси, – сказала бабка Манька, осторожно прикрывая за собой дверь.
– Ушли что ли?
– Ушли, Митрофан, ушли.
– Эх, Гриша, чаво-то и помирать расхотеласи. Давай лучше тяпним по рюмачки за здаровье!
Только собрались, хлопнула калитка. Спустя несколько мгновений в кухню осторожно вошла соседка, Надежда Петровна, и по совместительству подруга Капитолины Николаевны.
– Ой! А Манька сказала, что помираишь! – удивлённо глядя на деда Митрофана с рюмкой в руке, воскликнула Надежда Петровна.
– Дак, помрёшь тута с вами, с бабами. Сначала энти пришли, мол, помирай скорей, Дуньке лопата нужна, а Маньке телевизир, туды ево в качелю, патома Капиталина прибёгла, как кинитьси мине на грудь, мол, тольки не помирай, а то я с собой чаво-нибудь сделаю, скажи, Гриша?
– Дак, энта…
– Вота и я говарю, как тута помирать?
– Кто на грудь? Капитолина? – не поверила Надежда Петровна. – Вот же ты неугамоннай! Знаишь, Митрафан? Хорошай ты мужик, жалко тольки, что кловун!
Спасибо за прочтение.
Все материалы канала можно посмотреть здесь.
Весь дед Митрофан здесь.