Женщина проводила меня на кухню и, указав на стул, взялась ставить на плиту чайник. Я достала из рюкзака письмо и выложила его на стол.
– Вот, вы отправляли это Олегу, извините, я прочитала, мне нужно было убедиться, что не зря еду к вам.
Светлана тяжело опустилась на стул рядом со мной и заговорила.
– Я ничего не знала о тебе, да и сына не видела уже много лет, но если ты здесь без него, значит, происходит что-то страшное.
Она посмотрела на меня пронизывающим взглядом полным грусти. В этих глазах читалось понимание и сочувствие, которого так не хватало. Я разрыдалась и как на духу выложила всё, что так долго сидело во мне и не могло найти выход.
– Что с ним происходит? Почему заботливый муж превратился в дьявола? Зачем он мучил меня? И почему отвернулся от вас? – спросила я в надежде разгадать загадку, которая уничтожила мою жизнь.
Взяв мою руку, мать начала свой долгий рассказ.
«С мужем я была знакома с самого детства, жили по соседству, росли, можно сказать вместе, учились в одном классе и после школы тоже по жизни вместе пошли. Любовь у нас была безумная, прям родственные души.
В 18 лет расписались, а в 19 я уже была на 7 месяце беременности. Роды у меня начались в срок, но во время них что-то пошло не так, врачи решили спасать меня, иначе потеряли бы обоих. Ребёнок всё-таки выжил, но прожил всего месяц, а мне тогда удалили матку.
Я просила супруга бросить меня, говорила, найди себе здоровую девушку, которая может родить наследника, но он даже слушать не хотел.
А мне и жить не хотелось, долго я переживала потерю. Лёшка, так мужа звали, буквально поднял меня на ноги, заставил пойти учиться, помогал мне во всём, много работали, жить стали зажиточно, всё было, но одного не хватало мне, женского счастья.
Лет 40, наверное, уже стукнуло нам, я начала уговаривать Алексея усыновить ребёнка, он и не против был, кому-то же нужно передать наше состояние.
Долго мы ходили, смотрели, обдумывали, супруг настаивал на грудном малыше, но я увидела Олежку и не смогла больше смотреть на других.
Он стоял как замерший, как сейчас помню, щупленький, в вязанной кофточке и растянутых колготках. Ему было около четырёх лет, но глаза его, полные понимания и тоски.
Моё материнское сердце увидело в нём своего сыночка, которого я не уберегла и решила, что обязана спасти эту детскую душу.
Работники приюта нас отговаривали, мальчик с тяжёлой судьбой. Он родился в семье алкоголиков, одному богу известно, как этому бедняге удалось там выжить.
Когда ему было почти три года, на его глазах в пьяном угаре отец убил мать, так и нашли соседи мальчика, когда в очередной раз пришли подкормить, грязного, худого, он свернулся калачиком у тела матери и спал.
Отца посадили, он помер в тюрьме через несколько месяцев, а Олежку забрали в дом малютки, родственников у них не было. Остался малыш сиротой.
Я ночами не спала, так запал мне в душу бедолага, всё уговаривала мужа именно Олега взять. Ну он и сдался, сильно меня любил и верил, что мальчонку полюбит как своего.
Оформили все быстро, таких тогда редко забирали, и это было больши́м событием. Мы забрали его всё в тех же растянутых колготках и повезли домой.
Я ожила, всё-таки дети — это моё большое счастье, которого так не хватало. Олег рос, набирал вес, мальчиком оказался смышлёным, в сад я не отдала, сама занималась им, а в 6 лет уже пошёл в школу.
Учителя хвалили, учился всегда на отлично, не пакостил. Дома помогал, сам себе мог поесть приготовить, когда нас с отцом дома нет. Придёшь, в квартире порядок, уроки сделаны, золотой ребёнок.
Так думала я, пока однажды, идя домой, не увидела сына между гаражей, он сидел и что-то делал на земле, я тогда тихонько подошла, а когда разглядела, чуть в обморок прямо там не рухнула. Не буду рассказывать подробно, в общем, мучил тельце котёнка.
Он когда увидел меня, был в не меньшем шоке, всё твердил, что не убивал, просто хотел посмотреть, что внутри. Я поверила, потому что и вид там был не свежий, но всё равно такой интерес напугал меня.
Потом подобные случаи начали происходить все чаще, я замечала приступы жестокости не только к животным, но и к людям. А ещё ему нравилось физически наказывать игрушки, такие игры были у него.
И что удивляло меня, он по-прежнему был умным и послушным ребёнком, а свои странности проявлял «за закрытой дверью», скажем так, без свидетелей.
Я начала водить его по всевозможным врачам, обошли всех психиатров города, ездили в другие регионы, постоянно сдавали анализы и делали исследования. Никто не мог найти патологию, которая стала бы причиной жестокости.
Основная версия, психологическая травма в детстве, когда увидел убийство матери, а, возможно, и до этого постоянно был свидетелем избиений, да и самого его били. Долго мы поили таблетками, и на время приступы прекращались, но потом возвращались с новой силой.
Чтобы вырастить из Олега адекватного человека, мы растратили почти все свои сбережения. К совершеннолетию он научился себя контролировать или, как я сейчас понимаю, хорошо скрываться.
Стать адвокатом он решил сам, мы с отцом радовались, возможно, глядя на преступников, он будет лучше сдерживать своего монстра. Ведь в нём всё ещё оставалась человечность.
Жить переехал ближе к университету, как отучился, дела в гору пошли, свой адвокатский бизнес открыл, коттедж купил. Так и жили, раздельно и мы думали, что всё наладилось.
В последний раз мы видели сына лет семь назад, он пригласил нас в свой коттедж на ужин, чтобы познакомить с невестой. Всё было хорошо, пока отец случайно не застал их на веранде, Олег кричал на девушку, оскорблял, а потом толкнул. Она оступилась и упала с крыльца.
Мы были в шоке, Настя, так звали его невесту, ударилась и потеряла сознание, а когда очнулась, была вся бледная как мел. Хоть она и отказывалась, мы настояли отвезти её в больницу, там нам врач и сообщил, что девушка была беременна, но, к сожалению, потеряла ребёнка, а ещё заметил множественные ссадины.
Отец не выдержал и набросился на Олега с кулаками, потеря ребёнка для нас была очень больная тема. Лёшка тогда высказал сыну, что не хотел забирать его в семью, и жалеет, что согласился, сколько денег вложили в монстра, а в итоге остались ни с чем. Сын озлобился на нас.
Я пыталась потом связаться с Олежкой, но номер он сменил, и приезжала, пока здоровье позволяло, только дверь мне ни разу не открыл. Больше о нём я ничего не слышала». — женщина тяжело вздохнула и промокнула платком намокшие от слёз глаза.
Узнать такую правду я была не готова, страх и радость смешались внутри меня. Страх, потому что он может меня найти, и радость, что выбралась из его логова живой.
Получается, я жила с «маньяком»? По-другому его назвать не могу. И этот человек адвокат? Да он психически болен и профессию выбрал, чтобы знать, как оставаться безнаказанным!
Находиться со Светланой в одной квартире мне больше не хотелось, видно, что несчастная старушка любит своего сына ни смотря ни на что. Я попросила её не говорить о моём визите, если вдруг Олег объявится, и спустилась к Асе.
Утром под сопровождением брутальных байкеров, для безопасности, я была доставлена в аэропорт и только взлетев над землёй, облегчённо выдохнула.
Я лечу домой, за тысячи километров, где, надеюсь, он меня никогда не найдёт.