— Ты совсем рехнулась? — наконец выдохнула она. — Занимай своё место и не мешай нам отдыхать!
Поезд плавно сбавил ход. В окне замелькали огни станционных фонарей.
— Может, выйти прямо сейчас и навсегда забыть о ней? — промелькнуло в голове.
— Опять испачкала кофту, Лена? — прозвучал раздражённый голос Татьяны Викторовны. Она сидела на верхней полке, испепеляя меня взглядом.
Мы ехали всего три часа, но она не упускала ни одной возможности сделать замечание.
Рядом посапывал Александр Иванович, её супруг. Его живот, выпирающий из-под футболки, ритмично подрагивал в такт колёсам. А под столом дрожал крошечный Боня, её карликовый шпиц, который начинал скулить, стоило хозяйке перестать его гладить. Татьяна Викторовна тут же спрыгнула и прижала собачку к себе.
— Это просто брызги от воды, — тихо ответила я, глядя в окно.
Честно говоря, сбежать хотелось ещё на вокзале. Мы направлялись на море. Долгожданные каникулы.
— Брызги, говоришь? — фыркнула Татьяна Викторовна. — Вчера ты надела джинсы, которые тебя полнят. Я же говорила — выбирай свободный крой. Ты ведь уже не девочка.
Что бы я ни делала, для неё это всегда было недостаточно хорошо — и уборка, и готовка, и даже мой внешний вид.
— Сын, зачем тебе эта корова?
В первый же день она не стала церемониться. Мы пришли знакомиться, а она встретила меня этой фразой.
Я остолбенела, а она лишь хихикнула: мол, шутка.
— Зато рожать будет проще.
Пришлось сделать вид, что мне не больно. Я сжала руку Серёжи и улыбнулась.
— Я её так раскормлю, что никто не позарится!
Да, я немного поправилась, но ведь это она пихает мне свои пирожки. Попробуй откажись — сразу обида!
Однажды я случайно подслушала её разговор с мужем.
— Сань, Серёжа всерьёз хочет на ней жениться, а мне такая вертихвостка не нужна.
— О чём ты?
— Буду кормить её сладким. Станет, как тётя Галя, в обхвате — полтора метра, зато живёт с мужем 40 лет!
Я привыкла к её странностям, но это перешло все границы. Решила ответить.
Как-то мы гуляли с подругой, и я рассказала ей о планах свекрови.
— Да она у тебя настоящий манипулятор!
У Татьяны Викторовны скоро был юбилей, и я задумала особенный сюрприз.
— Смотри! Вылитая она! — рассмеялась я, указывая на витрину зоомагазина.
В углу клетки сидела дрожащая собачонка с выпученными глазами, которая заливалась лаем при любом шорохе.
— Идеальный подарок! Пусть теперь её откармливает!
Я предвкушала её реакцию. Татьяна Викторовна ненавидела шум, а тут — готовый источник раздражения.
— Дорогая Татьяна Викторовна! Поздравляю! — торжественно вручила я коробку с бантом.
Она нахмурилась, заглянула внутрь... и вдруг расплылась в улыбке, доставая собачку. — Какая прелесть! Назову тебя Боней!
Я не ожидала такого поворота. Теперь выгуливать Боню пришлось мне.
Прошло несколько месяцев и мы отправились на отдых.
А Серёжа... Он не виноват, что остался, но теперь я одна с его роднёй. Окна заклинило. Духота.
— Я же для твоего же блага, — продолжала Татьяна Викторовна. — Хочешь нравиться Серёже?
— Конечно, — прошептала я.
Боня взвизгнул, и она тут же прижала его к груди.
— Терпи, солнышко, скоро приедем! — её голос стал сладким.
Я уставилась в окно, стараясь не замечать происходящего.
Мы с Серёжей поженились быстро, и сначала всё было прекрасно.
Но он был привязан к родителям, особенно к матери. Вернее, она привязала его вечными жалобами.
— У неё руки сильные, сумки таскать удобно!
Даже когда я старалась изо всех сил, этого было мало. А Серёжа, хоть и защищал меня, оставался нейтральным.
Как в тот раз, когда она разлила варенье и обвинила меня.
Пришлось отмывать кухню, пока она стояла над душой.
— Совсем руки не оттуда растут!
Перед поездкой я сомневалась, ехать ли без мужа. Предложила им отправиться без меня. В ответ — скандал:
— А кто чемоданы потащит? Я что, грузчик?
Серёжа предупреждал: «Лен, мама бывает резкой». Но даже это не подготовило меня к реальности.
За окном мелькали поля, а в купе росло напряжение.
— Бонь, не гавкай! — пробормотал Александр Иванович, не открывая глаз, и снова захрапел.
Я всегда поражалась его умению спать в любых условиях.
Я закрыла глаза, но визг Бони добивал мои нервы.
— Лена, ну сколько можно? — Татьяна Викторовна завела пластинку. — Ты должна была заранее подумать о Боне. Вчера Серёжа говорил, что ты купила не тот сыр!
Серёжа обожает сыр, но ни разу не жаловался.
— Сыр был отличный, — тихо сказала я. — И Серёжа ничего не говорил.
Она фыркнула:
— Может, и не говорил. Но я вижу. Ему многое не нравится, он просто терпит. Научилась бы хоть что-то делать хорошо...
С меня хватило.
— Знаете, Татьяна Викторовна, — я глубоко вдохнула. — Я устала. У всех есть недостатки. Но ваше вечное недовольство — слишком.
Она опешила. Обычно я молчала.
— Как ты смеешь?! — её голос задрожал. — Ты кто такая?
— Тот, кто больше не будет это терпеть!
Боня завизжал, Александр Иванович проснулся.
— В чём дело?
— Ничего, — бросила Татьяна Викторовна. — Твоя невестка решила, что умнее всех!
Он покачал головой, не желая ввязываться. Но мне надоело.
— Всё, — я встала. — Не буду больше это слушать.
Я схватила сумку и вышла в коридор.
— Куда?! — закричала она.
— Прощайте! — хлопнула дверью.
— Через пятнадцать минут станция, — сказала проводница.
— Спасибо, — кивнула я.
Я стояла в тамбуре, глядя на мелькающие деревья.
Может, стоило потерпеть?
Жаль, Серёжи нет рядом.
— Что за спектакль? — раздался голос за спиной.
Я обернулась.
— Татьяна Викторовна, — сказала я ровно. — Жить с вами — пытка. Я больше не могу.
Она остолбенела. Не ждала такого от тихой Лены.
— Как ты смеешь?! — её голос дрожал. — После всего, что я для вас сделала?
— Вы только портите наши отношения!
Она не нашлась, что ответить.
— Ты рехнулась? — выдавила она. — Сиди и не порти нам отдых!
Поезд замедлялся.
— Я выхожу, — сказала я. — Можете выбросить мои вещи — они вам всё равно не нравились.
Я вышла на перрон и набрала Серёжу.
— Лен? Что случилось?
— Я сошла с поезда.
— Почему?
— Твоя мама... Я больше не могу.
Он вздохнул:
— Перевожу деньги на билет. Возвращайся. Я поговорю с ней.
— Я поеду к маме. Мне нужно отдохнуть.
— Хорошо. Скоро приеду за тобой.
Две недели я жила у мамы. Потом приехал Серёжа и рассказал, что было дальше.
На курорте Татьяна Викторовна сразу начала скандалить:
— Номер тесный для Бони! Кондиционер не работает!
Утром в ресторане:
— Где курица для Бони?! Он ест только отварную!
Повара принесли курицу, но...
— Почему не порезали?!
На пляже:
— Собакам нельзя?! Боня — член семьи!
Она ругалась с горничными, соседями, администрацией.
Я слушала и улыбалась.
— Как же я правильно сделала, что ушла! — обняла я Серёжу.