Глава 1: "Бабушкины намерения"
Кабинет нотариуса Бориса Семеновича Левинсона напоминал архив: стеллажи с папками, тяжелые шторы, приглушавшие свет, и массивный дубовый стол, за которым он работал уже тридцать лет. На стене висели часы с маятником — подарок клиента, чью фамилию он давно забыл. В дверь постучали трижды, словно боясь нарушить тишину.
— Войдите! — Борис Семенович поправил очки, наблюдая, как в кабинет входит пожилая женщина. Она несла сумку-тележку, набитую бумагами, а за ней робко следовал секретарь Иван Александрович с подносом, на котором дымился чай в хрустальной кружке.
— Здравствуйте, — голос бабушки дрожал, но в нем слышалась решимость. — Мне нужно оформить дарственную. Дом и землю — племяннице.
Нотариус жестом пригласил ее сесть.
— Прежде чем начать, должен предупредить: дарение — это безвозвратная сделка, — он сложил руки на столе, глядя ей прямо в глаза. — После подписания вы потеряете все права на имущество. Даже если племянница…
— Наденька — золото, а не племянница! — перебила бабушка, доставая пачку документов. — Она мне как дочь. Всю жизнь заботилась: продукты приносит, в больницу возит… А я старая, скоро и ходить не смогу. Пусть дом будет ее.
Борис Семенович взял папку и начал листать бумаги: свидетельство о собственности, кадастровый паспорт, справка об отсутствии долгов… Всё в порядке.
— Понимаете, — он откинулся на спинку кресла, — я обязан спросить: нет ли у вас других наследников? Дети, внуки? Они могут оспорить дарственную.
— Дети погибли в аварии, — женщина потупила взгляд. — Внуки в Америке, им до меня дела нет. Только Надя…
Нотариус вздохнул. Он видел, как светились ее глаза при упоминании племянницы. Но опыт подсказывал: родственная любовь часто слепа.
— Последний вопрос, — он сложил пальцы «домиком». — Вы уверены, что племянница не изменит отношение, став собственницей?
— Да вы что! — бабушка ударила ладонью по столу, зазвеневла посуда на подносе у Ивана. — Она же клятву давала на могиле родителей!
— Хорошо, — Борис Семенович протянул ей заявление. — Подпишите здесь. Оформление займет неделю: нужно запросить выписки из ЕГРН, проверить чистоту сделки…
Глава 2: "Подпись под вопросом"
Через семь дней бабушка вернулась с племянницей. Надежда, женщина лет пятидесяти в строгом пальто, нервно теребила перчатки.
— Всё готово? — спросила она, избегая взгляда нотариуса.
— Да, — Борис Семенович разложил на столе договор дарения. — Еще раз напоминаю: после подписания вы станете единоличной собственницей. А вы, — он повернулся к бабушке, — потеряете право даже на проживание в доме.
— Надя не бросит, — бабушка потрепала племянницу по руке. — Верно?
— Конечно, тетя, — та замялась. — Я же обещала…
Нотариус нахмурился. В голосе женщины он уловил нотки сомнения.
— В договоре можно прописать условия, — предложил он. — Например, ваше право проживать в доме до конца жизни.
— Не надо! — бабушка махнула рукой. — Мы и так договорились.
Борис Семенович пожал плечами.
— Тогда подписывайте.
Перо скрипнуло по бумаге. Когда бабушка выводила свою фамилию — «Людмила Петровна Зайцева» — ее рука дрожала.
— Поздравляю, — нотариус поставил печать. — Теперь дом ваш, Надежда Викторовна.
Племянница потупила взгляд, словно боясь встретиться глазами с теткой.
Глава 3: "Крик души"
Ровно через год в контору ворвалась Людмила Петровна. Ее платок съехал набок, а в глазах стояли слезы.
— Она меня выгоняет! — закричала бабушка, хватая нотариуса за рукав. — Говорит, продает дом!
— Успокойтесь, — Борис Семенович усадил ее в кресло и кивнул Ивану, чтобы тот принес воды. — Что случилось?
— Надя… — старушка всхлипнула. — Сначала перестала звонить. Потом заявилась с каким-то мужчиной — риелтором! Говорит: «Тетя, переезжай в дом престарелых, тут ремонт делать будем». А это мой дом! Я там родилась!
Нотариус сжал губы. Он предчувствовал этот визит.
— Вы же подписывали договор без условий, — он открыл папку с копией дарственной. — Закон на стороне Надежды Викторовны.
— Но она клялась! — бабушка ударила кулаком по столу. — В церкви свечку ставила, что не предаст!
— Устные обещания не имеют силы, — Борис Семенович вздохнул. — Вам придется обращаться в суд. Доказывать, что племянница злоупотребила доверием.
Глава 4: "Судьбоносное заседание"
Судья, женщина лет сорока с холодным взглядом, просматривала исковое заявление. В зале пахло затхлостью и надеждами, которые вот-вот разобьются о параграфы законов.
— Истец, Людмила Зайцева, требует признать договор дарения недействительным, — монотонно бубнил секретарь.
Адвокат бабушки, молодой человек в недорогом костюме, зачитал доводы:
— Ответчица воспользовалась беспомощным состоянием истицы! Моя клиентка страдает деменцией!
— Это ложь! — Надежда вскочила с места. — У тети ясный ум! Она сама настояла на дарственной!
— Молчать! — судья стукнула молотком. — Есть медицинские заключения?
Адвокат потупился. Бабушка не соглашалась проходить обследование, боясь «позора».
— Вызывается свидетель — нотариус Левинсон, — объявила судья.
Борис Семенович, нервно поправляя галстук, занял место у микрофона.
— Подтверждаете, что Людмила Петровна была в здравом уме при подписании?
— Безусловно, — кивнул он. — Она четко отвечала на вопросы, понимала последствия.
— Значит, оснований для отмены дарственной нет, — заключила судья. — Иск отклоняю.
Людмила Петровна зарыдала. Надежда, бледная, выбежала из зала.
Глава 5: "Неожиданный поворот"
Через месяц в контору нотариуса вошла Надежда. Ее лицо осунулось, под глазами залегли тени.
— Хочу вернуть тетке дом, — бросила она, плюхнувшись в кресло.
— ?! — Борис Семенович чуть не выронил ручку.
— Это кошмар, — женщина сняла перчатки дрожащими руками. — После суда родственники названивают: «Как ты могла выгнать старуху!» А я и не выгоняла! Риелтор приходил по просьбе тети — она хотела сделать ремонт! Но кто-то пустил слух, будто я продаю дом…
— Почему не объяснили в суде? — нотариус нахмурился.
— Пыталась! — Надежда сдавленно засмеялась. — Но тетя поверила сплетням. Устроила истерику, назвала меня Иудой… А потом эти звонки, угрозы от «доброжелателей»… Лучше отдам дом, чем сойду с ума.
Борис Семенович достал бланк договора.
— Дарственную можно оформить, но тетя должна согласиться. И… — он посмотрел на нее поверх очков, — готовы ли вы к тому, что через полгода она снова обвинит вас в чем-нибудь?
— Готова, — Надежда закрыла глаза. — Лишь бы это закончилось.
Глава 6: "Танцы с документами"
Процесс растянулся на месяцы. То Людмила Петровна «забывала» паспорт, то Надежда уезжала в командировку. В день подписания в здании отключили свет.
— Может, это знак? — усмехнулась Надежда, когда они с теткой в темноте нащупывали выход.
— Не смейся, — буркнула бабушка. — Ты сама виновата…
— Тетя, хватит! — племянница резко обернулась. — Я возвращаю вам дом! Чего вы еще хотите?
Иван Александрович, освещая путь фонариком телефона, подумал: «Лучше бы они подрались здесь, чем в кабинете».
Глава 7: "Финал… или начало?"
Через полгода они все же подписали обратную дарственную. Надежда вышла из кабинета, швырнув ключи на стол:
— Больше никогда.
Людмила Петровна, ликуя, обняла папку с документами:
— Мой дом! Мой!
Нотариус наблюдал, как они расходятся в разные стороны. В его практике это был не первый случай, когда «дар» превращался в проклятие.
— Иван, — он обернулся к секретарю, — что бы вы сделали на их месте?
— Сжег бы дом, — мрачно пошутил тот. — Или подарил врагу.
Эпилог
Через неделю Борис Семенович узнал, что Людмила Петровна передумала и решила завещать дом приюту для кошек.
«Круг замкнулся», — подумал он, допивая остывший кофе. Где-то звонил телефон, но отвечать не хотелось.