со дня рождения писателя Владимира Набокова исполняется 126 лет. В его жизни было много взлетов и падений. Русско-французский писатель, философ и литературовед, преподаватель славистики Университета Ниццы Анатолий Ливри, обладатель научной степени международного диссертационного совета Университета Ниццы — Sophia Antipolis, полученной за работу «Набоков и Ницше» с оценкой très honorable, специально для ВФокусе Mail рассказал об удивительных и неудобных мировой общественности фактах жизни писателя.
Что скрывают набоковеды
Никогда не стоит отрицать гениальность человека безнравственного. Владимир Набоков стал одним из литературных чемпионов по неразборчивости в средствах ради достижения своих профессиональных целей. И ввиду гигантских многолетних финансовых инвестиций в рекламу набоковской продукции отношение к наследию Набокова не утеряло своей актуальности. Более того, можно утверждать, что адекватное прочтение трудов Набокова является лакмусовой бумагой для осмысливания современных общественных тенденций, как в России, так и на Западе.
Анализируя писательскую карьеру Набокова, лучше осмысливаешь и деградацию современных университетов, и русофобию многих профессоров-гуманитариев, и манипуляции вокруг ЛГБТ* (Международное общественное движение ЛГБТ и его структурные подразделения внесены в реестр экстремистских и запрещенных организаций Российской Федерации), и преступления, связанные с педофилией: набоковский роман «Лолита» был задуман как «литературное оправдание» извращенцев и продолжает оставаться им по сей день, — не затихающий в США скандал вокруг дела финансиста Джеффри Эпштейна (столь кстати «самоубившегося» в федеральной тюрьме Нью-Йорка) тому превосходная иллюстрация.
Мой опыт конференций по набоковедению в Сорбонне показывает, что, занимаясь Набоковым в академической среде, большинство системных «специалистов» просто обязаны афишировать своё презрение к традиционному обществу и его нормам, а доведенная до инстинкта русофобия (одной природы с ненавистью западных элит к своим народам [1]) определяет степень успеха набоковеда.
Да, существует некий университетский интернационал противников традиционализма, поддерживаемый глобальным истеблишментом[2]. И «шаблонное набоковедение» — один из идейных столпов этого международного мракобесия.
После смерти Владимира Набокова (1977) и его вдовы Веры, в девичестве Слоним (умерла в 1991 году), эстафету по коммерции трудов Набокова перенял его сын Дмитрий (умер в 2012 году), установивший политкорректность англосаксонского типа как норму набоковедения, которое до сих пор придерживается этого «купеческого кодекса».
Анализ произведений Набокова усложняется ещё и тем, что для точного их прочтения необходимо владеть не только тремя языками творчества Набокова (русским, английским, французским) — что уже большая редкость среди нынешних филологов, но также и латынью, древнегреческим и немецким.
А таких набоковедов — один на всю планету. Вот почему среднему университетскому «специалисту по Набокову» куда проще идти протоптанными академическими дорожками, а не заниматься настоящей наукой, параллельно селекционируя свою профессорскую смену согласно тем же торгашеским критериям. И как следствие, большинство монографий о Набокове полны фальсификаций и анахронизмов.
Истинная сущность Набокова остаётся неизвестна. Настал момент представить читателю подлинного, хоть и неприглядного Владимира Набокова.
Беспаспортный альфонс
Отшумели обе русские революции 1917 года, и бывший петербургский барин Владимир Набоков уже отучившись в Кембридже, благодаря поддержке отца, оказывается в Берлине — городе, где его родителя застрелили. Напомню, бывший член 1-й Государственной думы Владимир Дмитриевич Набоков подвернулся под руку во время покушения на Мелюкова и получил три пули от Сергея Таборицкого.
И вот перед нами 23-летний Владимир Набоков, русский эмигрант в столице Веймарской республики без постоянного заработка и сносного жилья. Как у многих беженцев из России, единственный официальный документ Набокова — Нансеновский паспорт, дававший беженцам право перемещаться по странам-участницам Женевской конференции, но гражданских прав, естественно, не предоставлявший нигде.
Набоков чувствует свой литературный дар и отказывается от места банковского клерка, перебиваясь заработками учителя языков и тренера по теннису. И тут случайно Владимир Набоков знакомится с достаточно непривлекательной по меркам того времени женщиной Верой Слоним — дочерью адвоката и прогоревшего бизнесмена, однако сохранившего необходимые связи, Гамшея Лейзеровича Слонима, который вскоре по своим каналам находит дочери рабочее место в берлинском Посольстве Франции.
Да, нищий Набоков соглашается на брак с явно непривлекательной женщиной, которая, однако, решает его социальные и финансовые проблемы. Более того, Набоков прекрасно понимает, что эта женщина сумеет вывезти из Европы, разрушенной Первой мировой войной, в США — тогда бывшие страной высочайшего уровня и качества жизни.
Это много позже версия, навязанная сыном Владимира Набокова, Дмитрием, представит Веру Слоним «музой» и «хранительницей творческого наследия Набокова». Однако на самом деле Владимир не был счастлив в браке. Воспитанием сына, рожденного в браке с нелюбимой женщиной, Набоков никогда не занимался, отчего тот вырос альтернативно одаренной личностью, склонной к извращениям, что еще более отвратило Владимира от плода супружеской любви.
Но писатель Владимир Набоков добился своего: клан Слонимов оплачивал ему повседневные нужды, подыскивал издателей пощедрее и медийные контакты в США, а потом, в 1940-м году, и вовсе перевез его на зафрахтованном американским еврейским агентством корабле в Америку, где Набоков наконец добился хоть какого-то гражданства.
Многолетние и унизительные «вложения» Набокова принесли писателю конкретные дивиденды, избавив его не только от ежедневной добычи хлеба, но и от тяжких будней Второй мировой войны в Европе, а главное, позволив заниматься своим делом.
«Знойная женщина — мечта поэта»
Во время своего относительно краткого проживания во Франции Владимир Набоков, уже муж и отец сына Дмитрия, родившегося в Третьем рейхе, знакомится с женщиной, которая разбудила в нем ту чувственность, которую этот альфонс-карьерист годами подавлял с некрасивой женой. Ирина Гуаданини, моложе, а главное, куда красивее Веры Слоним, стала, несомненно, единственной женщиной, осчастливившей уже взрослого Набокова.
И только ультиматум жены, пригрозившей писателю всем кланом Слонимов, заставил писателя-альфонса вернуться к пытке: чтобы только вообразить муку, пережитую созидателем, вынужденным подавлять свои эротические порывы, следует прочитать набоковский рассказ «Облако, озеро, башня» — все насилие, пережитое главным героем, — это муки самого автора, описывающего разрыв со случайно найденным «райским уголком природы» — со своей любовницей Ириной Гуаданини.
Можно только предположить, что бы случилось с Набоковым, прояви он немного личной свободы тогда во Франции. Скорее всего, клан Слонимов перекрыл бы путь в СМИ, к американским издателям и на кафедры университетов, где он позже преподавал. Набоков не добрался бы до США в начале Второй мировой войны. И мы никогда не узнали бы русско-англо-французского литератора, каким он известен сейчас.
Бюджетник Третьего рейха Сергей Набоков
Младший брат Владимира, Сергей Набоков, страдал сексуальными извращениями. Сам Владимир Набоков узнал об этой особенности, заглянув в личный дневник брата и рассказав о ней учителю, а уже тот — его отцу. Появление нового содомита в семье (оба дяди Владимира Набокова также являлись «сексуальными левшами») не обрадовало родителей.
Однако, когда в 1922 году в Берлине Владимир Набоков пошел по стезе гетеросексуального альфонса, его младший брат выбрал ту же профессию, правда, со своей «специализацией»: перебрав несколько партнеров, Сергей наконец нашел себе в Париже «спонсора» побогаче — австрийского магната Германа Тиме.
Стоит напомнить, что властные структуры Третьего рейха, такие как СА Эрнста Рема, находились в центре постоянных гомосексуальных скандалов. До «ночи длинных ножей» Берлин оставался европейским центром мужеложества, да и после устранения Рема ему подобных преследовали без особого энтузиазма.
Вот почему уже после аншлюса, то есть после присоединения Австрии к рейху, Сергей Набоков покидает Париж, следуя за своим германским «меценатом» в Третий рейх. Он не боится жить под властью Гитлера. А уже расставшись с Германом Тиме, младший брат Владимира Набокова принимается сотрудничать с министерством пропаганды Третьего рейха, а именно в отделе Винета, созданном Йозефом Геббельсом.
Иными словами, Сергей Набоков стал бюджетником военной машины Третьего рейха, которой, конечно, требовались русскоязычные пропагандисты, особенно начиная с 22 июня 1941 года (позже Сергей Набоков умрет в концлагере на северо-западе Германии, куда попал как сотрудник гос. органов Третьего рейха, нарушивший закон о военной цензуре).
Принципов у Сергея Набокова никаких: «Йозеф Геббельс неплохо платил своим сотрудникам; работа не пыльная; почему бы не поработать на пропаганду Третьего рейха?» — думал он.
Владимир Набоков скрывал это табу — родного брата, бюджетника Третьего рейха Сергея. Не скрой он деятельности своего младшего брата, паспорта США у него никогда бы не было, Владимира Набокова не пригласили бы в университеты, где он позже получал неплохое жалование. Владимира Набокова, брата коллеги Геббельса, изгнали бы сразу отовсюду в США. Может, даже и выслали бы из США, как высылали японцев, чьи родственники воевали в Японии против США.
Эта истинная история семьи Набоковых объясняет также, отчего Владимир постоянно заявлял о своём незнании немецкого языка, хотя и прожил в Германии около полутора лет: эта ложь позволяла писателю скрывать от органов натурализации США факт участия младшего брата Сергея в военной машине бюджетника Третьего рейха.
Эта ложь Владимира Набокова также объясняет причину, по которой он воспроизводит в подлиннике самые жесткие цитаты Фридриха Ницше[3], — открытие, которое вынудило поп-набоковедов к плагиату известной докторской о Набокове и Ницше[4]
Др. Анатолий Ливри, Альтдорф, Швейцария
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
[1] См. Др. Анатолий Ливри, Системный антибелый расизм или массовая ликвидация белых народов, Наше Завтра, Москва, 2022, 288 с., ISBN: 978−5−907585−15−7.
[2] Законопроект, направленный бывшим президентом Франсуа Олландом во французский парламент о предоставлении во Франции статуса «научного беженца» (réfugié scientifique) американским исследователям, не принявшим избрание народом Дональда Трампа, один из примеров такого «демократического догматизма», ставшего моральной нормой для внеграничного истеблишмента: https://www.radiofrance.fr/franceinter/podcasts/l-info-de-france-inter/l-info-de-france-inter-3391045.
[3] См. Др. Анатолий Ливри, Набоков ницшеанец, Ст. -Петербург, 2005, 239 с., ISBN: 5589329−708−3.
[4] См. Др. Анатолий Ливри, «Профессор Дональд Бартон Джонсон», Геополитика, Москва: https://www.geopolitica.ru/article/professor-donald-barton-dzhonson.