"Вот как бывает — всю жизнь возишь лес по одной и той же дороге, знаешь каждый поворот, каждый пригорок, а однажды ночью перед тобой вырастает река. Не лужа, не разлив после дождей — река. И не то чтобы она пугала — просто не должна была она быть там. Мы стояли молча, никто ничего не говорил, только моторы остывали. А вода шла себе, будто вниз по воздуху стекала. Не по земле, не по руслу — просто вниз. Потом, когда пошёл посмотреть, — ничего не было. Ни воды, ни моста. Только дорога, как и раньше. Мы поехали дальше. А через полгода там нашли яму. Глубокую, сухую. Ни один инженер не смог понять, откуда она. И не поймёт, потому что не в этом дело."
"Тот рейс был как все. Весна, ещё лёд в лесу держится, но дороги уже чистят. Тогда в апреле снег грязный, тяжёлый, уже не белый, а серый. Машины за день облепит, оттает — и снова. Я тогда на вахте был, третий год ездил в Пинежский район, Архангельская область. Лес возили вниз, на станцию. Работа не сложная, но дорога тяжёлая — глина, ямы, старые мосты. Знал я эту трассу до мелочей. Даже где кабины у лесников стоят, где лисы перебегают дорогу. Смены по две недели, потом домой. Знаешь, как оно — вахта.
В тот день всё было как обычно. Утром грузились, к обеду вышли. Лес мокрый, тяжёлый, машина гудит как паровоз. Шли колонной — пять машин, все знакомые. Спереди Васька на "Урале", я за ним. Потом Пётр и ещё двое. По радио перекликались иногда. Вроде всё как всегда, только небо всё хмурое, давит. Ни солнца, ни дождя. Просто серо.
К вечеру подошли к лесному перевалу. Там старый мост есть, через ручей обычно. Он не глубокий, но мост стоит — чтоб весной не затопило. Подъезжаем — а там вода. Не ручей, не разлив — река. Широкая, метра три, а течёт — вниз. Не вдоль, а вниз, по воздуху. Как бы сказать... будто бы край воды отрывается и падает, но не разбивается, а уходит дальше. Ни пены, ни шума. Только течёт.
Васька остановился. Мы тоже. Выходим — смотрим. Все молчат. Мост на месте. Только он теперь не над ручьём, а над этой водой. Доски сухие, не скользкие. Подходим ближе. Пётр говорит: "Может, прорвало где?" Но никто не отвечает. Я вижу — вода не касается земли. Она просто есть. И течёт.
Постояли. Пошли обратно к машинам. Кто-то сигарету закурил. Я подумал: надо глянуть ближе. Вернулся к мосту, прошёл пару метров. Ничего. Вода пропала. Просто дорога, как и раньше. Мост на месте. Ни капли. Возвращаюсь к своим — тишина. Все смотрят.
— Нету? — спрашивает Васька. — Нету, — говорю.
Сели в машины, поехали дальше. До ночи доехали до стоянки. Наутро — как обычно. Никто не говорил. Только в голове крутилось: что это было? И тишина та — густая, давящая. Потом по весне всё по плану шло. Лето пришло. Мы забыли почти.
А в июле там яму нашли. Я не видел, но слышал. Говорят, как воронка, только не взрыв. Ничего не сгорело, только пусто. Земли как не бывало. И глубоко. Спрашивали у нас — что видели, что знаем. Мы молчали. Что скажешь?
С тех пор я туда не ездил. Перевели меня потом на другой маршрут. Но вот что странно — никто не боялся. Просто не понимали. А может, и не надо.
Ещё на подъезде чувствовалось, что дорога не такая. Обычно здесь всё знакомое — вон та берёза, вон тот камень. А тогда — будто лес сменился. Как после рубки, когда свежее всё, но неуютное. Дорога не плохая, не лучше и не хуже, но воздух тяжёлый. Не жарко, не душно — просто давит.
Радио шипело. Сначала подумали — далеко от базы, бывает. Но когда и на запасной волне пусто, стало не по себе. Ещё не знал тогда, что будет, но уже не нравилось.
Мы ехали молча. Только моторы гудели. Лес справа и слева. И вдруг — свет как-то странно лёг. Не вечерний, не дневной. Тени будто не туда падали. Тогда и увидели её.
Мост был старый, но крепкий. Его ещё в шестидесятые строили, мы знали. Он не раз помогал — весной часто подмывало. Но теперь он висел над водой, которой не было вчера. И, как казалось, не должно было быть вообще.
Вода — чистая, светлая. И движется не как река, а как стекло под наклоном. И звук — ни плеска, ни шума. Пусто.
Я подошёл ближе. Хотел понять — откуда? Почему? Наклонился — и не увидел дна. Ни земли, ни камней. Только вода. А потом ничего. Как выключили.
После того, как она исчезла, мы долго не могли заговорить. Не потому что страшно — просто не знали, как сказать. Что? Что видели? Да и видели ли?
Поехали дальше. И всё как раньше. Только в ушах звенело. И дорога будто стала короче. А потом яма. И никто не слышал, как она появилась.
Вот так и живём. Иногда встречаем что-то, что не наше. Не плохое, не хорошее — просто другое. И остаётся оно где-то там, в лесу. Или в памяти."
Что думаете?