Глава 5
Мать пришла в хорошем настроении, неся в дом картину.
Алена начала расспрашивать, что за картина, и откуда?
– На работе подарок сделали, в честь профессионального праздника.
Повесив картину на стене в спальне, мать и дочь любовались результатом. Вечером она подошла к картине и стала рассматривать ее. На картине была изображена старая хижина в лесу, и чем дольше она смотрела на нее, тем больше картина становилась реалистичной, листики стали шевелиться, подуло ветерком и…
Аленку затянуло в эту хижину на стене, и она как мешок с картошкой рухнула на какую – то лавочку, стоящую возле печки.
– Странно. Я что? В хижине?
Она стала осматриваться. А хижина то большая. Большая комната, печка старинная, явно топится дровами, стол большой посередине, стулья деревянные, и кровать, или даже больше похоже на лежанку из соломы. Также стояло что- то вроде комода, с ящичками, баночками да скляночками.
Пока она осматривалась, возник какой – то шум за дверью хижины и с грохотом в комнату ввалился дедушка, лохматый и грязный, но что поразило ее больше всего, глаза у дедушки были голубые-голубые и очень добрые, как ей показалось.
Кряхтя, старичок зашел в хатенку и, обернувшись, застыл, увидел девочку лет 12, хмыкнул и произнес:
– Не думал, что мне пришлют такую внучку? Ты же совсем маленькая!
– Я не понимаю о чем вы, дедушка?
– Зови меня Иван Иванычем, и я не совсем дедушка, я – Леший – хранитель леса, и лет мне всего 469.
– Вы меня обманываете, столько не живут – сказала, улыбаясь, Алена.
– Ну, это обычные люди не живут, а мы хранители природы живем, и я еще сравнительно молодой, вон Баба – Яга, что на опушке, той уже около 800 лет. Хватит разговоров, тебе пора приниматься за работу!
– За какую работу? – удивилась Аленка
– Тебе нужно за ночь успеть вымыть эту хижину, постирать все мое тряпье, по дому сделать все, что положено делать девушке, ну или девочке, прибраться нужно.
– С какой стати я должна что-то делать? Я даже не понимаю, как здесь очутилась!
-Ну, как очутилась тебе еще рано знать, но неужели ты не поможешь дедушке с уборкой?– улыбаясь, ответил Леший, тем более, пока, меня не удовлетворит результат, домой ты не вернешься.
Только сейчас Алена осознала, что это не сон, а самая настоящая явь, что Леший существует и все что с ней происходит, происходит на самом деле.
Тем временем Иван Иваныч достал деревянное ведро поставил перед ней и сказал:
– Колодец во дворе, мыло вот в этой склянке, а я немного отдохну, залез на печку и захрапел.
Алена подумала, что в любом случае надо помочь дедушке, каким бы волшебным образом она не очутилась здесь, а это все же дедушка, а пожилым людям надо помогать, решила Алена и, взяв ведро, пошла за водой.
Выйдя из дверей во двор, она ахнула, была ранняя осень, листья уже начали желтеть, но тепло никуда не ушло, стоял умопомрачительный запах леса, травы, деревьев, полевых цветов. Посреди двора стоял старинный колодец, она видела такие только в сказках, да в фильмах, надо было крутить ручку, чтобы набрать ведро воды. Ее захватил, какой то интерес и жажда приключений, кинув ведро в колодец, она стала его поднимать. Это оказалось не слишком легким занятием, пролив первое ведро при попытке поднятия, с досадой она опустила ведро во второй раз, второй раз получился более удачным и, наполнив ведро чуть больше половины, она отправилась снова в хижину.
Встав посередине и поняв, какой огромный фронт работы ей предстоит и что даже за ночь она, наверное, не успеет тут все перемыть, взяв тряпку, которую дал дедушка и, порвав ее на две части, она принялась за работу.
– Наверное, нужно начать с окон, дома я всегда так делаю – подумала девочка.
Помыв окно, она принялась за тот край, где стоял комод и кровать. Выдвинув ящик в комоде, она удивилась, обнаружив стерильный порядок, вещи лежали в идеальном порядке, все отдельно нижнее белье, постельное белье, свитера, и даже тулуп внизу. В отдельном ящичке лежали скальпель, нитки, игла и все что нужно для проведения хирургической операции.
– А дедушка то современный, и все- то у него есть. Да и чистоплотный оказался. Зачем тут я?
За работой она не заметила, как совсем стало темно в хижине, и только она подумала, где же взять свечу и огонь как начали зажигаться светлячки в доме, и стало все видно, но свет был такой умиротворяющий, что жутко хотелось спать.
Протерев всю мебель, она подошла к печке.
– И как ее мыть? В квартире печки нет, вроде как то надо выгребать золу? Сначала помою посуду, а потом примусь за саму печку, да и Иван Иваныча трогать не хочется
– оставив раздумья на потом, она пошла снова за водой. Но на улице темно, как же быть, набрав в руку светлячков и посадив их к себе на плечи, она пошла как светящийся фонарик к колодцу. Набрав в очередной раз воды, она принялась за посуду.
– Интересные у него кастрюли и чашки, почти все чашки деревянные, а вот кастрюли чугунные, котелок вроде золой чистят. Так и не оттерев котелок золой, Алена бросила его в сторону. Это до того расстроило девочку, что со слезами на глазах она снова пошла за водой. Не обратив внимания на то, что стало уже светать, она подошла к колодцу, и внезапно заметила волка, он был огромный, серый и страшный и смотрел прямо на нее. Сделав пару шагов назад, он как будто передумал и направился к девочке. Девочка застыла от страха на месте, боясь пошевелиться, а волк, смотря ей прямо в глаза медленно приближался. И тут она услышала:
– Мне больно! Помоги!
Эти слова вывели ее из ступора, и она опустила глаза вниз. Волк подавал ей лапу, на лапе была рана, покрытая шевелящейся массой. Девочка села поближе, чтобы рассмотреть и отшатнулась, в ране ползали черви, прислушалась и услышала, как они чавкают и едят его.
– Подожди, я сейчас!
Кинулась в хижину в сторону комода, где видела хирургические принадлежности, схватив пинцет, побежала обратно к волку. Он ее ждал и не тронулся с места. Чувствуя, как по спине побежали мурашки, превозмогая свое отвращение, Алена стала пинцетом вытаскивать из раны опарышей. Она один за другим вытаскивала их, отрывая от раны. Каждый раз, когда рука срывалась, и опарыш оставался в ране, волосы на ее голове становились дыбом, но она упорно продолжала свое занятие.
Она не заметила, как Леший вышел из избы, и смотрел на девочку, стоящую перед волком на коленях и вытаскивающую опарышей.
Не видела она и того, как Леший подмигнул волку, а тот посмотрел на нее и как будто кивнул. Вытащив последнего червяка из раны, она подняла голову и увидела, как Иван Иваныч с какой – то склянкой стоит рядом.
– Ну, давай, Аленушка, ты молодец внученька, дальше я сам.
Он стал мазать мазью рану волка, и она на глазах стала затягиваться.
Алена села на траву, ее колотило то ли от холода, то ли от пережитого потрясения, Иван Иваныч сел рядом, обнял ее и говорит:
– Ну что хату не убрала?
– Не успела. Да и с печкой и с котелком не знаю что делать.
– Ну что ж, иди домой, я отпускаю тебя, а то мать волноваться будет.
– Но я же не доделала!
– В этот раз я сам все доделаю, подойди к картине, которая висит на стене и произнеси « Домой возвращаюсь, Леший отпустил» картина все сделает сама. Иди, а то совсем околеешь, и не успеешь на уроки.
Очнулась она в своей постели, ее трясло от холода, но любимое одеяло из верблюжьей шерсти согрело её, и совсем не хотелось выползать из кровати. Из кухни мать крикнула, чтобы она просыпалась и шла в школу. Алена промычала что-то нечленораздельное и снова уснула.
Проснувшись часов в одиннадцать утра, она поняла, что безнадежно опоздала в школу. В двенадцать, на обед, должна прийти мать – вот попадет. Собрав портфель, обувь, и одевшись как на уроки, она нырнула под кровать и снова заснула.
Проснулась от того, что мать ходила по дому, Алена боялась пошевелиться и вздохнуть. Проведя так около часа, и убедившись в том, что мать ушла на работу, она вылезла из под кровати...