Как известно, царь Иван Грозный был сыном великого князя Василия III от второй жены – Елены Глинской. А первой женой князя была Соломония Сабурова. И ее судьба не только трагическая, но и весьма загадочная.
Соломония Сабурова происходила из старинного боярского рода Сверчковых-Сабуровых. Ее предки никогда не занимали никаких важных государственных должностей и не особо к ним рвались. Лишь отец Соломонии получил чин окольничего, когда она стала женой Василия III.
Великий князь выбрал ее на смотре невест. 500 девушек со всей Руси специально для этого свезли в Москву. Брак был заключён 4 сентября 1505 года. Впервые в истории государства правитель женился не на заграничной принцессе, и не русской княжне, а на простой дворянке, пусть и боярского рода.
Кстати, смотр невест тоже проводился впервые. Тут Василий скопировал византийские традиции. Многие представители духовенства, кстати, такой способ выбора будущей жены категорически осуждали. Но ещё большее возмущение вызвало то, что произошло спустя 20 лет.
Правда, поначалу ничего не предвещало трагедии. Брак оказался вполне счастливым, если не считать того, что Соломония так и не смогла родить Василию ребенка. А он не хотел оставлять престол кому-либо из своих братьев. Василий даже запрещал им жениться, пока у него не родиться наследник.
Но время шло, а дело с мертвой точки не даигалось. И тогда Василий решил совершить то, что не один раз будет проделывать его английский коллега Генрих VIII, а именно – развестись с Соломонией. Но это легко сказать, а практически – разводов на Руси не было.
Боярская дума эту идею поддержала, а вот церковники категорически отвергли. Монах Вассиан Патрикеев, которого великий князь называл своим наставником, прямо указал Василию III, что Священное Писание не допускает разводов. Бывший митрополит Варлаам, сложивший полномочия в 1521 году, при первых же разговорах великого князя о разводе, начинал предавать анафеме подобное «беззаконие».
Роптали и многие бояре – виданое ли дело? Но для Василия III на первом месте стоял династический вопрос. Он нашел поддержку у митрополита Даниила, и осенью 1525 года развод состоялся.
Поскольку процедуры расторжения брака в Московской Руси не существовало, пришлось прибегнуть к обходному маневру - постричь бывшую супругу в монахини.
При этом говорили, что Сабурова всячески сопротивлялась постригу – отказывалась участвовать в обряде, растоптала монашеское облачение и сыпала проклятиями. Чтобы ее утихомирить, по слухам, ее даже пришлось избить кнутом. Впрочем, утверждал это австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн, который при обряде пострижения не присутствовал.
При дворе же князя активно распространяли версию, будто Соломония сама попросила великого князя отпустить ее в монастырь. Она, дескать, все осознала и не хотела становиться на пути государственных интересов.
Если это так, то Василия не в чем винить – случаи, когда жены древнерусских князей добровольно уходили в монастырь, были хорошо известны. Брак при таком раскладе, само собой, считался аннулированным. Так что Василий III благополучно умыл руки.
А Соломонию поместили в Покровский монастырь города Суздаля, который она патронировала, ещё будучи великой княгиней. А Василий III в 1526 году благополучно женился на дочери литовского магната Елене Глинской.
Смирившаяся со своей участью Сабурова тихо и праведно жила в Суздале под именем Софьи. Правда, во время регентства Глинской при малолетнем Иоанне – будущем Грозном, ее отправили в ссылку в Каргополь, но после смерти регентши вернули в Суздаль. Там она и умерла в 1542 году.
На этом кончается официальная версия этой истории, и начинается неофициальная.
Версия неофициальная
Вскоре после второй свадьбы великого князя по Москве поползли слухи, что обвинение Сабуровой в бесплодии было ложным. Говорили, что Василий III просто хотел породниться с Глинскими, которые находились в оппозиции к правителю Литвы Сигизмунду I, и искали покровительства Москвы. Василию же была важна их поддержка, поскольку назревала большая война с Литвой. Так что участь Сабуровой была решена задолго до пострига. А Василий просто дожидался, пока Елене Глинской исполнится 15 лет – недаром, о разводе он заговорил ещё в 1521 году.
Кроме того, Москва полнилась слухами, что Соломония, уже находясь в монастыре, родила мальчика, которого назвали Георгием.
Василия III все эти слухи сильно раздражали. Вскоре концов он отправил в Суздаль доверенных дьяков, чтобы те провели тщательное расследование. И, судя по всему, слухи подтвердились. Во всяком случае, Покровский монастырь получил в подарок несколько сел, а сама Сабурова – село Вышеславское. За что? За красивые глаза? То ее плетью загоняют в келью, а то вдруг ни с того, ни с сего дарят село.
А спустя некоторое время Василий III приказал построить у Покровских ворот обетную церковь во славу святого Георгия. Обычно московские князья поступали так при рождении сына. Посвящение святому зависело от выбора имени мальчика, а место строительства церкви могло намекать на семью или личность жены. Например, когда Елена Глинская родила сына Ивана, то была возведена церковь Иоанна Крестителя на Старой Ваганьковской дороге, которая переходила в Литовский тракт. Опять все совпадает.
Ложная гробница
Получается, что Василий III как бы и не отрицал, что Сабурова родила ему сына. По некоторым сведениям, великий князь в 1529 году даже посылал в Суздаль доверенных лиц, чтобы забрать мальчика у Соломонии.
Но она ребенка не отдала – сказала, что он умер, и даже показала скромную гробницу. Скорее всего, Сабурова сделала это не только из мести, а ещё и из опасения, что Глинские постараются убить ее сына.
Скорее всего, великий князь подозревал, что бывшая жена могла утаить ребенка. Не зря же в Покровский монастырь ещё несколько раз наведывались ближние бояре Василия III.
И скорее всего, Соломония отдала сына на воспитание кому-то из дальних родственников. Потому что однажды она как-то проговорилась, бросив очередным царским посланцам: «Когда он (сын) облечется в величие свое, то отомстит за обиду матери».
Разумеется, ребенка искали, но поиски результатов не дали. При этом весьма разветвленный род Сверчковых-Сабуровых за два десятилетия потрепали так основательно, что он вскоре пресекся.
Существовал ли на самом деле сын Соломонии? Вполне возможно, что да. В 1934 году учёные нашли тому косвенные доказательства. Археологи тогда вскрыли ту самую гробницу, на которую Сабурова указала в 1529 году дьякам Василия III. Вместо скелета в гробу лежала полуистлевшая деревянная кукла в шелковой рубашке, какие носили в XVI веке знатные дети 3-4 лет.
Зачем понадобилось это ложное захоронение? Так чтобы скрыть, что ребенок жив. Если бы по указу Василия III гробницу вскрыли, то решили бы, что сдвинувшаяся умом Соломония напридумывала небылиц, и в результате обрядила в царские одежды куклу и похоронила ее.
Рассказ английского капитана
Слухи о царевиче Георгии не утихали несколько десятков лет.
Чаще всего народная молва отождествляла его с легендарным разбойником Кудеяром – эдаким Робином Гудом на русский лад. По преданиям, он долго промышлял в лесах между Шуей и Суздалем, а потом неожиданно исчез – переселился «за море». Не то в Персию, не то в Ливонию – туда, где по нему скучала мать.
Стоп! Как мать могла скучать, если она умерла в монастыре? А вот как раз со смертью Соломонии все очень туманно.
Известно, что Иван Грозный долгие годы искал следы своего старшего брата. Разумеется, не для того, чтобы обнять любимого родича, а чтобы убрать опасного конкурента.
Царь несколько раз требовал давно списанное в архив дело о «бесплодии великой княгини Соломонии» и отчёты отцовских эмиссаров, ездивших в Покровский монастырь. Также по приказу Грозного снова и снова опрашивали монахинь, знавших инокиню Софию.
И кое-что интересное Иван Васильевич всё-таки нарыл. Например, престарелые монахини вспомнили, что по возвращении из Каргопольской ссылки в 1538 году Соломония невозможно стало узнать – это была, практически, другая женщина, гораздо моложе и начисто лишённая былого великокняжеского лоска. Другие монахини утверждали, что Сабурову вообще в Суздаль не возвращали, а в 1542 году в Покровском монастыре умерла совсем другая инокиня по имени Софья.
А ещё Иван Грозный, безусловно, слышал рассказ капитана Ричарда Ченслера – первого английского моряка, попавшего в Россию. Произошло это в 1553 году, а до этого капитан много раз ходил в ливонские порты и утверждал, что видел в Риге «бывшую русскую королеву Софию с сыном».
В Москве его словам не поверили, или не захотели поверить, решив, что англичанин просто что-то перепутал. Однако, рассказ Ченслера может быть как раз тем недостающим пазлом, с помощью которого и сложится вся картина.
Возможно, что родственники Сабуровой не только спрятали ее сына, но и помогли ей самой в 1538 году бежать за границу. А Георгий-Кудеяр вполне мог подрасти и податься в разбойники. А разбогатев, он мог захотеть воссоединиться с матерью. Словом, дела давно минувших дней, преданья старины глубокой.