Эти люди не увенчаны орденами Славы и другими наградами, но являются примером стойкости и мужества: в годы Великой Отечественной войны, будучи подростками, Леонид и Мария прошли фашистский концлагерь.
Необычная татуировка
Летом в разгар сезона в помощь совхозной бригаде огородниц привлекались школьники. Мы отрабатывали трудовую практику с проживанием в лагере, который располагался в непосредственной близости к огороду. На его территории были летние дачи, кухня, навес с длинным столом.
В кухне управлялась одна повариха – тетя Маруся. С детства я не люблю татуировки, какое-то предвзятое отношение у меня к этому «украшению». Однажды в окне раздачи кухни я увидела тату на ее руке выше запястья. Подумалось: «Солидная женщина, и такая нелепость!» Воображение рисовало, что там имя возлюбленного или дата рождения. Простое человеческое любопытство заставляло меня следить за этой рукой вновь и вновь. И однажды я отчетливо увидела там ряд цифр. Меня пробрало до мурашек на коже: «Порядковый лагерный номер! Значит, тетя Маруся была в концлагере?!»
Наверное, я вошла в ступор, потому что тетя Маруся сама окликнула меня, протягивая тарелку с супом: «Что, дочка, тебе поди сахарку в лапшу добавить?» Я опомнилась: «Нет-нет, не люблю молочку с сахаром». Мне было стыдно! Очень стыдно перед этой женщиной! Этот сахар – как очередной укор совести. Дело в том, что тетя Маруся, сама хлебнувшая лиха, старалась «подсластить» нам жизнь и щедро сдабривала молочные супы и каши сахаром.
Как же мы, подростки, оказались циничны по отношению к женщине, перенесшей в жизни что-то страшное, неведомое нашему поколению! Теперь я легко отвечаю на этот вопрос: мы мало чего знали. День Победы праздновался в те годы широко. Только упор в чествовании делали на фронтовиков. О тружениках тыла, а тем более о побывавших в фашистском плену, принято было умалчивать.
Расспросы мои мало чем увенчались. Родители подтвердили, что Мария Ивановна и ее муж Леонид Филиппович были в фашистском концлагере в юном возрасте: на руках у них были несмываемые порядковые номера. Вот и вся информация. И только теперь, в зрелом возрасте смогла узнать кое-какие подробности о супругах Слободенюк от их старшей дочери Ольги.
«Кто не явится – сжигать всю семью»
Семьи Лёни и Маши, проживавшие на Украине в Днепропетровской области Изяславского района в разных населенных пунктах, не успели эвакуироваться. Территория была оккупирована фашистами.
В 1942 году Лёня Слободенюк был увезен на работы в Германию, будучи двенадцатилетним подростком. Хрупкий, небольшой росточком Лёня среди ровесников выглядел малым ребенком. Изможденные дети загружали углем вагоны для нужд фронта. Лёня, скорее всего, умер бы от голода, как сотни, тысячи других пленных, если бы не жалость одного из немецких конвоиров. Он прятал для него кусочки хлеба, завернутые в тряпочку, прямо в уголь. Пленный и конвоир понимали друг друга без слов. Охранник показывал глазами место, где спрятан узелок, затем отворачивался с отсутствующим видом, позволяя мальчишке найти его.
В том же 1942 году, чтобы спасти семью от расправы, пятнадцатилетняя Маша Лясова сама пришла в комендатуру для отправки в Германию. Мария Ивановна рассказывала: «Был приказ полицаям: всех здоровых девчат и ребят 25-го года рождения доставить на погрузку в вагоны для отправки в Германию. Кто не явится – сжигать всю семью. Представляете? И вот говорят: «Как не могла спрятаться? Могла бы сбежать куда-нибудь в лес». Но как побежишь, когда за тебя семья пострадает?»
По прибытии в Германию пленных погнали на санобработку, унизительную варварскую процедуру. Велели раздеваться донага и обливали холодной водой из лейки с каким-то раствором. Те, кто первый прошел эту процедуру, кричали остальным: «Берегите глаза, губы, эта дрянь жжет!».
Небольшой лагерь, куда попала девушка, располагался в городе Гера в восточной части Тюрингии, в 80 км к востоку от Эрфурта.
Угнанных пленников привезли на станцию, загрузили, как скот, в товарные вагоны битком, всех вместе – ребят и девчат, молодых женщин и мужчин. Присесть негде, под ногами грязь. Сутками везли без воды и пищи. В туалет сходить некуда, только лишь на остановках и то под дулом фашистского автомата. Очень много людей в дороге умерло. На остановках их выбрасывали из вагонов.
Надежда на освобождение
Тут не дымили печи крематориев, как в больших концентрационных лагерях, но к узникам относились, как к врагам нации. Подростки трудились на радиотехническом заводе. В здание завода входили по пропускам, на груди одежды была обязательна синяя нашивка «ОSТ», за отсутствие которой узники могли оказаться в штрафном карцере.
В лагере царила муштра. Заключенных принуждали ходить строем, за промолвленное слово могли убить на месте. Заболевших никто не лечил, умерших увозили в крематории в ближайшие лагеря. Голод, холод, побои, нечеловеческие условия труда и быта, унижения, имеющие целью сделать из пленников нелюдей – всё это, олицетворяющее фашистский режим, познали и пленники Гера.
Славянские девушки держались вместе, делились последней крошкой хлеба, поддерживали друг друга.
К исходу войны пленницы почувствовали, что враг терпит поражение. Ослаб режим в лагере и на заводе. Носить нашивку уже было необязательно. Стала возможна переписка с родными. Появились так называемые «парадные» фотографии. Фашисты устраивали заключенным фотосессии в сносной одежде. Узников принуждали улыбаться – вот, мол, в каких хороших условиях они содержатся.
Всё чаще совершались авиационные налеты и гас свет в цехах. В 1945 году бомбардировками были уничтожены несколько частей города. Во время налетов узников загоняли в подвал под столовой. В такие минуты было и страшно, и радостно. Появилась надежда на освобождение. Девчата правдами и неправдами добывали хотя бы малейшую информацию о ситуации на фронте. Во время рабочей смены пытались подслушивать радио. К тому времени они уже могли понимать важное для себя из немецкой речи.
В редкие минуты досуга играли в города. Договорились называть только родные, советские города: Москва – Астрахань – Новгород – Донбасс – Сочи. – Так на душе становилось легче, – рассказывала Мария Ивановна.
Многие, в том числе и Маша, не сломились, вынесли все тяготы и лишения плена, дождались освобождения.
На Тюменской земле
Лагеря, в которых находились Маша и Лёня, освободили американцы, к исходу войны открыв 2-й фронт. После тщательной проверки пленников отпустили домой.
Ранее оккупированные территории были разрушены, разорены. Леонид и Мария ничего не нашли на родной земле, кроме пепелища. Но зато обрели друг друга. Схожие судьбы сблизили молодых людей, они поженились.
Старший брат Леонида в поисках лучшей доли отправился в Сибирь на освоение целинных земель и позвал с собой брата. Так семья Слободенюк оказалась в Сибири, в Тюменской области.
Эти люди не увенчаны орденами Славы и другими наградами, но являются примером стойкости и мужества в той далекой войне. Их счастье трудное, вытекающее из столь же трудной судьбы, но лихие испытания заставляют более чутко видеть мир и глубже ценить даже самые малые милости судьбы.
Порядковые номера на руках супругов были далеки друг от друга, но по жизни они до конца прошли рука об руку, навсегда оставшись на сибирской земле, где нашли и последнее пристанище, и остались в доброй памяти односельчан.
Ирина АНДРЕЕВА