НОЧНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ
..."Пора, пора, пора!" - зазвенел мой внутренний будильник.
Я с нетерпением ждал наступления сумерек. Оставался лишь одна нерешённая проблема: никто не согласился составить мне компанию. Среди моих друзей и знакомых не было натуралистов; у них в голове не укладывалось, как можно пойти ночью в Москве в парк, да ещё и в такой дикий, и при этом не прослыть сумасшедшим. Стоит признать, что капелька сумасшествия и самоотверженности присутствовать всё же должна, чтобы организовать и осуществить такую вылазку. Я был готов отправляться в одиночку, но в самый последний момент попутчик нашёлся. Им оказался знакомый моего друга, мой тёзка и ровесник. Со словами: "Всё интереснее, чем оставаться в общежитии", - он протянул мне большой фонарик. Я быстро посвятил напарника в детали маленькой экспедиции, мы дождались последнего трамвая и выехали к Щукинскому полуострову. Я предвкушал необыкновенную ночь!
На одном дыхании мы преодолели мост, лестничный спуск и оказались на пороге нашего ночного приключения. Первая часть маршрута пролегала вдоль искусственного, бетонного берега реки, который местами был вымыт или разрушен корнями деревьев. Город светил сзади разноцветными огнями, но мы все дальше уходили во тьму. Над рекой и вовсе царила кромешная тьма. Шорох травы под ногами то и дело спугивал крякв, и им приходилось недовольно отплывать к середине реки. Вдруг узкую полоску земли между лесом и водой оглушил резкий хлопок. Несколько мгновений нашего испуга сменил мой довольный, но приглушённый возглас: "Это он!" (рисунок 1) Когда бобр хочет скрыться от потенциальной опасности, то для моментального погружения в воду он резко бьет своим широким хвостом о поверхность, что сопровождается лопающимся всплеском. А ведь экспедиция только началась! Нам предстояло обогнуть полуостров по всей его южной береговой линии, затем задержаться на самом его кончике и только с рассветом повернуть домой.
Дикая набережная больше не преподнесла нам сюрпризов. Только соловьи подгоняли своими задорными песенками, майскими ночами они поют без устали. Мы поднялись по склону реки, который ещё не успел стать слишком крутым, как раз в том месте, где заканчивается "парадный" участок полуострова. В этом месте расположена безымянная промзона. Свет нашего фонаря потревожил её охранников, и мы видели, с какой злобой и презрением они на нас смотрят. Мы выключили фонарик. У них тоже в голове не укладывалось, как можно прийти ночью в Москве в парк, да ещё и в такой дикий! И самое главное - зачем? Не за бобрами же! Мы с напарником стали сомневаться, стоит ли вообще продолжать... Ночь будоражила в нас первобытный страх перед темным лесом.
Но природа Щукинского полуострова сама пригласила нас погостить! Со стороны леса, характерно фыркая, шурша и, беспрестанно внюхиваясь в воздух, к нам вышел..
- Это же ёж! (рисунок 2) Воскликнул я и направил на малютку вновь зажженный фонарик. Этот ещё один житель ночных лесов никак не ожидал встретить чужаков на своей укромной ночной тропке.
Часто так бывает, что при движении к какой-то далёкой цели, мы совершаем внезапные открытия, ценность которых ничуть не меньше желаемого результата. Так, после встречи с ёжиком мы не только пополнили список встреченных за экспедицию видов животных, в котором раньше были намечены лишь бобры, но и твердо решили: мы продолжаем!
Мы вошли на лесную дорогу. С обеих сторон от нее густо росли деревья. Их кроны в вышине примыкали друг к другу так плотно, что создавали почти замкнутый коридор. Тихо и темно было в этом коридоре. И всё ещё где-то вдалеке напевал соловей. Подойти к воде на этом участке было невозможно из-за чрезвычайно крутого склона, хотя он и был не так высок. Тропа уже вышла из лесного коридора и извивалась вверх и вниз, влево и вправо, огибая молодые деревья и следуя за изгибами речного берега. Возле невысоких елей повстречался нам ещё один ёж, но он не обратил на нас никакого внимания, скрывшись между ветвей. Надо отметить, что построенный мною маршрут пролегал только по южному ответвлению Щукинского полуострова. Таким образом, он охватывал почти все местное побережье реки Москвы, затем касался южного побережья Чистого залива и уходил снова вглубь леса. Остальной южный берег Чистого залива был покрыт практически непроходимыми зарослями, особенно в ночное время. Сделав небольшой привал на поваленном стволе возле песчаного пляжа, мы наконец вышли к полю. И тут я окончательно осознал, насколько удачный день выдался для экспедиции. В летнее время всё поле покрыто высоким и ароматным разнотравьем, пройти вдоль которого можно лишь по узенькой тропинке (рисунок 3). А в ту ночь был такой простор, что можно было в два счета пересечь полуостров поперёк.
Вот уже и соловей умолк: наступила глубокая ночь. Посреди поля великаном возвышается скрюченная сосна со своей могучей и широкой кроной, а по краю стоят солдатиками разнообразные деревья. Бобров пока не было, и мы, не задерживаясь, добрались до крайней точки полуострова. Этот пятачок отделен от основной части речушкой - протокой между основной рекой и заливом - которую в одних местах можно было перепрыгнуть, в других - перейти по паре досок, а где-то - не преодолеть из-за большой глубины, ширины и зарослей тростников. Весной же новый тростник ещё не подрос, а старый был плотно прижат к земле снежным покрывалом. Мы осмотрели водную гладь вокруг пяточка, но ничего не нарушало ночного покоя. Мы решили сделать ещё один привал.
За кружками теплого чая и непринуждённой беседой обо всём мы и не заметили, как природа начала меняться. Приятно уставших и полусонных, нас разбудил пронзительный крик крякв. Две утки тяжело и громко поднялись с того места, где речушка была особенно широка. Что такое?! Небо со стороны города подёрнулось едва заметным голубым сиянием: занималась утренняя заря. Мгла ещё не отступила, поэтому мы снова включили фонарик. По водной глади бежала треугольная волна, но она была совсем не такая, как от грузного бобра. Вскоре удалось обнаружить пловца - то была мускусная крыса, или ондатра (рисунок 4). Её аккуратные ушки и хвостик-ленточку я уже хорошо запомнил во время прогулок в Покровское-Стрешнево.
Округа тем временем всё больше наполнялась звуками. После столь короткой передышки очнулись соловьи, защебетали зяблики, перекликались кряквы, трещала сорока. Заскрежетал коростель. Эта неуловимая птица даже днем не даст себя обнаружить, только кричит и всё. Хор птиц быстро превратился в какофонию, территорию заливал утренний свет, фонарик больше нам не пригодился. На воде тоже стало неспокойно. Посреди Чистого залива двигались черные головы. Несколько бобров спешили на завтрак! Бросив на чужаков несколько суровых взглядов, они не решились причаливать к берегу поблизости. Мы видели, как огромный бобр выполз на берег неподалёку к дереву, склонившемуся над водой (рисунок 5). И захрустело, захрустело со всех сторон!
Несколько зверей продолжали бороздить водную гладь (рисунок 6). Иногда они с тем самым громким хлопком погружались ко дну и вновь появлялись на поверхности в совершенно непредсказуемом месте. У нас уже не было того бешенного восторга, но было глубокое чувство благоговения и торжества. Поход выдался на славу!
Просыпался лес, на обратном пути мы от усталости спели несколько знакомых песен. Не заметили, как преодолели поле, смешанный лес и вышли на бетонную дорогу. С моста послышался звонок первого трамвая: город просыпался. Люди спешили по делам, а мы - выспаться и уложить в голове нашу маленькую ночную экспедицию за бобрами.