Бабушка моей соседки всю войну прошла медсестрой. До самой смерти не могла спать на мягком - привыкла к земле. И руки у неё дрожали, когда по телевизору показывали фильмы о войне.
«Неправда всё это», - говорила она тихо.
Мы много слышали о героях-мужчинах. А ведь рядом с ними были те, кто не только бинтовал раны, но и сам стрелял, разведывал, летал над вражеской территорией - женщины, обычные девчонки, бывшие школьницы, студентки, работницы фабрик. Их письма домой часто заканчивались простыми словами:
«Я жива. Пока».
Многие так и не дописали своей истории.
Почему же сегодня, листая учебники истории, мы находим о них лишь короткие абзацы? Почему их лица почти не смотрят на нас с мемориальных досок?
Восемьсот тысяч в шинелях не по размеру
Цифры иногда говорят громче слов. На фронтах Великой Отечественной сражались более 800 тысяч женщин. Не где-то в тылу - на передовой. Военные архивы сохранили их имена, хотя мы редко их произносим.
Моя учительница истории рассказывала:
«Представьте себе девушку, 18-20 лет. Она натягивает сапоги, которые ей велики. На неё - шинель с подвёрнутыми рукавами. А ещё - снайперская винтовка, тяжеленная, с оптическим прицелом. И эта девушка ползёт по снегу часами, выслеживая цель».
Кем они были?
Санитарки и медсёстры. По грязи, под огнём, на себе тащили раненых, которые иногда весили вдвое больше них самих.
Одна из них, Валя Корнилова, записала в дневнике:
«За вчерашний день вытащила 23 человека. Спина болит так, что разогнуться не могу. Но отдыхать нельзя - там, впереди, ещё остались наши».
Связистки под огнём тянули кабели, восстанавливали связь между подразделениями. Катушка с кабелем весила 16 кг. А ещё сумка с инструментами. А ещё - сапоги, которые вязли в весенней грязи.
Мария Щербаченко, бывшая связистка, вспоминала:
«Когда немец прорвал оборону, нам приказали отступать. А у меня ещё кабель не смотан. Думаю - нельзя бросать, это же связь! Командир кричит: "Брось, убьют!", а я не могу...»
Снайперы. После ускоренных курсов их отправляли на самые опасные участки фронта. Женщины-снайперы считались особенно опасными - они редко промахивались.
Артиллеристки, зенитчицы. Снаряды для зенитных орудий весили по 16 кг. За день боя через руки девушек проходили тонны. Руки были в кровь, плечи стёрты, но они продолжали заряжать.
Лётчицы. 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиаполк. «Ночные ведьмы» - так прозвали их немцы. На фанерных По-2 они летали бомбить врага по ночам. Без парашютов, чтобы взять больше бомб.
Архивные данные не дают соврать:
- порядка 120 тысяч служили в медсанбатах;
- свыше 40 тысяч обеспечивали связь;
- около 12 тысяч прошли снайперскую подготовку;
- примерно 3 тысячи защищали небо в зенитных частях;
- несколько сотен пилотировали боевые самолёты.
И все они не просто выживали - они воевали. По-настоящему.
Людмила Павличенко: женщина, от которой бежали враги
Её счёт - 309 уничтоженных солдат и офицеров противника. Не верится? Но это документально подтверждённые данные. Людмила Павличенко - студентка-историк из Киева с довоенным увлечением стрельбой стала лучшим снайпером среди союзников во Второй мировой.
В 42-м её отправили в США. На приёме у Элеоноры Рузвельт журналисты допытывались: «А вам разрешают пользоваться косметикой на фронте?» Людмила ответила так, что репортёры разинули рты:
«На войне мне некогда было думать о косметике. Я думала о том, как не дать немцам повесить меня на ближайшем дереве».
На митинге в Чикаго она произнесла фразу, облетевшую все газеты:
«Джентльмены, мне двадцать пять лет. На фронте я уже уничтожила 309 фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, господа, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?»
Америка молчала, слушая эту невысокую женщину в военной форме. Её стали называть «мисс Кольт» и «дама смерть». А певец Вуди Гатри даже написал о ней песню «Miss Pavlichenko».
Зина Туснолобова: четыре ампутации и воля к жизни
Зина Туснолобова, санинструктор. За 8 месяцев на фронте вынесла с поля боя 128 раненых. В феврале 43-го сама была тяжело ранена во время боя. Подобравшие её немцы посчитали мёртвой и бросили на морозе.
Двое суток она пролежала между жизнью и смертью. Когда её нашли наши солдаты, врачи только развели руками - гангрена. Ампутировали руки и ноги.
Казалось бы - всё, конец.
Но Зина написала письмо в газету «Правда»:
«Я прошу вас, братья-фронтовики: отомстите за меня, за мои руки!» Это письмо зачитывали перед атакой. Её именем называли танки.
- После войны она училась заново жить - уже на протезах. Вышла замуж, родила сына и дочь. Работала диктором на радио.
Когда её спрашивали, откуда силы, она отвечала просто: «А как иначе? Другие погибли совсем».
Когда плен страшнее смерти
- Из 800 тысяч женщин с фронта не вернулись около 100 тысяч. И речь не только о гибели в бою.
В тетрадке военной переводчицы Елены М. нашли такую запись:
«Сегодня поймали двух наших разведчиц. Что с ними сделали, страшно писать. После допроса их, ещё живых, привязали к танкам и возили по деревне. Потом повесили на площади. Не могу спать третью ночь».
Архивы сохранили жуткие свидетельства:
Галя Комлева, партизанка из-под Витебска, была схвачена карателями. Её пытали - вырезали на спине звезду, отрезали грудь. Она не произнесла ни слова. Её тело нашли в лесу через неделю.
Таня Савичева - ленинградская школьница, чей дневник стал одним из символов блокады. «Умерли все. Осталась одна Таня». Она умерла от истощения в эвакуации.
Враг зверствовал особенно жестоко, когда речь шла о женщинах в форме. Для них это была не просто смерть - это было мученичество.
После Победы - тишина
Когда затихли залпы, женщины-фронтовички столкнулись с новой бедой: их опыт, их война оказались никому не нужны.
Клавдия Терехова, бывший снайпер, рассказывала:
«Вернулась домой, а мама плачет: "Доченька, кто ж тебя замуж теперь возьмёт? Ты ж убивала..."»
Многие предпочли молчать о своём военном прошлом. Особенно те, кто пережил плен или насилие. Общество не было готово принять правду.
Мария Ивановна, бывшая зенитчица, вспоминала:
«На танцы пришла, познакомилась с парнем. Он спрашивает: "Где была во время войны?" Я говорю - на фронте. А он смеётся: "Да ну, брось заливать!" И отошёл. Больше я никому не говорила»
Их истории стали неудобными. Неуместными. Слишком страшными для послевоенного времени, когда хотелось забыть ужасы и начать новую жизнь.
Почему о них почти не говорят?
Из сотен тысяч лишь 90 женщин получили звание Героя Советского Союза. Почему так мало?
- Причина первая: «Не женское это дело - война».
- Причина вторая: послевоенная политика. Стране нужно было восстанавливаться, рожать детей, строить мирную жизнь. Образ женщины с винтовкой мешал этому.
- Причина третья: сами женщины часто не хотели говорить. Слишком больно было вспоминать. Слишком страшно было рассказывать детям, каково это - убивать, чтобы выжить.
Из воспоминаний Светланы Алексиевич, автора книги «У войны не женское лицо»: «Одна женщина-снайпер рассказывала мне, как она дома боялась резать курицу. Представляете? Убила 75 человек на фронте, а курицу зарезать не могла».
И даже те немногие мемуары, которые были опубликованы, подвергались жёсткой цензуре. Вырезалось всё «лишнее» - страх, боль, кровь, смерть. Оставалось только героическое, парадное.
Помнить - значит называть по имени
Тамара Нижниченко. Татьяна Барамзина. Нина Онилова. Рима Шершнева. Это лишь несколько имён из тысяч. У каждой была своя война, своя история, свой последний бой.
- Нам важно сегодня вернуть им голос. Не просто как героиням плакатов, а как живым людям с их страхами, надеждами, письмами домой.
Настоящий героизм не в громких лозунгах. Он - в портянках, натёрших ноги до крови, но ты всё равно идёшь. В руках, стёртых о канаты с тяжёлыми снарядами. В ночных кошмарах, которые преследовали их десятки лет после войны.