«Мир изменился», — сказал однажды Толкиен, и мир действительно изменился. Точно также мир вокруг себя меняет Эдвард Нортон, но для этого ему не нужно придумывать сказочное Средиземье. Ему не нужно становиться депутатом, чтобы построить новую больницу или социальный центр. Он делает это на собственные средства. А еще Эдвард Нортон — актер от Бога, и это тоже работает на его идею спасения мира. Нортон-актер, Нортон — общественный деятель, бунтарь, ортодокс, умница и харизматичный мужчина.
«Эскизы будущего»
Актер Эдвард Нортон ворвался в американский кинематограф в конце 1990-х. Вот уже десять лет Америка находится в экстатическом шоке от того, что он вытворяет на экране. Вне съемочной площадки он также поражает воображение — его перфекционизм одних восхищает, других доводит до бешенства. Кропотливо переписывая сценарии бессонными ночами, споря до хрипоты с режиссерами и продюсерами, будучи одержимым очередным героем — он подобен зодчему, который вновь в муках и радости проходит путь Творца. Но начнем с начала...
Он родился в понедельник, 18 августа 1969 года, в интеллигентной, обеспеченной семье. Как ни странно, позднее этот факт часто вменялся ему в вину. Высказывания вроде «ему все можно, он ведь из богатых», раздражали его неимоверно. Тем не менее принадлежность к классу зажиточных американцев не превратила его в пресыщенного сноба или стяжателя богатств. Его мать — Робин Роуз Нортон — преподавательница английского языка, отец — Эдвард Джеймс Нортон — прокурор в ведомстве президента Картера и глава этого уважаемого семейства — дед Джеймс Роуз, знаменитый бостонский архитектор, изобретатель «супермаркетов», меценат и просто хороший человек.
Как видим, у Эдварда были все условия для счастливого детства. Однако во взрослом состоянии он искренне признавался, что был одинок. Кино, комиксы и книги его занимали более, нежели общение со сверстниками. Родители боготворили своего первенца, на которого чуть ли не с первых минут жизни была возложена непростая миссия наследника семейного бизнеса. Несомненно, что свое распределение в профессию Эдвард получил, еще находясь в пеленках, — ему прочили блестящую карьеру адвоката или преподавателя. Актерство в списках не значилось.
Позже в семье родилось еще двое детей — Молли и Джеймс. До этого Эдвард являлся единственным объектом родительской любви и заботы. Когда появились младшие брат и сестра, на плечи Эдварда легла ответственность за них. Он автоматически перешел в разряд взрослых. Нельзя сказать, что этой ролью Эдвард тяготился. В это время он выглядел старше своих сверстников и вел себя соответственно. Иногда, погружаясь в себя, он придумывал различные истории, которые вспомнились ему позднее, в пору его бурной сценарной деятельности. Помимо этого, он обожал старое кино и... театр.
Родители работали допоздна. Дети оставались на попечении няни, которая в свободное от работы время отдыхала душой на подмостках местного театра, куда и взяла однажды Эдварда. Ее звали Бэтси Тру, и потом, когда она стала известной бродвейской актрисой, Эдвард часто вспоминал, что именно благодаря ей сделал свой главный в жизни выбор. В пять лет он заявил родителям, что станет актером. Это было сказано столь серьезно, что папа с мамой решили не спорить. И записали сына в Колумбийскую школу театрального искусства. С самого начала занятий он восхищал преподавателей вопросами, которые более свойственны взрослым актерам, нежели пятилетнему ребенку.
Дебют Эдварда на театральной сцене состоялся, когда ему было восемь лет. Родители по-прежнему воспринимали его увлечение театром как временное хобби. Впервые они заволновались, поняв, что их сын занимается лицедейством в ущерб школьным предметам. В 1985 году он закончил школу. Театр бродил в его крови, как инфекция, от которой не существует антибиотиков. Отец, почуяв неладное, провел с сыном воспитательную беседу, в результате которой Эдвард согласился поступить в Йельский университет на исторический факультет. Предварительно он сделал попытку поучиться на астрономическом отделении, но физика остудила его любовь к звездам. Вспоминая позже свои студенческие годы, Эдвард сознался, что удовольствие ему приносили только японский язык и театральная студия.
По окончании Йельского университета в 1991 году Эдвард дал себя уговорить вторично. Отец был категорически против актерства как способа заработка денег, а так как юный Нортон был воспитан в духе почитания семейных традиций, он уступил отцовским требованиям и отправился в Осаку работать в архитектурной компании своего деда — Джеймса Роуза, которая занималась планировкой и строительством жилья для людей с низким уровнем доходов.
Невзирая на принудительность выбора, Эдвард проявил достаточное рвение на новой работе, что вскоре позволило ему стать руководителем восточного филиала компании «Enterprise Foundation», а позже войти в совет директоров. В течение трех лет Эдвард, которому было чуть за 20, проявлял несвойственную для своего возраста вдумчивость и основательность, но мало кто тогда догадывался, что скоро все изменится...
Отсекая лишнее
В жизни каждого человека однажды наступает утро, которое меняет все. В жизни Эдварда это утро наступило не так уж и неожиданно. Душой и разумом он был к нему готов давно. Тогда он впервые за три с половиной года не поехал на работу. Позднее выслушал от отца убийственное: «Ты меня предал», но даже это не смогло изменить его выбор. Благодаря опыту работы в компании деда, Нортон выработал в себе дисциплинированность, умение просчитывать ситуацию и твердость в принятии решений. Он всегда умел отсекать лишнее.
В 1994 году Эдвард приехал в Нью-Йорк, чтобы исполнить свою детскую мечту — стать актером. Поступил на драматические курсы, по вечерам овладевал методом Станиславского, а днем подрабатывал, чтобы оплатить обучение. Вскоре в его жизни произошла судьбоносная встреча — Эдвард пришел на прослушивание в театр «Signature», где часто появлялись пьесы знаменитого Эдварда Олби. Драматург, славившийся несносным характером и излишней строгостью к молодым актерам, посмотрев пробы Нортона, признался: «Эдвард — единственный молодой актер, потрясший меня. Рождение такого таланта — большая редкость!» Вскоре Эдвард Нортон вышел на подмостки «Signature» в спектакле по пьесе Олби «Фрагменты», а вслед за этим художественный руководитель театра Джеймс Хоутон с радостью принял его в свою труппу.
1996 год. Выпускник Йеля, дипломированный историк, член совета директоров архитектурной корпорации «Enterprise Foundation», актер театра «Signature», 27-летний Эдвард Нортон пришел на пробы. У него внешность бойскаута-отличника, а роль, которую он жаждет, подразумевает патологию души и саморазрушение. Казалось бы — парадокс, но Нортон обезоруживает продюсеров филигранным перевоплощением. Его Аарон Стемплер из «Первобытного страха» не болен безумием, как кажется на первый взгляд. Мало того что он дважды убийца, ему удается впоследствии обвести вокруг пальца всех — адвоката, полицию, прессу. Он не из тех, кто раскаивается. Но обнаруживается странная вещь, даже при столь ужасающем поведении Стемплер вызывает сочувствие.
Серьезный молодой человек по имени Эдвард Нортон оказался на пороге того, что принято называть славой. Из простого парня, жившего в съемной квартире на 78-й улице в западной части Нью-Йорка, он превратился в знаменитого голливудского актера. «Нельзя что-то приобрести, ничего не потеряв», — Эдвард часто вспоминал эту восточную мудрость, но утешение так и не наступало. Он чувствовал, что слава сделала его несвободным, ведь если «зреть в корень», слава — это период, когда «счастливец» перестает принадлежать самому себе. Способствуют этому варварские контракты, зависимость от продюсеров, режиссеров и зрительского спроса. А Эдвард не желал становиться пленником. Управлять архитектурной компанией оказалось легче, чем противостоять бездушной голливудской системе. Поэтому практически сразу Нортон озвучил свое человеческое и гражданское кредо: «Делаю то, что люблю и умею, никого не трогаю, и вы меня не трогайте».
После «Первобытного страха» Голливуд возрадовался, Нортон попал в точку — на «фабрике грез» любят актеров с «сумасшедшинкой», но не тут-то было. Вне съемочной площадки актер проявил завидное благоразумие, которое привело его в проекты «мэтров» Вуди Аллена и Милоша Формана. У первого он сыграл, спел и сплясал в мюзикле «Все говорят, я люблю тебя», у второго занялся адвокатурой, яростно защищая в суде эпатажного порнографа Ларри Флинта («Народ против Ларри Флинта»). На этой «точке кипения» Нортон берет «тайм-аут» по причине семейной драмы — в 1996 году умирает его дед, а спустя год мать. Как истинный интроверт, Эдвард остается с горем один на один...
Он возвращается в 1998 году ролью карточного шулера по кличке Червь в фильме «Шулеры». Но драматической доминантой этого периода для него становится роль Дерека Виньярда из «Американской истории Х». Это — история, лишенная хеппи-энда и американской политкорректности. Дерек Виньярд — яркий представитель неонацизма, аналог наших скинхедов. И опять Нортону удается почти невозможное, пластически и душевно показать падение человека в бездну и его возрождение.
А вот теперь мы подошли к истории, которую очень любят американские таблоиды. Сам же Нортон именно в этой истории продемонстрировал свое филигранное умение отсекать лишнее. Фильм «Американская история Х» показался кинокомпании «New Line» слишком кровавым, и ее представители попросили режиссера Тони Кея вырезать на монтаже самые шокирующие эпизоды. Кей отказался, и вот тут-то возник Нортон, который высказал желание монтировать фильм сам. Студия согласилась. После этого Кей обрушился на Нортона, вспомнив всех его родственников до десятого колена, вменив ему в вину и дедушку-архитектора, и врожденное чувство достоинства. Спустя время Эдвард прокомментировал эту историю: «Чтобы ни говорили, я почти всегда был на стороне режиссера. Но сейчас я думаю, что две половины его души не в ладах друг с другом. Как режиссер он хочет делать фильм, а как специалист по сенсациям хочет показать себя на фоне фильма».
Многоликий
В фильме «Бойцовский клуб» Эдвард Нортон предстал в образе персонажа, мучимого раздвоением личности. Клерк, погрязший в обыденности и рутине, тихо, но верно сходит с ума. В его мозгу, воспаленном бессонницей, возникает некий Тайлер Дарден (Брэд Питт), бунтарь и провокатор. На самом деле под личиной Дардена скрывается потаенная суть самого клерка, которая пыталась сопротивляться «тихой смерти».
Теперь Нортону отступать некуда. Критики величают его «лучшим актером поколения», а он причисляет себя к «поколению Х», которое подмяла под себя материальная культура. «Наше поколение, родившееся на сломе двух эпох (конец 60-х — начало 70-х), не нашло места в новом обществе, потеряв прежние ценности, оно не обрело новых». Но у Голливуда его гамлетовские речи вызывают лишь недоумение.
В 2000 году Эдвард Нортон решил стать абсолютным хозяином своей судьбы. А для этого был необходим режиссерский опыт. Сценарий фильма «Сохраняя веру» он написал вместе со старым другом по Йельскому университету — Стивом Блумбергом. Получился фильм о любви, выборе и желаниях сердца. Сейчас как режиссер он работает над фильмом «Сиротский Бруклин». На вопрос «Что Вы находите в режиссерской работе, чего нет в карьере актера?» Нортон ответил: «Больную печень. Седые волосы. Жуткий стресс. И массу удовольствия оттого, что ты руководишь, как дирижер, целым оркестром множества людей, с их мириадами идей, проблем и находок».
В 2002 году Нортон в фильме «Красный дракон» создает образ Уилла Грэма, специального агента ФБР, поймавшего Ганнибала Лектора. Грэм — странный персонаж — он и мученик, едва не попавший на обед к гурману-каннибалу, — и избранный — чуткий эмпатик, проникающий в сознание убийцы, — и аутсайдер — общество боится подобных ему, потому как не понимает. В этом же году Нортон продюсирует фильм «25-й час». Сам же играет главную роль. Его герой — Монти Броган, невзирая на свою благообразную внешность, оказывается наркоторговцем. За это и должен отправиться в тюрьму на бесконечные семь лет. Фильм «25-й час» про последний день на свободе. И про то, как человек может распорядиться этим днем.
В конфликте с киностудией «Парамаунт» Нортон вновь подтвердил свое прозвище «железный Эд». По контракту с этой студией он должен был участвовать в проекте «Ограбление по-итальянски», который ему не пришелся по душе. Студия, дабы задобрить «звезду», прислала ему в подарок автомобиль «Mini Cooper», который он гордо отослал обратно, прикрепив на лобовое стекло ехидную записку: «Подарите это тому, кто нравится вам или кому нравитесь вы». Завидная бескомпромиссность. Нортон вообще всегда отличался самодостаточностью.
Снимаясь в фильме «Это случилось в долине» (2005), Нортон практически занимается благотворительностью. Журналисты недоумевают: «Зачем Вы снимаетесь в подобных малобюджетных картинах», — на что Нортон парирует: «Меня интересуют не только деньги. Это интересная история о том, как человек придумывает себе другую жизнь и куда это его заводит. Мой герой, Харлан, ищет смысл существования, его, как и меня, волнует, что из жизни куда-то исчезла духовность».
Урок о могуществе наших замыслов Эдвард Нортон преподносит нам в фильме «Иллюзионист» (2006). Подобные истории создаются как доказательство Чуда, которое способно преображать реальность. Главный герой — иллюзионист Эйзенхайм — человек «зазеркалья», подчинивший себе законы физики и победивший смерть. Он тешит простодушную публику мастерски выполненными трюками, за которыми прячется философская глубина. Подобно булгаковскому Воланду, он наказывает одних и утешает других, беря на себя миссию властителя судеб.
Фильм «Иллюзионист» — о крохотном апельсиновом зернышке, которое дремлет в каждом человеке. Что из него прорастет — зависит от нас самих. И еще. Мы должны научиться отличать фокусы от настоящих чудес, фальшь от истинных чувств, лесть — от подлинной благодарности. Только тогда мы сможем, заглянув в самих себя, распознать то подлинное и бесценное, что заложено в нас Богом.
За десять лет филигранной карьеры Эдвард Нортон не допустил ни единого промаха. Тщательно выбирая сценарии, не позволял себе размениваться на так называемые блокбастеры. Если роли, то глубоко психологичные, если режиссеры, то сплошь мэтры (Вуди Аллен, Милош Форман, Спайк Ли). Даже свой отказ работать с Теренсом Маликом («Тонкая красная линия») он мотивировал своей особой нортоновской логикой: «Если получилось так, что я не сыграл в этом фильме, значит это судьба». Нортон не фаталист, просто он всегда знал, что для него хорошо, а что плохо. Этим знанием он поражал всех.
Новый Гамлет
Голливуд в шоке от Эдварда Нортона. То, что он гениальный актер, уже не обсуждается. Но ему этого мало. Он решил доконать всех своей человеческой исключительностью — не пьет, не курит, не колется, снимается в интеллектуальном кино, спасает зеленые парки, заботится о малоимущих людях. Гетеросексуал, обаятелен, умен, порядочен с женщинами. Кстати, о женщинах.
Официально подружек у Эдварда Нортона было три: Дрю Берримор, Кортни Лав и Сальма Хайек. Его последнее увлечение — танцовщица Брайана Ли Бэлл была рядом с ним столь недолго, что не успела перейти в разряд «официальной girlfriend».
На паях с Дрю Берримор Нортон в пору бесшабашной молодости снимал жилье, по ходу дела изображая ее возлюбленного в безумном мюзикле Вуди Аллена «Все говорят, я люблю тебя». Но однажды недальновидная Дрю пригласила его на вечеринку, где он встретился со своей будущей партнершей по фильму «Народ против Ларри Флинта» — Кортни Лав. «Веселая вдова», наркоманка и рокерша — Кортни приметила Нортона сразу. Но «лав стори» между ними завязалась намного позже, по окончании съемок. В то время ему нравились «рисковые женщины», бесшабашные, непримиримые. Лав обаяла его своей «непричесанностью» и естественностью, которая временами перерастала в длительные загулы. Нортон терпел ее ночные похождения по клубам Нью-Йорка, многочисленных ухажеров-музыкантов, регулярно вносил за нее залоги в полицейских участках. Чтобы доказать свою преданность, пошел к ней в группу в качестве гитариста, по вечерам готовил ужин, сидел с ее дочкой. Но однажды ему это надоело. Он поместил буйную возлюбленную в наркологическую клинику, чем спас ей жизнь, а когда она оттуда вышла, покинул ее навсегда.
И, наконец, Сальма Хайек. Страстная мексиканка, ради которой Нортон бесплатно переписал сценарий фильма «Фрида». Как известно, подобное в понимании американцев — кощунство. Тем не менее Нортон проявлял по отношению к Хайек терпение, свойственное лишь святым. Обожал, выполнял любые желания, (опять же) терпел многочисленных обожателей, ее мексиканский акцент, аляповатые наряды в национальном стиле и... постоянные измены. Дело кончилось помолвкой, именно кончилось, потому что перед алтарем они так и не предстали.
От Сальмы удрученный Эдвард ушел к супермодели Хелене Кристенсен. Ненадолго. С Кристенсен не срослось, после чего Нортон взял «тайм-аут» в амурных делах. Только в 2005 году он познакомился с несостоявшейся актрисой Брайаной Ли Бэлл. Но и этот роман не принес ему долгожданного семейного счастья. Сейчас он одинок, поскольку в вопросах сердца не столько требователен, сколько принципиален. Таблоиды муссируют тему его воссоединения с актрисой Сальмой Хайек, он же в ответ улыбается многозначительной улыбкой, за которой прячется вежливая непреклонность.
«Кто же такой Эдвард Нортон», спросите вы, — в нем так много всего, что не понятно, кто он на самом деле. Эдвард Нортон — талантливый человек, причем не только как актер. Помимо драматического дара и способности к перевоплощению, он обладатель тонкого ума, чувства юмора, литературных способностей. Безупречно владеет японским, неплохо говорит по-французски и испански, хорошо играет на гитаре, танцует. Имеет лицензию частного пилота. В 2003 году пытался уйти в политику, слава богу, кино не бросил. Зато сейчас собирается делать фильм о министре юстиции и Генеральном прокуроре Элиоте Спайтцере.
Вне съемочной площадки он выглядит спокойным, правда, любит проявлять бурные эмоции на пресс-конференциях или в процессе съемок, когда режиссер не хочет его слышать. Высокая планка собственного достоинства доставляет ему немало хлопот. Журналисты считают его некрасивым: слишком худой, нескладный, узок в плечах. На самом деле, он может быть очень разным: захочет — станет красавцем, а захочет — обернется «человеком из толпы». Он принадлежит к числу людей, внешность которых с годами изменяется соответственно труду души и ума.
В меру замкнутый, в меру раскрепощенный, он обладает редким даром — чувствовать людей. Сентиментально хранит дорогие его сердцу мобильные sms и записи на автоответчике. Ведет дневник, который, скорее всего, ожидает участь платоновской Атлантиды. И еще он — неутомимый путешественник. Чуть ли не каждый день он куда-то едет, с кем-то встречается, пересекает океан или пустыню. Сегодня он садится в самолет, чтобы дать пресс-конференцию в Шанхае, а завтра направляется в Прагу ради съемок в «Иллюзионисте».
Кому-то это вечное движение покажется желанием познать мир, кому-то — бегством от одиночества. И все-таки, дар ли это или наказание, вечно желать перемен, вечно преображаться в других людей, оставаясь верным самому себе?..
Кристина Януш, журналист
Санкт-Петербург
© «Секретные материалы 20 века» №5(209)