Алиса проснулась в семь, как заведённая: выключила навязчивый будильник, заплела волосы в кривую косу и на цыпочках вышла на кухню.
Холодильник поздоровался дымком от вчерашних пирожков. Телефон мигнул:
— «Доброе. В офисе завал, вернусь поздно. Целую».
Сообщения мужа всегда были короткие, но раньше — с шуткой или смайликом. Сегодня — сухо.
Она пожала плечами, сделала кофе, глянула в окно. Серый двор, дворник Томас, гоняющий воробьёв веником. Всё по расписанию, только где‑то в этом ровном пейзаже появилась щербинка — никому не видная, но резкая.
Вечером Кирилл пришёл без привычного «Алло‑о, жена, я дома!». Бросил портфель, уткнулся в ноут.
Алиса поставила ужин, — запечённые креветки, его любимые, — и присела рядом.
— Поешь?
— Потом, — не глядя.
— Что‑то случилось?
— Работа, Лис. Завтра отчёт. Дай отдышаться.
Слова вроде обычные, но голос будто из чужого человека. Она кивнула, пошла на балкон покурить — давно бросила, но пачка «Явы» лежит для нервных случаев. Открыла, понюхала табак и спрятала обратно. Всё‑таки не повод.
Через неделю Алиса заметила новое: Кирилл уезжал раньше шести, возвращался под ночь, футболку менял дважды. Один раз она машинально понюхала воротник — не чужими духами пахнет, а детским мылом. Странно? Странно.
Подруге Оле проболталась по телефону:
— Чую подвох, но улика какая‑то… детсадовская.
— Может, он реально в бассейн ходит? Там тоже детским шампунем пахнет.
— Кирилл? В бассейн? Он на лестницу без лифта жалуется.
Оля хохотнула, но сказала серьёзно:
— Либо говори прямо, либо найми детектива. Ушами хлопать — дело неблагодарное.
Алиса поморщилась: нанимать частного сыщика? Сериалы насмотрелись? Но мысль засела.
В пятницу, пока Кирилл чистил зубы, Алиса сфоткала рабочее письмо с адресом «выезд к клиенту». Вечером чекнула такси — подъехало не к офису, а куда‑то в центр, к элитной многоэтажке с охраной.
Сердце ухнуло: может, любовница? Зачем тогда детское мыло? Путаница.
Суббота выдалась морозной, но Алиса натянула пуховик и пошла в разведку. «Вороньё» — таксист в кепке, согласился кружить за «парнем в чёрном пальто» за двойной тариф.
Кирилл вышел из дома, сел в каршеринг, ехал без музыки. Вороньё держался на хвосте.
У подъезда люксового дома Алиса прилипла к стеклу: муж набрал код, поднялся на девятый этаж. Она рванула следом, сердце било там‑там. Дверь оказалась приоткрыта — охранник увидел, но кивнул: «Гости к двести четыре». Странно доверчиво.
Внутри пахло свежей краской и ванилью. Алиса ступала тихо, как кот, но поскользнулась на коврике.
В гостиной Кирилл стоял на коленях перед маленьким мальчиком.
Мальчуган лет четырёх строил башню из «Лего» и радостно пищал:
— Пап, смотри, дракон!
Слово «пап» ударило сильнее, чем любой компромат. Алиса выронила сумку.
Кирилл обернулся, побледнел:
— Лис… Ты… зачем…
Мальчик уставился на незнакомую тётю круглыми глазами, в руке — зелёный кубик.
— Папа, кто это?
Кирилл подошёл медленно, будто по льду.
— Это Алиса. Моя… жена.
Мальчик протянул руку:
— Я Егор. Мне четыре и почти пять.
Алиса машинально сжала маленькие пальцы. В голове царила какофония: «Какой сын? Откуда? Скокамужичкулет?». Она шёпотом:
— Кирилл, объясни.
Тот выдохнул:
— У Егора мама… Инна. Мы встречались до нас с тобой. Она уехала в Казань, оборвала связь. Недавно прислала письмо: «У сына диабет, мне нужна помощь».
— И ты…
— Сначала не верил. ДНК сделал. Тридцать два процента сомнения, ноль после анализов.
— Почему не сказал сразу?
— Боялся. Подумал: бросишь. А тут Егор, больница, врачи… Хотел всё уладить, прежде чем… Ну, закрутилось.
Алиса слушала, вроде понимала каждое слово, но всё равно ломало внутри. Она глянула на мальчика: худенький, нос курносый точь‑в‑точь Кирилл в школьных фото. Сомнений ноль.
— Ты скрывал это два месяца.
— Да.
— Но измены не было?
— Клянусь. Я жил в больнице, учился колоть инсулин ему в бедро. Не хотел таскать тебя по этим коридорам.
Он стоял, опустив плечи, как школьник у директора. Страх потерять в глазах — настоящий, без позы.
Они уселись на диван, Егор устроился между взрослыми, грыз яблоко.
Алиса вдохнула:
— Я зла. Очень. Но… ты всё ещё мой любимый идиот. И ребёнок не виноват.
Кирилл кивнул, глаза заблестели.
— Я исправлю, сколько понадобится.
— Начнёшь с правды. С сегодняшнего дня никаких тайн.
— Обещаю.
Егор сдал яблоко папе, полез к Алисе:
— Тёть Алис, а ты умеешь делать динозавров?
— С «Лего»? Ещё как. Давай хвост из красных деталей.
Мальчик захихикал. Кирилл вытер слёзы тыльной стороной ладони и впервые за долгое время улыбнулся по‑настоящему.
Через неделю они уже втроём шлёпали по заснеженному Зоопарку. Егор вертел головой:
— Панда спит, значит, сегодня удача.
— Это почему? — удивилась Алиса.
— Потому что панда спит редко! — искренний детский аргумент.
Кирилл шёл рядом с пледом и шприц‑ручкой в рюкзаке. Алиса кидала взгляды: муж стал легче, будто с плеч свалили бетонную глыбу.
Около слоновьего вольера мальчишка запрыгал:
— Покатаемся?
Отец засмеялся:
— Это не Таиланд, сынок. Тут слоны по трудовому договору.
Егор задумчиво:
— Тогда давайте им махать, может, премию дадут.
Алиса прыснула. Смех разрядил остатки льда в ней самой.
В воскресенье вечером они сидели дома: на полу — лоскутное одеяло‑крепость, в центре — пижамный Егор с пультом от телевизора.
Кирилл достал папку с документами:
— Здесь всё: анализы, расписание уколов, счета клиники. Хочу, чтобы ты знала.
Алиса пролистала, кивнула:
— Отныне делим и тревоги, и расходы. Семья — это общее.
— Ты уверена?
— Сто процентов. Правда лучше сомнений.
Он не ответил, просто поцеловал ей ладонь. Мальчик сделал вид, что не замечает, но хитро улыбался: детское чутьё на любовь безошибочное.
Ночью, когда Егор уснул, Кирилл и Алиса пили чай на кухне. Окно запотело, там‑там дождя стучал по карнизу.
— Странно, — вздохнула она, — я думала, всё рушится, а оказалось — строится новое.
— Ты строишь со мной?
— Да, если мы оба будем носить каску.
Он рассмеялся:
— Согласен на любую спецодежду. Лишь бы рядом с тобой.
Весна пролистывала дни быстро. Егор переехал к ним на половину недели: садик рядом, врачи — через две остановки. Алиса освоила инсулиновые ручки, Кирилл — рецепт сырников без сахара (получалось странно, но Егор одобрял).
Инна звонила редко: училась в другом городе, благодарила за помощь. Алиса отвечала спокойно, без ревности — прошлое есть прошлое, но дверь закрыта на ключ.
В майский вечер семья вернулась с пикника: усталые, пахнущие дымом и травой. Егор уснул в машине, Алиса несла его одеялом, Кирилл придерживал дверцу.
У кровати мальчик приоткрыл глаза:
— Вы теперь всегда будете со мной?
Алиса кивнула:
— Как зубная фея— только без блёсток.
— И без платьев, — буркнул Кирилл.
— Платья оставим маме, — шепнула Алиса и погладила сына по волосам.
Они вышли, тихо закрыв дверь. В коридоре Алиса обняла мужа:
— Знаешь, идеальный брак — это миф. Но честный — вполне реальность.
— Согласен, — ответил он, — особенно если вовремя делиться страшилками.
Она усмехнулась:
— А с ними чай вкуснее, проверено.
Кирилл прижался лбом к её лбу, наконец спокойно.
Никаких тайн, никаких недосказанностей. Просто семья, в которой хватает места и свежему счастью, и давним ошибкам, и храбрости сказать правду вовремя.
На улице ветер перелистывал кленовые листья, словно проверяя, не забыли ли они новую главу. Только главы больше не нужны: рассказ закончился ровно там, где всем тепло и спокойно — без «конца первой части» и намёков на продолжение.