«В последний день в поезде я подошёл рано утром к окну в коридоре вагона и увидел жёлтую, выжженную степь Араратской долины, зелёную полосу вдоль невидимого Аракса, необычайной, не нашей голубизны небо и в нём — висящий белый с розовым краем конус Арарата. Низ его, покрытый растительностью, синий из-за атмосферной дымки, полностью сливался с фоном неба — даже лёгкого очертания видно не было; великая гора парила в пространстве. Я стоял ошеломлённый. Это была любовь с первого взгляда и навеки. Кроме Норвегии, я никогда не любил так, как Армению, ни одной чужой страны, а видеть их мне потом довелось много», — писал учёный Игорь Дьяконов в своих воспоминаниях. Подробнее на сайте.
«В последний день в поезде я подошёл рано утром к окну в коридоре вагона и увидел жёлтую, выжженную степь Араратской долины, зелёную полосу вдоль невидимого Аракса, необычайной, не нашей голубизны небо и в нём — висящий белый с розовым краем конус Арарата. Низ его, покрытый растительностью, синий из-за атмосферной дымки, полностью сливался с фоном неба — даже лёгкого очертания видно не было; великая гора парила в пространстве.
Я стоял ошеломлённый. Это была любовь с первого взгляда и навеки. Кроме Норвегии, я никогда не любил так, как Армению, ни одной чужой страны, а видеть их мне потом довелось много», — писал учёный Игорь Дьяконов в своих воспоминаниях.
