Вторую свою рецензию, в условиях учебной практики, я написала на сборник стихотворений Максима Ершова "Сигнальный экземпляр", и в майском номере литературного журнала "Москва" она была опубликована.
Рецензия:
"Приближается вторая годовщина кончины талантливого поэта, члена Союза писателей России, лауреата ежегодной премии за лучшие произведения журнала «Наш современник», автора четырех поэтических книг — «Флагшток» (2011), «Марафет» (2017), «Полдень» (2020), «Сигнальный экземпляр» (2021) — Максима Александровича Ершова. И потому хочется вспомнить его стихотворения, особенно те, которые вошли в последний сборник.
Максима Ершова сложно сравнить с классиками. К сорока пяти годам его авторский стиль сложился и устоялся. Но что возраст? Поэт вне этого. Он сбросил с себя налет мимесиса. Ученичество присуще поэтам в юные годы, Ершов самобытен. Он поэт нашего времени, поэт современного русского языка. И пусть грубость и ненормативная лексика, которые присутствуют в его стихотворениях, в поэзии чаще всего отталкивают читателя, стихам Ершова это как-то идет.
Твои лесбиянки (да слушай!) меня достали.
Сосцы их — резцы, обмакнутые во мглу.
Следует приятная теплота:
я снова тащу холодца и гематогена
из лучших, природой созданных толстяков.
Подумай: в рассеянье этом — ты мгновенна,
наверное, даже мгновенней моих стихов.
Почерк Ершова узнаваем по использованию неизбитых образов — большая сложность, когда за плечами три века великой русской литературы. Но он умел их находить. Убедиться в том легко, читая стихотворение «Параллели»:
Я композитор в ритме tempo,
я озорной гиппопотам,
я приколачиваю небо
к твоим разверзшимся устам...
Я тоже существую в мифе.
Я потускневшая звезда.
Я приколачиваю грифель
к туману чистого листа.
Вместе с этим поэтика Максима Ершова не отгораживается от «всего плохого», а скорее наоборот. Новое время дает новые возможности, свободу действий в искусстве, и Ершов воспользовался этим. Он не использует аллюзий, он говорит прямо. Многие его стихотворения отображают гражданскую позицию («Шоу», «Мысли за последним бокалом») — это ли не особенность сегодняшнего дня?
Когда с небес снимаю колокол,
мир превращается в дурдом!
Куда нас, люди, тащат волоком?
Пора задуматься о том!
Кто продвигает эту Унию?
Кто подписал ее, подлец,
прибавив власти скудоумию
и бессердечию сердец?
Где взять нам лидера прекрасного,
кто скинет горькую печать,
чтоб нам хотя бы первоклассного
идиотизма избежать?
Но Ершова нельзя обвинить в стремлении «поймать волну», угодить либеральной общественной элите, стать своим в тусовке. За каждой строчкой в этих стихотворениях стоит сердечная боль за «тоскующую Родину». И в этом Ершов остается верен главной традиции, заложенной учителями-классиками, — хранить верность отечеству. «Ум, честь и совесть страны», «Заводчанин», «Майский марш» блестящее тому подтверждение.
Чистой лирики в сборнике почти нет, зато есть смешение родов, очевидные смыслы. Такие стихотворения хочется читать и перечитывать.
Всю зиму на грани скандала
жила, будто в крайней нужде,
на утреннем кофе гадала,
писала: да где ж ты? ну где...
А он со своей страстотерпкой
усмешкой на пухлой губе
писал сообщения стервам,
но жил — в ней, как ветер в трубе,
а он, исчезающий некто,
держался, быть может, лишь тем,
что верил в названье проспекта,
в двутавры сердечных систем.
Что в этом стихотворении есть? Тут цепляешься за мысль, спотыкаешься об образ. Тут «фужерная мгла», «березово лето», всепрощающая душа. И хочется накручивать тонкую пряжу филологических догадок дальше. Любой читатель, вне зависимости от образования, сумеет увидеть на примере стихотворений Максима Ершова разницу между «стихосложением» и серьезной поэзией.
Несомненно, именно жизненный опыт, биография изъяли из стихотворений Ершова свободный полет, «соловьиные трели», очаровательную лирику, но тем он и интересен. Сборник «Сигнальный экземпляр» — это не только литературное мастерство, это познанная жизнь. И отныне эту жизнь, эти «голые» тексты будут разбирать отдельно от автора, но разбирать будут."