Говорят, что даже самая хорошая семья и счастливое детство не убережет человека от дурных поступков. Кто это говорит? Да сама жизнь. Эта история советских времен, но она отлично демонстрирует, как из самой младшей и любимой дочки выросла мегера, которой нравилось убивать. И не просто убивать – давить людей на грузовике, слушая, как лопаются кости…
История советских времен - произошло все в Чехословацкой Социалистической республике. Семья Гепнаровых проживала на окраине Праги в деревне Заброди. Антонин трудился в городском банке, а Анна была врачом-стоматологом. Жили в достатке, ни в чем не нуждались – хорошая работа, комфортное жилье.
Родились две дочки – в 1949 году Ева и в 1951 году – Ольга. Ева была послушной и доброй, а вот в Олю словно дьявол вселился. – это был самый настоящий трудный ребенок – вспыльчивая, всегда угрюмая, без подружек и друзей, девочка вообще не стремилась общаться со сверстниками. Ее считали странной. Но при этом она была умной, и в школе хорошо училась.
А родители были для нее не указ – она постоянно ссорилась с сестрой, убегала из дома лет чуть ли не с шести. Летом, пока другие дети играли во дворах и проводили досуг вместе, мрачная Оля садилась на велосипед и одна-одинешенька крутила педали, направляясь за город. Она останавливалась где-нибудь в поле, или в перелеске, ложилась на траву и смотрела в небо, и могла так проваляться часами. Каждый раз Оля возвращалась, потому родители быстро перестали беспокоиться, к тому же после таких поездок у девочки настроение было чуть веселее.
В возрасте 13 лет в июле месяце Оля решила покончить с собой, съев горсть снотворных таблеток, которые нашла у матери. Девочку вовремя откачали. Но таких обычно помещали на принудительное лечение – так Оля попала в детскую психбольницу, где провела больше года. Девочке поставили диагнозы: депрессивный психоз и шизофрения.
Школа нормальных детей теперь для Оли была закрыта. Она получила не аттестат, а просто справку, и эта бумажка закрывала для нее все возможности для дальнейшего обучения. Ольга решила, что во всем виноваты родители, и затаила на них кровную обиду.
Девочка, хотя нет, уже вполне взрослая девушка стала придумывать планы мести. Да так, чтобы разом избавиться от родителей и ненавистной добрячки сестры. Поздно вечером 6 августа 1970 года 18-летняя Ольга взяла где-то велосипед и уехала в Заброди – в тот день у ее сестры был день рождения, и в доме были гости. Но ее, психичку, не позвали. Оля взяла канистру с бензином, старые газеты и обложив ими часть деревянного дома, подожгла.
Люди, находившиеся внутри, уже легли спать, однако учуяли запах дыма и смогли потушить разгоравшийся пожар. Все подумали на проблему с проводкой, про Олю и не вспомнили – она официально находилась на очередной реабилитации в психушке. Провели расследование, но никого не нашли, потом дело закрыли. Только через несколько лет стало ясно, чьих рук был тот поджег – Оля сама признается, и скажет, что поступила так по «семейным соображениям:
Я хотела отомстить отцу. Он постоянно что-то ковырял в этом доме, ремонтировал его, тратил кучу денег. А мама хотела продать дом, но отец не желал ее слушать!
Когда встал вопрос, чем Оля Гепнарова будет заниматься после получения справки из школы, девушка выразила желание стать шофером. При этом никого не смутило, что она имела психиатрические диагнозы… Девушка поступила на курсы (может, помогли банкирские связи отца – тут непонятно все) вождения автомобилей, закончила их весьма успешно и получила права. Причем ей выдали как допуск к управлению легковым, так и грузовым автомобилями. Странно, конечно, но факт остается фактом – у лечившейся в психушке женщины были права!
Причем раньше Оля никогда не говорила, что испытывает какую-то тягу к вождению – а тут вот так, внезапно. Чего она добивалась – пока было непонятно. Гепнарова устроилась работать водителем грузовика в местный завод. Проработала там около года без происшествий.
А в 1973 году, 10 июля случилась трагедия. Самое интересное – все, что Ольга совершала до этого, случалось именно летом – так на нее действовала жара? Непонятно. Но 10 июля девушка намеренно наехала на людей, стоявших на трамвайной остановке.
В то утро в Праге было жарко, около 25 человек собралось в ожидании трамвая у остановки на ул. Защитников мира (сейчас это ул. Милады Гораковой). Вдруг на них ни с того ни с сего наехал грузовик, за рулем которого сидела Ольга!
Она все это сделала с редчайшим хладнокровием. Когда подъехала к остановке – заметила, что только что отошел трамвай, никого не было. Остановилась, стала ждать. Минут через 10, когда людей стало больше, стояло порядка 25 человек, девушка рванула с места, прямо в толпу. Трое погибли сразу, еще трое скончались в тот же день в больнице из-за тяжелых ранений, а еще двое умерли чуть позже.
Раненых было 12 человек – некоторые так и не смогли выздороветь окончательно, оставшись инвалидами. А Ольга Гепнарова спокойно заглушила двигатель, заперла двери в машину и, сидя в кабине, стала ждать приезда правоохранителей, совершенно не проявляя никаких эмоций.
Приехал полицейский наряд. Ольгу взяли под арест. Поначалу посчитали, что 23-летняя девушка не справилась с управлением огромным авто. Никому и в голову не приходило, что этот акт она совершила специально. Но арестованная начала давать показания… Они привели в ужас следователей. Надо же! Ольга призналась, что все делала по плану – она задумала совершить наезд на толпу, и совершила его.
Преступница равнодушно поведала, как готовилась к этому, что послужило мотивом, и для чего она совершила преступление, погубив жизни ни в чем не повинных и даже совершенно ей не знакомых людей. Она охотно все рассказывала, и даже сообщила про то, как подожгла родительский дом 3 года назад. Ольга считала, что это ее месть обществу, которое не хотело ее принимать в свои ряды. А еще ей нравилось давить людей на грузовике, слушая, как лопаются кости…
Кроме того, Ольга предупреждала, что она хочет сделать – девушка отправила письма в редакции двух пражских газет, где объясняла, что таким образом расправится со всем социумом и в том числе с членами собственной семьи. Почта работала медленно, и в редакции письма дошли только через 2 дня после трагедии. Не буду приводить здесь полный текст письма – только примерное его содержание:
Помимо этого, Гепнарова писала, что совершит преступление на автобусе, но готова к тому, что ее накажут. В одном из писем она исправила «автобус» на «автоцистерну 706R», планируя угнать или то или другое. Изначально свою служебную машину она не собиралась, видимо, использовать. Но когда угон не удался, Ольга поехала на своем бортовом грузовике…
Гепнарова была гражданским лицом… но суд над ней вершил трибунал. Женщине не дали адвоката, и вообще запретили какое-либо общение. Документы о психических расстройствах принимать отказались – правильно. И на самом деле, как давать права – она не сумасшедшая, а как суд – так больная уже? Гепнарову признали вменяемой и полностью осознававшей свои действия.
Ольга и не переживала. Раскаиваться на суде она не стала, наоборот, жалела только о том, что не удалось убить как можно больше народа. Суд завершился 6 апреля 1974 года. Гепнарову ждало повешенье – высшая мера в Чехословацкой СР. Приговор подтвердили несколько инстанций, даже Верховный трибунал республики.
Переживала о судьбе преступницы только ее мать Анна. Она отправляла все запросы по инстанциям. Обратилась даже к Густаву Гусаку, главе страны. Но ее прошение сразу же отклонили. А Анну за это уволили с работы и оштрафовали на крупную сумму – таково было возмущение общества этой попыткой матери спасти свою дочку-преступницу.
На тюремном фото вполне симпатичная девушка… Могла бы выйти замуж, родить детей и жить счастливо. Однако шизофрения испортила ей жизнь. Я даже не знаю, что сказать – и тоже всецело осуждаю поступок Ольги… Она же все осознавала. Принимала бы вовремя лекарства, глядишь, стала бы нормальным человеком.
Ольга Гепнарова стала единственной женщиной в Чехословакии, которая совершила массовое убийство… И также была последней преступницей, кого приговорили к высшей мере наказания в этой стране.
12 марта 1975 года ранним утром приговор привели в исполнение в тюрьме Панкрац в Праге. Что было с Ольгой в последние минуты ее жизни? Раскаялась ли она или продолжала упорно видеть в каждом своего врага – это осталось неизвестным.