Мне всегда нравились семейные ужины у свекрови: аромат жареной курицы с чесноком, смех Алексея, играющего с племянниками, и даже вечные споры о политике за столом — всё это было частью моего нового мира.
До того вечера, когда Дмитрий впервые посмотрел на меня так: брат мужа сидел напротив, медленно вращая бокал вина.
Его взгляд скользнул от моего лица к декольте, задержавшись на секунду дольше приличий.
— Катя, ты сегодня особенно... сияешь, — он намеренно сделал паузу, пока Алексей выходил помочь матери на кухню. — Небось, новый крем?
Смешок прозвучал как шипение змеи. Я потянула ворот блузки выше, бормоча что-то о витаминах. Но щеки горели — не от вина.
Следующий день
На следующий день Дмитрий "случайно" зашёл за забытой книгой, когда Алексей был на работе. Его пальцы коснулись моей ладони, передавая томик Бродского.
— Осторожнее, тут про любовь, — он прищурился. — Может, обсудим за кофе? Только... без Алексея. Он такие тонкости не ценит.
Ком в горле стал размером с яблоко. Я засмеялась слишком громко, будто его слова были шуткой. Но когда дверь закрылась, руки тряслись, пока я наливала себе чай.
Намёки
К пятнице намёки превратились в ритуал. Комплимент моим "узким джинсам" при всех. История о "друге", который изменял жене с невесткой.
Каждый раз — с ледяной улыбкой, позволяющей сказать: "Ты что, Кать, шуток не понимаешь?".
Но в субботу он пересёк черту. Забравшись ко мне в Instagram, Дмитрий лайкнул двухлетнее фото с пляжа, а через минуту прислал сообщение: "Жаль, я там не был... чтобы помочь с кремом от загара"*.
Надоело
— Может, это я всё выдумываю? — спросила я зеркало в ванной, пока Алексей спал. В голове крутились мамины слова: "Не позорь семью выдумками". Но тошнота при мысли о воскресном обеде у свекрови была реальнее любого страха.
На следующее утро я надела водолазку до подбородка и включила диктофон в кармане, когда Дмитрий предложил "показать новую картину в спальне". Его пальцы впились в мой локоть на лестнице:
— Ты же не хочешь, чтобы Лёша страдал из-за твоих... фантазий?
Разговор с мужем
Разговор с мужем начался со слёз. Я выложила перед ним телефон: смс, аудиозапись, скриншоты. Ждала гнева, отрицания, даже обвинений. Но Алексей молчал ровно три минуты, глядя на экран, будто видел его впервые.
— Он мой брат, — наконец выдавил он. — Но ты — моя жизнь.
Эпилог
Сейчас, глядя, как Дмитрий нервно перебирает салфетку на другом конце стола, я понимаю: семейные ужины больше не будут прежними. Но его стул теперь — подальше от моего. А Алексей не выпускает мою руку из своей, даже когда мама спрашивает, почему мы "такие серьёзные".
Иногда тени остаются даже при свете. Но я научилась носить с собой фонарик.