Всё-таки блог был больше как затычка для дырок в сыре в душе, а сейчас какая-то непривычная целостность появилась, вот и замолчала.
Ждала сначала стабильности, потом каких-то внятных итогов, чтобы не расплескать, не оборвать, не расхвастаться. Вот похудею на 20 кг, расскажу. Вот перестанут мерещиться конкуренты, устаканится положение, тогда козырну. Вот сдам на права (вот не сдала до сих пор).
Моя жизнь очень изменилась. Разом. Перерасставились акценты, я и помыслить не могла год, полгода, пару месяцев назад, что из вечно ноющей, застрявшей в детях вдруг стану.. Встану, выпрыгну, обрету.
Только почему, почему для этого должен был умереть дедушка??
С 2011 года я работала с ним. Редактировала статьи, письма, просьбы, поиски спонсоров, много, очень много всего. Была проводником, потом полупроводником между ним и компьютером. Периодически мне даже перепадала "зарплата". А ещё частые обещания пристроить, устроить, вот только у нас всё пойдёт. Помощницей, секретаршей, с моим чувством текста и умением быстро выковыривать информацию (и нахватываться по верхам).
После двух инсультов он изменился. Не сразу, но теперь я не могу вспомнить, как негласный второй отец для нас с сестрой стал понемногу терять критическое мышление.
Во что бы то ни стало добиваться своего (в частности, редакции и отправки всё более бессмысленных писем). Это казалось назойливым, утомляющим, досадной повинностью после учёбы и работы. Мы уже давно не верили в успех ни одного из предприятий по "добыче" денег.
А он просто хотел быть нужным, занятым. Оставаться кормильцем семьи, кормчим у руля. Его не смущала нарастающая слепота, потом малоподвижность, а вскоре уже и невозможность выйти из дома. Он часами сидел в душном закутке у старой батареи перед едва пашущим компом - гуглил, пока мог, позже - вслушиваясь в фон интернет-телевизора. Маленькая комнатка с вечно разложенным диваном - всё, что им с бабушкой осталось из личного пространства от чешки-трёшки, в которую понарожали четверых нас, ради которых жили они.
С какого момента я начала чувствовать тупую боль - предвестницу теперешней, посмертной? Из-за того, что рядом по сути уже совершенно другой человек, ему больше никогда не стать прежним, не понять бессмысленность своих попыток, и мы все улыбаемся и обнадёживаем его, и только бабушка гневно кричит, что он страдает ерундой. Она не принимала его даже в последние месяцы, когда сознание начало путаться. Она понимала больше, чем мы, но не давала ему права исчезнуть. Держала, тормошила, ухаживала и, конечно, остановила бы и там, тогда, если бы в реанимации давали больше, чем час посещений в день.
Одна из последних его идей была встать на учёт в центр занятости, чтобы ему дали какую-нибудь начальственную должность - сказались годы работы директором шахматного клуба и организатором всяческих фестивалей. У меня на подкорке выжжены перечисления всех регалий после стольких писем: Заслуженный работник физической культуры РФ, член Союза журналистов России и т.д. И снова, и снова обещал пристроить меня, найти деньги всем нам, закрыть свои и наши долги. Он всегда долго и подробно расспрашивал меня и Веру про всю нашу жизнь, часами слушал, анализировал, не осуждал. В последний раз мы тоже проговорили несколько часов, я смотрела на неверное время на компьютере и чуть было не опоздала за Варей на подготовку.
На отпевании после многочисленных ошибок (мы с Верой пели в разных храмах разные напевы) к нам подошёл настоятель храма - тёзка дедушки. 10 лет назад мы были с ним в одном отряде на православном форуме, тоже переломный момент в моем мировоззрении. Я посчитала добрым знаком, что именно он отпевал дедушку.
"Мне нужны певчие. Деньгами не обижу". Храм при больнице.
До моего дома 3км, 3 минуты на машине. Вера сразу уходит в отказ, ей далеко и неудобно. Я поспешно соглашаюсь, беру визитку, не обещая подумать.
Так началась вставьте любую пафосную метафору
Так дедушка нашёл мне работу.