В моём местоубежище в городе адского солнца два жирных плюса,
с лихвой перекрывающие всяческие минусы – адекватные, тихие соседи и
невероятной красоты закаты....
Невероятные закаты...
Так просятся на полотно.
В них сожалений киловатты,
Что жизнь –– бездарное кино.
Воскресение – день лени,
А закат – по расписанью.
В шкуре мирного тюленя
Я ворчу на мирозданье.
Мироздание в обиде.
Предлагает мне покушать
Пару тройку жирных мидий
Иль сосиски «Молокуши».
Да, зачётное названье:
Мало-клуши-много-цацы.
И смеётся мирозданье
Над рифмовками паяца.
Есть ещё сосиски круче,
Что зовутся: «Папа может».
Может папортник окучить.
Папа-зол? Спаси, о, Боже!
Ибо вариаций масса
От названия такого.
Может папа? Или пасс он?
Смысл в азарте смехослова
Поменяем, чуть добавив,
Пару слов в разрезе темы.
Папа может кинуть камень
И спаять vkонтакте клеммы?
– Он ещё чего-то может?!
Выпить за прекрасных дам,
Чтоб с мурашками по коже,
Те впустили папу в храм?
Да, конечно, папа может.
Может много папа наш.
Кран починит осторожно
И заточит карандаш.
А потом сосиски сварит.
«Папа может» назовёт.
И с улыбочкой на харе
В них добавит горький мёд.