Май 1592 года. Венеция. Джордано Бруно живёт в доме дворянина Джованни Мочениго, обучая хозяина искусству мнемоники — технике запоминания, построенной на древнегреческой логике и образах. За плечами у Бруно — двадцать лет изгнаний, лекций, трактатов. Он был монахом, отлучённым за вольнодумство. Он выступал в Париже, писал в Лондоне, преподавал в Виттенберге. Но всё, что его интересует, — не власть, не признание, а свобода мысли.
Мочениго вскоре разочаровывается. Его беспокоят взгляды Бруно на религию, магию, природу Вселенной. 23 мая он идёт в инквизицию и пишет донос. В тот же день Джордано арестован.
Следствие идёт быстро. Венецианский суд осторожен: признание философа противоречит букве, но не духу закона. На свободу Бруно не выпускают, но и пыткам не подвергают. В дело вмешивается Рим. Папа Климент VIII требует экстрадиции. Его считают старым знакомым — ещё с 1584 года, когда философ издал трактаты «О причине, начале и едином» и «О бесконечности, вселенной и мирах».
В феврале 1593 года Бруно этапирован в Рим. Его заключают в тюрьму Святого Офиса — подземные камеры монастыря. Там начинается то, что историки позже назовут самым долгим процессом инквизиции XVI века.
Список обвинений огромен. Бруно отрицает догмат Троицы, называет Иисуса философом, отвергает непорочное зачатие. Он не верит в транссубстанциацию — превращение хлеба и вина в тело и кровь Христа. Он утверждает, что звёзды — это другие солнца, а во Вселенной множество миров с разумными существами. Он допускает метемпсихоз — переселение душ. Он говорит о природе как живом, едином организме.
Допросы ведут кардиналы. Ему предлагают отказаться — не публично, не навсегда, лишь в форме подписанного заявления. Бруно отказывается. Он ведёт себя спокойно. Не отрицает — рассуждает.
«Я не отрекаюсь, ибо не знаю, в чём ошибаюсь».
Проходит восемь лет. Власть меняется, инквизиторы уходят и возвращаются. Бруно стареет. Но не отступает. К 1600 году становится ясно — компромисса не будет. 20 января его вызывают на заседание. Предлагают в последний раз: признать ошибки — и жить. Он молчит.
8 февраля выносится приговор: смерть через сожжение. 17 февраля — исполнение.
На рассвете его выводят из тюрьмы. Площадь Кампо-деи-Фьори. На нём — серая рубаха. Клин в рот — чтобы не говорил. Связанные руки. Солдаты, монахи, толпа. Бруно не кричит. Не молится. Стоит, пока не обрушивается жар.
Говорят, кто-то из присутствующих прошептал:
«Он встретил смерть с большей храбростью, чем многие живут».
Прошло почти три столетия. В 1889 году на площади, где горел костёр, появился памятник. Бронзовый, в монашеском одеянии, с капюшоном. Лицо — закрыто, руки скрыты, взгляд — в сторону Ватикана.
На постаменте — простая надпись:
«От века, который он предугадал — в знак того, что мысль не умирает».
Джордано Бруно не был мучеником веры. Он не боролся с церковью. Он просто жил иначе. Мысль, которая не укладывалась в схему XVI века, была осуждена. Его идеи подтвердились позже. Но его голос — остался в истории, как пример человека, отказавшегося солгать.
Понравилось? Тогда не тормози — садись в Машину времени, подписывайся на канал и путешествуй по самым увлекательным страницам истории!