Я стою перед витриной в Музее семьи Рерихов в Санкт-Петербурге и разглядываю изящные акварели — тонкие лепестки пионов, стрекозы с полупрозрачными крыльями.
«Ботанические» рисунки из альбомов Нины Эрнестовны разных периодов её жизни – от 1910-х до 1950-х. Рядом — серебряный подстаканник с витиеватым узором, будто кружево из металла.
"Мы теряем не вещи — мы теряем память о людях, которые их создавали" — сказала одна из посетительниц этой выставки.
Автор этих работ — Нина Фогт, ученица Рериха, чьё имя сегодня знают лишь специалисты.
Почему так вышло? И почему её история так трогает меня, человека, далёкого от ювелирного искусства?
Нина Эрнестовна Фогт (урождённая Вехтерштейн) почти наша современница. Она родилась в 1887 году в Петербурге. В 1906 году поступила в Рисовальную школу Императорского Общества поощрения художеств — как раз тогда, когда её возглавил Николай Рерих.
Её талант был очевиден: две серебряные медали, пенсионерская поездка в Италию, учёба в Академии художеств. Но революция перечеркнула планы — диплом так и остался незаконченным.
В 1933 году её назначают художественным руководителем эмальерной фабрики ЛенИЗО.
Здесь она создаёт те самые изящные вещи — портсигары, подстаканники, броши с цветной эмалью. Её работы продают за границу, чтобы зарабатывать валюту для СССР.
Война изменила всё. Фабрика начинает делать нагрудные знаки с портретами - барельефами Сталина, Ленина, Ворошилова, Кирова, Горького. Её работы дарили Сталину, продавали в Гостином дворе, но имя создателя быстро забыли.
Нина Эрнестовна получает медаль «За оборону Ленинграда».
Я смотрю на её блокадные зарисовки — тонкие линии на пожелтевшей бумаге.
Как в этом аду она находила силы создавать такую красоту?
1965 год. Нине Эрнестовне Фогт — 78.
В руках — только что вышедшая книга «Художники вещей». Страница 127: «...безвкусица... купеческие вкусы... мещанство...» Её жизнь названа «отсталой». Как же так вышло?
«Ваши розочки нам не нужны — даёшь спутники!»
В конце 1950-х ювелирная отрасль стала полем битвы поколений:
- Молодые дизайнеры требовали «современности»: геометричные формы, минимум декора, космические мотивы.
- Технократы ненавидели ручной труд: «Скань? Эмаль? Это же кустарщина! Надо штамповать!» Настоящая причина: ручная работа стала нерентабельной.
- Партия искала «искусство для народа» — дешёвое и идеологически правильное. Нужен был дешёвый штампованный ширпотреб.
Именно тогда изделия Фогт попали под раздачу. В той самой книге 1965 года её стиль назвали:
«...образцы мещанской безвкусицы... пестрота, чуждая советскому человеку... пережиток купечества...»
Представьте: вы много лет возрождаете почти утраченное ремесло, пережили блокаду — а теперь ваши работы называют «позором эпохи».
Эти строки из статьи искусствоведа, опубликованные в книге, все это касается Ленинградской ювелирной фабрики:
... Наше время - величественная эпоха строительства коммунизма. Как же развивается современное советское ювелирное дело? Увы, оно еще во многом отстает от стремительного бега нашей жизни, часто остается на старых позициях, не поспевает за быстрой сменой моды, а среди его изделий (и чаще всего изделий массового производства) еще встречаются образцы мещанской безвкусицы...
... с прочно укоренившимися на фабрике традициями - подражанием давно ушедшим в прошлое мотивам так называемого "ложнорусского " стиля, столь характерного для прикладного искусства и архитектуры России в конце XIX - начале XX века. В украшении громоздких и дорогостоящих золотых и серебряных чарок, стопок, подстаканников, пепельниц, чайных сервизов и других подобных изделий (которые еще и сейчас можно встретить на прилавках наших ювелирных магазинов), преобладала эмаль, расцвечивающая орнамент из скани, почти сплошь покрывающий всю поверхность вещи. При этом многоцветная палитра эмали в сочетании с мелкотравчатым сканным узором превращала предмет в подобии очень пестрой, да к тому же и весьма дорогой бонбоньерки.
... пестроты красок эмали и изобилия украшений, которые отличали большую часть ранее выпускавшейся фабричной продукции, отвечавшей скорее купеческим вкусам конца XIX века, чем нашей современности...
... наиболее отстающих отраслей производства - ювелирную эмаль...
После войны её стиль вдруг объявляют «устаревшим».
Тем не менее, изделия с её ни на что не похожим дизайном продолжали выпускаться вплоть до 1990-х годов, став настоящим брендом в мире ювелирного искусства.
Ей больно это читать. Ведь именно она сохранила почти утраченное искусство русской филиграни. И теперь её наследие называют «ненужным»?
И всё-же, почему её «забыли»? Вот они - неудобные факты:
- Её искусство было слишком «царским» — тонкая филигрань и эмали напоминали дореволюционные традиции.
- Ручная работа = «буржуазная роскошь» — в эпоху гонки за массовостью такие вещи казались архаикой.
- Она пережила свою эпоху — её ученики уже создавали лаконичные броши с серпами и молотами.
Но главное — её работы были слишком красивыми для нового времени!
Сегодня её работы — гордость коллекционеров:
- Подстаканники Фогт продаются за десятки тысяч рублей.
- Её эмали выставляют рядом с Фаберже.
- На сайте «Русских самоцветов» пишут: «Это она возродила филигрань» — но в 1960-х об этом предпочитали молчать.
Почему мы так легко забываем таких людей?
Что осталось от творчества Нины Фогт в Петербурге?
- Музей семьи Рерихов — её акварели и эскизы.
- Антикварные лавки — её подстаканники и броши, которые теперь называют «винтажем».
- Живопись, графика, фотографии, книги, эмальерно-филигранные изделия в собраниях Российской национальной библиотеки, Санкт-Петербургском художественном училище им. Н. К. Рериха, в собраниях А. А. Панова, В. А. Панова, А. О. Фёдоровой.
P.S. Если у вас дома есть «бабушкины» украшения или столовое серебро 1930–50-х — присмотритесь. Возможно, это работа Нины Фогт. Её сервизы продавались в Гостином дворе, дарились на свадьбы, переходили по наследству — но имя создателя стиралось.
История Нины Фогт — это часть ленинградской идентичности, пример преданности ремеслу и напоминание, что за каждой вещью стоит чья-то судьба. А вы встречали её работы?
Подписывайтесь на канал Прогулки с современником по Санкт-Петербургу, чтобы не потеряться на просторах Дзен. Завтра я приглашу вас на ещё одну интересную экскурсию.