Пролог
Петербург, ноябрь. Холодный дождь барабанил по стеклу, словно отбивая похоронный марш. Елена сидела в своем кабинете, заваленном отчетами и графиками, и смотрела на серый пейзаж за окном. Кажется, этот город разучился улыбаться. Как и она сама.
Сорок восемь. Возраст, когда жизнь должна только начинаться, а она ощущала лишь усталость и пустоту. Дети выросли, упорхнули из гнезда. У них своя жизнь, свои заботы. Муж… Сергей был надежным, предсказуемым, но давно чужим. Их брак стал скорее привычкой, чем союзом двух любящих сердец.
Работа. Она приносила стабильный доход, но высасывала все соки. Каждый день – как день сурка: цифры, аналитика, переговоры. Никакой радости, никакой искры. Лишь ощущение бессмысленной гонки за призрачным успехом.
В юности она мечтала стать художницей, путешествовать по миру, вдыхать ароматы экзотических цветов. Но жизнь распорядилась иначе. Она стала финансовым аналитиком, вышла замуж, родила детей. И где-то по дороге потеряла себя.
Звонок телефона вырвал ее из грустных раздумий. Незнакомый номер. Она неохотно сняла трубку. «Елена Сергеевна? Вас беспокоят из нотариальной конторы…» Слова нотариуса звучали как гром среди ясного неба: дальняя родственница, о которой она почти не помнила, оставила ей в наследство дом во Франции. В Провансе. С лавандовым полем.
Прованс… Это слово звучало как музыка. Как обещание новой жизни. Как призрачный шанс вернуться к своим мечтам. Но что ей делать с этим наследством? Бросить все и уехать в эту далекую страну? Звучит безумно. Но разве она не заслуживает глоток свежего воздуха? Разве она не имеет права на счастье?
Дождь за окном усилился. Капли стекали по стеклу, словно слезы. Елена закрыла глаза и представила себе лавандовое поле, залитое солнцем. Аромат лаванды… Она почувствовала его на мгновение. И поняла, что должна хотя бы попытаться.
Глава 1. Петербургская осень с привкусом лаванды
Ноябрьский ветер пробирал до костей, несмотря на дорогое пальто. Елена плотнее запахнула воротник, пытаясь согреться. Петербургская осень – это не живописное увядание природы, а скорее затяжная депрессия, отражающаяся в каждом сером здании, в каждом хмуром лице прохожего. Она чувствовала себя частью этого пейзажа – уставшей, выцветшей, потерявшей краски.
В нотариальной конторе было тепло и сухо, но это не добавляло Елене оптимизма. Она сидела напротив сухощавого мужчины в строгом костюме и слушала его монотонную речь, словно сквозь вату. Слова «наследство», «Франция», «Прованс» звучали нереально, как обрывки чужого сна.
Елена почти не помнила тетю Изабеллу. Кажется, они виделись всего пару раз в детстве, когда та приезжала в Ленинград из какой-то далекой страны. Тетя казалась ей тогда загадочной и немного странной – говорила с акцентом, носила яркие платья и пахла духами с незнакомым ароматом. Потом она исчезла из их жизни, как и появилась.
"И вот теперь – наследство. Дом. В Провансе. С лавандовым полем," – повторил нотариус, словно убеждаясь, что она его слушает. Елена кивнула, чувствуя себя ошеломленной. Дом? Во Франции? В ее нынешней жизни это звучало как абсурд.
Дом... что мне с ним делать? Продать? Скорее всего. Зачем он мне? У меня есть квартира в центре Петербурга, дача под Выборгом. Какая Франция? Какая лаванда? Это не для меня. Это из другой жизни. Из той, которой у меня никогда не было.
Но что-то внутри нее зацепилось за эти слова. Лаванда… Она вспомнила старую книгу с ботаническими иллюстрациями, которую любила рассматривать в детстве. Лаванда – символ чистоты, исцеления, покоя. Как же ей этого не хватает…
Подписав необходимые бумаги, Елена вышла на улицу. Дождь стих, и сквозь серые тучи пробилось бледное солнце. Она достала из сумки телефон и набрала номер Сергея.
"Привет, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. – У меня новость…"
Разговор с мужем был коротким и предсказуемым. Сергей был практичным человеком и не понимал ее сантиментов. «Дом – это собственность, – сказал он. – Его нужно продать. Деньги нам не помешают». Елена не стала спорить. Она знала, что он прав. Но что-то внутри нее сопротивлялось этой логике.
Он всегда прав. Он всегда знает, как лучше. Но почему я чувствую себя такой несчастной рядом с ним? Почему я всегда делаю то, что нужно, а не то, что хочется?
Вечером, когда дети собрались на ужин, Елена рассказала им о наследстве. Дети отреагировали по-разному. Старший сын, Андрей, как и отец, был практичным и предложил немедленно продать дом. Дочь, Маша, была более романтичной. «Мама, – сказала она, – а может, тебе стоит съездить туда? Просто посмотреть? Это же Прованс! Ты всегда мечтала побывать во Франции».
Маша всегда меня понимала. Она унаследовала от меня любовь к искусству и приключениям. Но она молода, у нее вся жизнь впереди. А я… Я уже упустила свой шанс.
После ужина Елена долго не могла заснуть. Она ворочалась в постели, перебирая в голове разные варианты. Продать дом – это самый логичный и разумный выход. Но что-то подсказывало ей, что она должна поступить иначе. Что она должна рискнуть и отправиться в Прованс. Хотя бы на время. Чтобы увидеть лавандовое поле своими глазами. Чтобы вдохнуть этот пьянящий аромат. Чтобы почувствовать себя живой.
Она встала с кровати и подошла к окну. Ночной Петербург мерцал огнями, но не согревал. Елена закрыла глаза и представила себе лавандовое поле под южным солнцем. И приняла решение. Она едет во Францию.
Глава 2. Билет в один конец
Решение было принято, но от этого легче не стало. Скорее, наоборот. Волна эйфории схлынула, обнажив страх и неуверенность. Что она делает? Бросает все и уезжает в неизвестность? В ее возрасте так не поступают. Это безумие.
(Но ведь безумие – это и есть жизнь, когда ты боишься рисковать, когда ты позволяешь страху управлять тобой. А я больше не хочу бояться!)
Сергей отреагировал на ее решение сдержанно. Нельзя сказать, что он был в восторге, но и препятствовать не стал. «Поезжай, развеешься, – сказал он, пожимая плечами. – Только не затягивай. Дела здесь не ждут». В его словах не было ни капли тепла, ни капли поддержки. Лишь привычная деловая хватка.
Он никогда меня не понимал. Он всегда смотрел на меня как на проект, который нужно реализовать. Замуж вышла, детей родила, карьеру сделала – план выполнен. А что у меня внутри, его не интересует.
Маша была единственной, кто искренне поддержал ее. "Мама, это твой шанс! – воскликнула она, обнимая ее. – Ты всегда мечтала о Франции. Пожалуйста, сделай это для себя! И пришли мне фотографии лавандовых полей!". Маша напомнила ей о ее старом альбоме с акварелями, который она спрятала на чердаке после свадьбы. "Ты всегда так здорово рисовала, мама! Может, возьмешь его с собой? Вдохновишься пейзажами Прованса и снова начнешь рисовать!".
Акварели... Давно я не брала в руки кисть. Боюсь, я уже все забыла. Но Маша права. Это может быть интересно. Возьму альбом с собой. Вдруг пригодится.
Сборы были недолгими. Елена взяла с собой немного одежды, дорожный ноутбук (на всякий случай), любимую книгу стихов Цветаевой и тот самый альбом с акварелями. В последний момент она закинула в чемодан небольшой флакончик с лавандовым маслом. "Чтобы не забывать, куда еду," – подумала она с усмешкой.
Утром в аэропорту было суетливо и шумно. Сергей привез ее и молча выгрузил чемодан. Перед тем, как пройти на регистрацию, Елена обернулась и посмотрела на него. В его глазах не было ни любви, ни грусти. Лишь привычная отстраненность. Она вздохнула и пошла вперед.
Может быть, это к лучшему. Может быть, нам обоим нужен этот перерыв. Может быть, в Провансе я пойму, что мне делать дальше. Может быть, я вернусь другой. Или не вернусь вовсе.
Самолет взлетел, и Петербург остался позади. Елена посмотрела в иллюминатор на плывущие внизу облака. Ей было страшно и волнительно. Она летела в неизвестность, в новую жизнь. И в то же время она чувствовала какое-то странное облегчение. Словно сбросила с плеч тяжелый груз. Она летела навстречу своей мечте. Или, по крайней мере, навстречу лавандовому полю.
На французском она знала лишь несколько фраз, выученных в школе. "Bonjour", "Merci", "Je ne comprends pas". Этого явно было недостаточно. Она скачала на планшет разговорник и принялась судорожно повторять французские слова. "Où est la gare?", "Combien coûte…?", "Je voudrais…". Ей было смешно и немного неловко. Она чувствовала себя школьницей, впервые отправляющейся в самостоятельное путешествие.
Я совсем не знаю языка. Как я буду общаться с людьми? Как я буду решать проблемы? Но это даже интересно. Это как вызов. Я должна справиться!
Самолет приземлился в Ницце. Яркое солнце ослепило ее. Воздух был теплым и влажным, наполненным ароматами моря и цветов. Елена вышла из аэропорта и вдохнула этот воздух полной грудью. Она почувствовала себя другой. Свободной. Живой.
Взяв напрокат небольшую машину, она отправилась в Прованс. Дорога петляла по живописным холмам, мимо виноградников и оливковых рощ. Пейзажи завораживали своей красотой. Елена почувствовала, как в ее душе просыпается забытая жажда творчества. Ей захотелось остановить машину, достать альбом и начать рисовать. Но она знала, что должна сначала добраться до дома. До своего лавандового поля.
Я обязательно сюда вернусь с акварелью. Я обязательно нарисую все эти красоты. Я снова буду художницей. Хотя бы для себя.
Глава 3. Дом с видом на лаванду
Навигатор вел ее по узким проселочным дорогам, петлявшим между холмами. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Елена с замиранием сердца всматривалась в пейзаж, пытаясь узнать свой город. Наконец, навигатор пропищал: "Вы прибыли в пункт назначения".
Она остановила машину на обочине и огляделась. Перед ней был старый каменный дом, увитый плющом. Крыша местами провалилась, ставни покосились, а краска облупилась. Дом выглядел заброшенным и неухоженным. Но в нем чувствовалось какое-то особенное очарование.
И это мой дом? Он выглядит совсем не так, как я представляла. Но в нем что-то есть. Какая-то история. Какая-то тайна.
Елена вышла из машины и подошла к калитке. Она была заперта на ржавый замок. Отыскав в сумке ключи, переданные нотариусом, она с трудом открыла замок и вошла во двор.
Двор был заросший травой и сорняками. Вдоль дорожки росли кусты роз, усыпанные увядшими цветами. В дальнем углу двора виднелся небольшой сарай. А за ним… За ним раскинулось лавандовое поле.
Лаванда! Вот она! Я так мечтала ее увидеть!
Елена подошла к полю и замерла. Лаванда уже отцветала, но даже в таком виде она выглядела потрясающе. Ее нежный аромат окутывал все вокруг, успокаивая и расслабляя. Елена закрыла глаза и вдохнула этот аромат полной грудью.
Он пахнет солнцем, ветром, свободой... Он пахнет Провансом. И он пахнет моей новой жизнью.
Открыв глаза, Елена осмотрела дом. Он был больше, чем она представляла. Два этажа, несколько комнат, терраса с видом на лавандовое поле. Она достала из кармана флакончик с лавандовым маслом и открыла его. Сравнила запах. Похоже. Но на поле он ярче, сочнее, настоящей. И запах из флакончика — лишь жалкое напоминание о настоящем.
Нужно будет первым делом найти, как ухаживать за полем. Надеюсь, у меня получится.
Она подошла к двери и вставила ключ в замок. Дверь открылась с трудом, издав скрипучий звук. Елена вошла в дом. Внутри было темно и пыльно. Пахло сыростью и старостью. Мебель была покрыта чехлами, а на полу валялись старые газеты и журналы.
Дом давно не видел жизни. Нужно будет его прибрать, проветрить, вдохнуть в него новую жизнь.
Она сняла чехлы с мебели и открыла окна. В комнаты хлынул свежий воздух и солнечный свет. Елена осмотрела комнаты. Гостиная, столовая, кухня – все было обставлено старинной мебелью. На стенах висели картины в позолоченных рамах. В углу стоял старый рояль.
Здесь когда-то жили люди. Они любили этот дом, они создавали в нем уют. Я должна сохранить эту атмосферу. Я должна вдохнуть в него новую жизнь, но не разрушить его историю.
Поднявшись на второй этаж, Елена нашла спальню с балконом, выходящим на лавандовое поле. Она открыла дверь на балкон и вышла наружу. Вид был потрясающий. Лавандовое поле, утопающее в лучах заходящего солнца, казалось волшебным. Елена почувствовала, как ее сердце наполняется радостью и надеждой. Она дома.
Здесь я буду жить. Здесь я буду рисовать. Здесь я буду счастлива.
Вдруг она услышала звук приближающейся машины. Она обернулась и увидела, что к дому подъезжает старый потрепанный автомобиль. Из машины вышел мужчина. Он был высоким, широкоплечим, с загорелым лицом и густыми темными волосами. Он посмотрел на нее с любопытством.
Кто это? Сосед? Интересно, он доброжелательный или нет?) – подумала Елена с тревогой.
Глава 4. Сосед с виноградников.
Мужчина вышел из машины и направился к ней. Он говорил что-то быстро и мелодично.
Далее диалог на французском:
«Добрый день! Вы новая хозяйка? Я ваш сосед,» — он жестикулировал, но Елена не понимала ни слова. Она лишь смущенно улыбалась и пожимала плечами, показывая, что не говорит по-французски.
Далее диалог на английском:
«Вы говорите по-английски?» — наконец спросил мужчина, переходя на английский.
«Да, говорю,» — с облегчением ответила Елена.
«Добрый день. Я Антуан Дюбуа, ваш сосед,» — представился мужчина, протягивая руку. — «Добро пожаловать в Прованс.»
Елена пожала его руку. Его рукопожатие было крепким и теплым. Она почувствовала его силу и уверенность.
«Я Елена, Елена Сергеевна,» — ответила она. — «Спасибо. Мне очень приятно быть здесь.»
«Я видел, что кто-то приехал,» — сказал Антуан, оглядывая дом. — «Этот дом пустовал много лет. Вы новая владелица?»
«Да,» — подтвердила Елена. — «Моя… моя тетя оставила его мне.»
«Ах, Изабелла,» — произнес Антуан, задумчиво. — «Я помню ее. Она была очень… эксцентричной женщиной.»
Он посмотрел на меня с интересом. Интересно, что он думает обо мне? Наверное, считает меня такой же странной, как тетя Изабелла.
«Она была художницей, не так ли?» — спросил Антуан.
«Да, была,» — ответила Елена. — «Думаю, она очень любила это место.»
«Это прекрасное место,» — согласился Антуан, обводя взглядом лавандовое поле. — «Но оно требует много работы. Об этом доме давно не заботились.»
«Я знаю,» — вздохнула Елена. — «Не знаю, с чего начать.»
«Если вам понадобится помощь, не стесняйтесь спрашивать,» — предложил Антуан. — «Я живу неподалеку. Я винодел. Возможно, вы видели мой виноградник.»
«Да, кажется, видела,» — ответила Елена. — «Он очень красивый.»
Виноградники… Он, наверное, очень много работает. У него сильные руки и загорелое лицо. Интересно, какая у него семья?
«Спасибо за ваше предложение,» — сказала Елена. — «Я очень ценю это.»
«Пожалуйста,» — ответил Антуан. — «Что ж, мне пора идти. У меня много работы. Но если вам что-нибудь понадобится, просто заходите. В городе все знают, где находится виноградник Дюбуа.»
«Хорошо,» — ответила Елена. — «Еще раз спасибо.»
Антуан улыбнулся и направился к своей машине. Прежде чем сесть за руль, он обернулся и посмотрел на Елену. В его глазах было что-то теплое и ободряющее.
Далее диалог на французском:
«Добро пожаловать в Прованс, Елена,» — сказал он, и уехал.
«Добро пожаловать,» — прошептала Елена вслед уезжающей машине. Она улыбнулась. Ее первый день в Провансе закончился. Она была усталой, но счастливой. И она уже не чувствовала себя такой одинокой.
Интересный сосед. И красивый. Он кажется добрым и отзывчивым. Надеюсь, мы подружимся. Мне здесь нужна поддержка.
Она решила осмотреть дом с другой стороны. Обогнув здание, она увидела небольшой сад с фруктовыми деревьями. Яблони, груши, вишни – все они были усыпаны плодами. Сад тоже был запущен, но в нем чувствовалась какая-то особая атмосфера.
Здесь росло много всего вкусного. Изабелла, наверное, любила готовить. Нужно будет узнать, какие блюда можно приготовить из этих фруктов.
Рядом с садом находился старый колодец. Елена подошла к нему и заглянула внутрь. Колодец был глубоким и темным. Она бросила в него камень и долго ждала, пока услышит звук падающей воды.
Глубокий колодец… Сколько тайн он хранит? Может быть, и я найду здесь свою тайну.
Вернувшись в дом, Елена решила приготовить себе ужин. В холодильнике не было ничего, кроме нескольких яиц и куска сыра. Она достала из сумки хлеб и сделала себе бутерброд. Поев, она решила немного почитать. Она достала из чемодана книгу стихов Цветаевой и открыла ее на первой странице.
«Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно -
Где совершенно одинокой
Быть.»
Эти строки всегда находили отклик в ее душе. Она чувствовала себя одинокой, даже находясь рядом с близкими людьми. Может быть, в Провансе она сможет найти свое место. Может быть, здесь она перестанет быть одинокой.
Посмотрев в окно, Елена увидела, что на улице уже стемнело. Она закрыла книгу и потушила свет. Спать она решила в спальне с балконом, выходящим на лавандовое поле. Она открыла дверь на балкон и вышла наружу. Ночь была тихой и звездной. Аромат лаванды был еще сильнее, чем днем. Елена закрыла глаза и вдохнула этот аромат полной грудью. Она чувствовала себя счастливой.
Я дома. Я наконец-то дома.
Глава 5. Воспоминания Изабеллы и утренний рынок
Утром Елена проснулась от яркого солнечного света, проникавшего в комнату сквозь неплотно закрытые ставни. Она потянулась, чувствуя приятную усталость в теле. Вчерашний день был полон впечатлений. Но впереди ее ждало еще много работы.
Я спала как убитая. Наверное, свежий воздух и тишина так действуют. Или просто устала с дороги. Нужно вставать и начинать приводить дом в порядок.
Она спустилась на первый этаж и решила осмотреть дом более внимательно. В гостиной ее внимание привлекла старая этажерка, заставленная книгами. Большинство из них были на французском, но среди них нашлось несколько книг на русском. Это были книги стихов, романы и учебники по искусству.
Изабелла читала по-русски. Значит, она не забыла свои корни. Интересно, почему она так и не вернулась в Россию? Или не смогла?
На одной из полок стояла небольшая шкатулка, украшенная перламутром. Елена осторожно взяла ее в руки. Она была тяжелее, чем казалась. Елена открыла ее. Внутри лежали старые, пожелтевшие фотографии, перевязанные ленточкой письма и несколько засохших веточек лаванды, сохранивших слабый, но узнаваемый аромат.
Фотографии… Посмотрю, кто здесь изображен.
Она аккуратно развязала ленточку и начала перебирать фотографии. На них была молодая женщина с темными волосами и живыми, смеющимися глазами – без сомнения, Изабелла в молодости. На других снимках она была с высоким мужчиной с проницательным взглядом, потом – с двумя маленькими детьми, мальчиком и девочкой, играющими в саду, который Елена видела вчера. Счастье, застывшее на карточках. Что же случилось потом?
Какая красивая пара. И дети очаровательные. Куда они все исчезли? Почему Изабелла осталась здесь одна? Столько вопросов…
Особое внимание привлекли письма, написанные на русском языке знакомым, но почти забытым почерком. Елена узнала его – так писала ее бабушка, мать Изабеллы. Елена начала читать одно из них, написанное на тонкой бумаге.
(«Дорогая моя Иза, кровиночка моя, – начиналось письмо. – Пишу тебе и плачу. Скучаю по тебе невыносимо. Прошло уже столько лет с тех пор, как ты уехала из России. Я надеюсь, что ты счастлива там, в своем Провансе, со своим мужем и детками. Но мое сердце рвется на части от разлуки. Как бы я хотела увидеть тебя, обнять, услышать твой голос, посмотреть на внуков… Пожалуйста, подумай о приезде. Хотя бы ненадолго. Я так жду… Твоя мама.»)
Бедная женщина… Она так и не дождалась возвращения дочери. А Изабелла, наверное, страдала от чувства вины. Как часто мы совершаем ошибки, о которых потом жалеем всю жизнь. Выбираем одно, отказываясь от другого, а потом не можем простить себе этот выбор.
Елена отложила письма, чувствуя комок в горле. История ее тети оказалась сложнее и печальнее, чем она думала. Она взяла в руки засохшие веточки лаванды. Даже спустя годы они пахли Провансом, солнцем и, как ей теперь казалось, несбывшимися надеждами. Она решила сохранить эту шкатулку как самое ценное напоминание об Изабелле.
Выйдя из дома, Елена увидела, что солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Пора было подумать о еде. Холодильник был пуст. Она решила прогуляться до ближайшего городка, разведать обстановку и купить продукты на рынке, о котором говорил Антуан.
Дорога в город шла мимо виноградников Антуана. Она снова увидела его, на этот раз он проверял какие-то опоры для лоз. Заметив ее, он помахал рукой. Елена подошла к ограде.
Далее диалог на французском:
«Добрый день, Антуан!» — сказала она, стараясь произнести это как можно более правильно.
Далее диалог на английском:
«Добрый день, Елена!» — ответил он, подходя ближе. Его лицо было серьезным, но глаза улыбались. — «Как вы сегодня утром?»
«Я в порядке, спасибо,» — ответила Елена. — «Собираюсь на рынок, купить немного еды.»
«Рынок сегодня отличный,» — сказал Антуан. — «Вы найдете там все, что нужно. Обязательно попробуйте местный козий сыр и, конечно, оливки. Они здесь восхитительны.»
«Спасибо за совет, обязательно попробую,» — ответила Елена. — «А что это за виноград вы выращиваете?»
«А, я выращиваю в основном Гренаш и Сира,» — ответил Антуан с гордостью, указывая на ряды виноградных лоз. — «Они идеально подходят для Ронского купажа, который я здесь в основном и произвожу.»
«А как называется ваше вино?» — поинтересовалась Елена.
«Оно называется ‘Les Mûriers’ (Ле Мюрье – Шелковица),» — ответил Антуан. — «В честь тутовых деревьев (шелковицы), которые растут рядом с виноградником.»
Название красивое. Наверное, и вино такое же. Интересно, какой он на вкус?) – подумала она.
«Хотели бы попробовать?» — предложил Антуан, словно прочитав ее мысли. — «Может быть, сегодня вечером? Вы могли бы зайти после рынка.»
Елена почувствовала, как щеки заливает румянец. Приглашение было неожиданным и приятным, но она еще не была готова.
Он такой прямой. И такой… располагающий. Но я пока не готова. Мне нужно освоиться, разобраться с домом, с самой собой.
«Может быть,» — ответила она, стараясь не показать смущения. — «Я посмотрю, как пойдут дела с домом. Но спасибо за приглашение.»
«Я буду ждать,» — ответил Антуан с легкой улыбкой, которая показалась Елене немного загадочной.
Далее диалог на французском:
«Хорошего дня, Елена!»
«Хорошего дня, Антуан!» — ответила Елена и пошла дальше, чувствуя на себе его взгляд.
Его приглашение заставило ее сердце биться чаще. Он определенно проявляет ко мне интерес. Но к чему это может привести? Я здесь ненадолго… Или нет?) – размышляла она, направляясь к городку.
Глава 6. Краски и вкусы провансальского рынка
Дорога до городка заняла около двадцати минут неспешной ходьбы. Пейзаж постепенно менялся: виноградники сменились оливковыми рощами, а затем показались первые дома. Городок оказался именно таким, каким Елена представляла себе Прованс из книг и фильмов: узкие мощеные улочки, карабкающиеся вверх по холму, старые каменные дома с выцветшими голубыми или зелеными ставнями, украшенные яркими цветами в горшках. В воздухе витали ароматы свежеиспеченного хлеба, кофе и чего-то неуловимо пряного.
Как здесь красиво! Совсем не похоже на Петербург. Здесь все дышит солнцем и спокойствием. Люди улыбаются, разговаривают неторопливо. Неужели так можно жить?
Центральная площадь была сердцем городка. Под раскидистыми платанами шумел рынок. Это было настоящее буйство красок, запахов и звуков. Горы спелых помидоров, блестящие баклажаны, ароматные персики, связки чеснока и лука, пирамиды сыров всех форм и размеров, бочонки с оливками, свежая рыба на льду, букеты лаванды и полевых цветов – все это создавало ощущение изобилия и праздника жизни.
Елена растерянно бродила между рядами, не зная, с чего начать. Все выглядело таким аппетитным, таким свежим. Она подошла к прилавку с сырами, вспомнив совет Антуана.
(«Bonjour, madame!» — приветствовала ее полная улыбчивая женщина за прилавком. — «Что желаете?»)
Елена растерялась. Она знала, что хочет козий сыр, но как это сказать? Она ткнула пальцем в небольшой круглый сыр, покрытый сероватой корочкой.
Далее диалог на французском с элементами жестов:
«Вот это… пожалуйста,» — пролепетала она.
Продавщица засмеялась.
«А, шевр! (козий сыр) Отличный выбор! Сколько вам?»
Елена показала один палец.
«Один… un… s'il vous plaît (пожалуйста).»
Женщина ловко отрезала кусок сыра, завернула его в бумагу и протянула Елене. Елена протянула купюру, но продавщица покачала головой и показала на монеты. Елена начала неуклюже перебирать мелочь в кошельке, чувствуя, как краснеет под добродушным взглядом женщины и других покупателей. Наконец, она нашла нужную сумму.
Как неловко! Я чувствую себя полной дурой. Нужно срочно учить язык хотя бы на бытовом уровне.
Но неловкость быстро прошла. Купив еще свежих овощей – помидоры, цукини, пучок ароматных трав, – багет, который еще дышал теплом, и немного оливок, Елена почувствовала себя почти местной жительницей. Продавцы улыбались ей, кто-то даже попытался заговорить, и хотя она мало что понимала, она чувствовала дружелюбие и открытость.
Возвращалась она с полными сумками и легким сердцем. Солнце припекало, стрекотали цикады, пахло травами и пылью. Она шла мимо виноградника Антуана, но его уже не было видно. Она вошла в свой дом, и он встретил ее прохладой и тишиной. Но теперь это была не та пугающая тишина запустения, а спокойная тишина дома, который ждал свою хозяйку.
Я вернулась. С покупками. Как будто всегда здесь жила. Странное ощущение. Но приятное.
Она разобрала продукты на старой кухне. Здесь все было просто, но функционально: газовая плита, большая раковина, деревянный стол. Елена решила приготовить что-то простое, но по-настоящему провансальское. Рататуй! Она с удовольствием нарезала овощи, вдыхая их свежие ароматы. Процесс готовки, который в Петербурге был для нее рутинной обязанностью, здесь превратился в медитативное удовольствие.
Как же давно я не готовила с таким наслаждением! Просто резать овощи, слушать, как они шкворчат на сковороде… Это успокаивает. И эти запахи… Божественно!) *
Когда рататуй был готов, она накрыла стол на террасе. Солнце уже садилось, окрашивая лавандовое поле в лиловые и золотые тона. Она отломила кусок хрустящего багета, положила сверху ароматный рататуй и кусочек козьего сыра. Первый укус – и она закрыла глаза от удовольствия. Вкус был невероятным – свежим, насыщенным, полным солнца.
Это самая вкусная еда, которую я ела за последние годы. Простая, но настоящая. Вот чего мне не хватало в моей прежней жизни – настоящих вкусов, настоящих чувств.
Она сидела на террасе, медленно ужиная и наблюдая, как спускаются сумерки. Тишина нарушалась лишь пением цикад и далеким лаем собаки. Она чувствовала себя умиротворенной и свободной. Впервые за долгое время она была просто Еленой, женщиной, которая наслаждается моментом, а не финансовым аналитиком с ворохом проблем.
Ночью ей приснился странный сон. Она снова была в своем петербургском офисе, окруженная серыми стенами и стопками бумаг. Сергей стоял рядом и требовал какой-то отчет, его голос был резким и недовольным. Но вдруг стены офиса расступились, и она оказалась посреди цветущего лавандового поля. Яркое солнце слепило глаза, а воздух был наполнен густым, пьянящим ароматом. Она увидела Антуана, он улыбался ей и протягивал бокал вина. Она хотела подойти к нему, но ноги увязли в земле, как в петербургской грязи. Она проснулась с колотящимся сердцем, не понимая, было ли это предостережением или обещанием.
Глава 7. Первые трещины и лучи надежды
Следующее утро Елена решила посвятить дому. Нельзя было больше откладывать. Она проснулась с чувством решимости, которое давно не испытывала. Вчерашний день, полный новых впечатлений, вкусов и запахов, словно зарядил ее энергией. Она надела удобную одежду, повязала на голову платок, чтобы волосы не мешали, и вооружилась найденными в сарае ведрами и тряпками.
Начну с кухни. Это сердце дома. Если здесь будет чисто и уютно, то и все остальное пойдет легче. А потом – гостиная. И спальня. Шаг за шагом.
Работа оказалась сложнее, чем она думала. Пыль лежала толстым слоем, паутина свисала с потолка, а окна были настолько грязными, что едва пропускали свет. Мытье старой плитки, оттирание въевшихся пятен с деревянных поверхностей, борьба с упрямыми окнами, которые не хотели открываться – все это требовало немалых физических усилий. К полудню Елена выбилась из сил, спина ныла, а руки гудели.
Господи, я и забыла, что такое физический труд. В офисе только кнопки нажимаешь да головой работаешь. А здесь… Здесь все по-настоящему. Но знаете, это даже приятно. Чувствуешь, что делаешь что-то реальное, видишь результат своих усилий.
Она сделала перерыв на обед, снова устроившись на террасе с остатками вчерашнего рататуя и свежим багетом. Солнце стояло в зените, лавандовое поле слегка колыхалось под легким ветерком, источая густой аромат. Тишина и покой Прованса контрастировали с ее утренней битвой с грязью и запустением.
После обеда она решила осмотреть дом на предмет более серьезных проблем. И они не заставили себя ждать. В ванной комнате на втором этаже капал кран, оставляя ржавые потеки на старой раковине. В одной из комнат на потолке виднелось темное пятно – явный след протечки крыши. А одна из ставен на окне гостиной так перекосилась, что грозила вот-вот рухнуть.
Так, вот это уже серьезнее. Кран я, может, и смогу как-то подкрутить, хотя сомневаюсь. А вот крыша и ставни… Тут нужен специалист. Но где его взять? И сколько это будет стоить?) – с тревогой подумала Елена.
Мысль об Антуане пришла сама собой. Он же предлагал помощь. Но просить его починить кран или крышу? Это казалось слишком большой наглостью. Он винодел, а не сантехник или кровельщик. К тому же, после его вчерашнего приглашения она чувствовала себя немного неловко.
Нет, не могу я его просить. Он и так был любезен. Нужно искать кого-то другого. Может, в городке есть какой-нибудь мастер на все руки?) *
Она решила снова отправиться в город. На этот раз ее целью был не рынок, а поиск информации. Может, есть какая-то доска объявлений? Или мэрия? Или просто спросить у кого-нибудь? Она взяла свой разговорник и блокнот.
Бродя по уже знакомым улочкам, она пыталась читать вывески, но большинство из них были ей непонятны. Она зашла в маленькую лавочку, где продавали мыло и травы, надеясь спросить у хозяйки, но та говорила только по-французски и лишь сочувственно улыбалась на ее попытки объяснить проблему на ломаном английском и с помощью жестов.
Языковой барьер – это серьезная проблема. Как же люди здесь живут, не зная языка? Или это только я такая беспомощная?) – с досадой подумала она.
Почти отчаявшись, она свернула на боковую улочку и увидела мужчину, работавшего на лесах у фасада старого дома. Он аккуратно расчищал каменную кладку. Мужчина был моложе Антуана, лет тридцати пяти – сорока, с вьющимися каштановыми волосами, выгоревшими на солнце, и живыми, веселыми глазами. Он насвистывал какую-то мелодию и работал с явным удовольствием.
Елена остановилась, наблюдая за его работой. Он двигался легко и уверенно, его руки точно знали свое дело. Он заметил ее взгляд и улыбнулся.
Далее диалог на французском:
«Нравится?» — крикнул он сверху, перекрывая шум инструментов.
Елена кивнула, улыбнувшись в ответ.
Далее диалог на английском (мужчина спрыгнул с лесов):
«Простите мой французский, он пока не очень,» — сказала Елена. — «Вы говорите по-английски?»
«Немного говорю,» — ответил мужчина с очаровательным французским акцентом. — «Я Жюльен Мартель. Реставратор. А вы, должно быть, новая хозяйка дома с лавандой? Весь город уже гудит.» Он протянул ей руку, испачканную известкой.
«Елена,» — представилась она, пожимая его руку. — «Да, это я. Приятно познакомиться.»
Он такой… легкий. Открытый. Совсем не похож на Антуана. И улыбка у него обезоруживающая.
«Вы реставратор?» — спросила Елена с надеждой. — «Может быть, вы могли бы мне помочь? Моему дому тоже требуется… некоторый ремонт.»
«Дом Изабеллы?» — глаза Жюльена загорелись интересом. — «О, это жемчужина! Я давно мечтал взглянуть на него изнутри. Конечно, я могу помочь! Вернее, я могу посмотреть и сказать, что нужно сделать. Когда вам удобно, чтобы я зашел?»
«Правда? Это было бы замечательно!» — обрадовалась Елена. — «Может быть, завтра утром?»
«Идет!» — согласился Жюльен. — «Завтра утром я буду у вас. Ожидайте эксперта по старым камням и протекающим крышам!» Он подмигнул ей и вернулся к своей работе.
Елена пошла домой, чувствуя прилив оптимизма. Она нашла специалиста! И он показался ей очень приятным человеком. Возможно, ремонт дома – это не такая уж нерешаемая проблема. И возможно, Прованс приготовил для нее еще много интересных встреч.
Глава 8. Оценка ущерба и французский для начинающих
На следующее утро Елена проснулась с чувством легкого волнения. Сегодня придет Жюльен. Она наспех прибрала в гостиной, хотя понимала, что реставратора вряд ли смутит беспорядок в доме, требующем ремонта. Она сварила кофе и села на террасе, пытаясь унять нервозность. Сможет ли она позволить себе этот ремонт? И что, если Жюльен скажет, что дом проще снести, чем восстановить?
Не надо паниковать раньше времени. Сначала выслушаю, что он скажет. А потом буду думать. В конце концов, я всегда могу продать дом, как и советовал Сергей. Но… я не хочу его продавать. Этот дом уже стал мне чем-то родным.
Ровно в назначенное время к дому подъехал небольшой фургончик Жюльена, расписанный изображениями старинных инструментов и логотипом его мастерской "Pierres Vivantes" (Живые Камни). Жюльен выпрыгнул из кабины, как всегда, энергичный и улыбающийся.
Далее диалог на английском:
«Доброе утро, Елена! Готовы к осмотру вашей жемчужины?» — весело спросил он.
«Доброе утро, Жюльен. Готова, насколько это возможно,» — ответила Елена, стараясь скрыть волнение.
Жюльен вошел в дом и с неподдельным восторгом начал его осматривать. Он трогал старые каменные стены, восхищался деревянными балками на потолке, цокал языком, разглядывая оригинальную плитку на полу кухни.
«Фантастика! Просто фантастика!» — бормотал он себе под нос. — «Настоящий провансальский мас (традиционный фермерский дом)! Изабелла сохранила его душу, вы представляете? Никакого пластика, никакого гипсокартона! Все настоящее!»
Его энтузиазм был заразителен. Елена почувствовала, как ее страхи немного отступают. По крайней мере, дом не безнадежен.
Он так любит свою работу. Сразу видно. Он видит красоту там, где я пока вижу только разруху и пыль.
Осмотр проблемных мест был более прозаичным. Жюльен внимательно изучил протечку на потолке, проверил состояние крыши, насколько это было возможно снизу, покачал расшатанную ставню, осмотрел капающий кран.
«Да, работы здесь хватает,» — сказал он уже более серьезным тоном, когда они снова спустились в гостиную. — «Крышу нужно перекрывать, как минимум, частично. Ставни можно отреставрировать, но это займет время. Кран – это мелочь, сантехник справится за час. Есть еще пара моментов с электрикой, проводка старая, лучше обновить в целях безопасности. И, конечно, косметический ремонт – стены, полы, покраска.»
Он достал блокнот и начал быстро что-то записывать и считать. Елена затаила дыхание, ожидая вердикта.
Сейчас он назовет сумму, от которой у меня волосы встанут дыбом. И что я буду делать? Просить денег у Сергея? Никогда. Брать кредит? Во Франции? Вряд ли мне его дадут.
«Итак,» — Жюльен поднял на нее глаза. — «По самым скромным подсчетам, чтобы привести дом в жилое и безопасное состояние, понадобится…» Он назвал сумму. Сумма была значительной, но, к удивлению Елены, не астрономической. Вполне подъемной, если продать ее небольшую квартиру в Петербурге, которую она сдавала.
«Это… не так страшно, как я думала,» — выдохнула она с облегчением.
«Я стараюсь работать честно,» — улыбнулся Жюльен. — «И использовать традиционные материалы, они не всегда самые дорогие. Главное – найти правильный подход. Этот дом заслуживает бережного отношения.»
Он предложил составить подробную смету и план работ. Они договорились встретиться через пару дней, чтобы все обсудить.
Когда Жюльен уже собирался уходить, мимо дома медленно проехал старый автомобиль Антуана. Антуан бросил короткий взгляд на фургончик Жюльена, потом на Елену и реставратора, стоявших у калитки. Он не остановился и не поздоровался, лишь слегка кивнул и поехал дальше.
Он видел нас. И ему это явно не понравилось. Интересно, почему? Они знакомы с Жюльеном? Или он просто… ревнует? Глупости какие. С чего бы ему ревновать?) – мелькнуло в голове Елены.
Прощаясь, Жюльен заметил на столе разговорник Елены.
«Учите французский?» — спросил он.
«Пытаюсь,» — вздохнула Елена. — «Но пока безуспешно.»
«Это обязательно!» — воскликнул Жюльен. — «Как же вы будете торговаться на рынке или флиртовать с соседом-виноделом?» Он снова подмигнул. — «Давайте так: я буду учить вас полезным фразам во время ремонта, а вы меня – русским словам. Идет?»
Далее диалог на французском:
«Например, 'C'est magnifique!' (Это великолепно!) – так вы будете говорить, когда увидите мою работу,» — засмеялся он.
«Или 'Combien ça coûte?' (Сколько это стоит?) – это тоже полезно знать,» — улыбнулась Елена.
«Точно! А еще 'Un verre de vin, s'il vous plaît' (Бокал вина, пожалуйста). Это здесь самая важная фраза!»
Его легкость и юмор окончательно развеяли утреннюю тревогу Елены. Она почувствовала, что справится. И с ремонтом, и с французским, и, возможно, даже с загадочным соседом-виноделом.
Ну что ж, Елена Сергеевна, кажется, приключения только начинаются. Ремонт, французский, два таких разных мужчины… Скучно точно не будет!) – подумала она, провожая взглядом удаляющийся фургончик Жюльена.
Весь вечер и следующее утро Елена провела в раздумьях. Сумма, названная Жюльеном, крутилась в голове. Продать квартиру в Петербурге… Это казалось единственным реальным выходом. Квартира была ее «подушкой безопасности», островком независимости от Сергея, но сейчас… сейчас ее сердце было здесь, в этом старом доме под провансальским солнцем. Решение зрело внутри нее, как виноград на лозе Антуана – медленно, но верно.
Это мой шанс. Мой дом. Моя жизнь. Я не могу упустить его из-за страха или привычки держаться за прошлое. Квартира – это всего лишь стены. А здесь… здесь я чувствую себя живой.
Собравшись с духом, она набрала номер Сергея. Разговор был предсказуемо трудным. Она старалась говорить спокойно и уверенно, объясняя ситуацию с ремонтом и свое решение продать квартиру.
«Продать квартиру?» — голос Сергея звучал холодно и недовольно. — «Елена, ты в своем уме? Это же единственное твое ликвидное имущество! Ты хочешь вложить все деньги в эту французскую развалюху? А если ничего не получится? Что тогда?»
«Сергей, я все обдумала,» — твердо ответила она. — «Этот дом – не развалюха. Он требует вложений, да. Но я хочу попробовать. Я хочу жить здесь. И квартира мне для этого не нужна.»
«Жить там? Ты серьезно?» — в его голосе послышалось откровенное изумление, смешанное с раздражением. — «А как же работа? Семья? Ты собираешься стать французской крестьянкой?»
«Я пока не знаю, как все сложится,» — призналась Елена. — «Но я хочу попробовать. И я прошу тебя понять меня.»
«Понять? Я понимаю только то, что ты творишь глупости,» — отрезал он. — «Делай, что хочешь. Но потом не жалуйся.» Он повесил трубку, не попрощавшись.
Елена опустила телефон. Обидно. Больно. Но ожидаемо. Он никогда не верил в ее мечты. Она позвонила детям. Андрей, как и отец, выразил сомнения, но был более тактичен. Маша же, наоборот, пришла в восторг.
«Мама, это так смело! Продать квартиру и начать все с нуля в Провансе! Это же сюжет для романа! Я так горжусь тобой! Только будь осторожна, ладно?»
Поддержка дочери придала ей сил. Решение было принято окончательно.
Через день снова приехал Жюльен с подробной сметой и планом работ. Они сели за большой стол в гостиной, расстелив чертежи и расчеты.
Далее диалог на английском с элементами французского:
«Вот, смотри,» — Жюльен показывал ей пункты сметы. — «Здесь стоимость материалов для крыши – 'le toit' (крыша). Мы будем использовать традиционную черепицу, 'les tuiles' (черепица). Это немного дороже, но прослужит дольше и сохранит аутентичный вид.»
«Хорошо, я понимаю,» — кивнула Елена, старательно запоминая новые слова.
«Здесь – реставрация окон, 'les fenêtres' (окна), и ставен, 'les volets' (ставни). А вот это – ремонт стен, 'les murs' (стены), штукатурка, 'l'enduit' (штукатурка).»
Он объяснял все подробно и терпеливо. Обнаружилась одна небольшая непредвиденная проблема – старая водопроводная труба на кухне тоже требовала замены. Это немного увеличивало общую стоимость, но Жюльен предложил сделать эту работу со скидкой.
«Спасибо, Жюльен,» — искренне сказала Елена. — «Спасибо за вашу честность и… за уроки французского.»
«Всегда пожалуйста!» — улыбнулся он. — «Ремонт – это отличный повод выучить язык! Скоро вы будете говорить как настоящая провансалка. 'Alors, on commence quand?' (Ну что, когда начинаем?)»
Они договорились, что работы начнутся через неделю, как только Жюльен закончит текущий объект и закупит необходимые материалы. Елена подписала договор и передала ему аванс – часть денег, которые у нее были с собой.
Когда фургончик Жюльена скрылся за поворотом, Елена почувствовала одновременно и радостное возбуждение, и легкую панику. Все закрутилось так быстро! Ремонт, продажа квартиры… Обратной дороги уже не было.
Она решила прогуляться к лавандовому полю, чтобы успокоиться. Вечерний воздух был свежим, аромат лаванды – пьянящим. Она медленно шла вдоль рядов, касаясь рукой сухих соцветий. Вдруг она увидела Антуана. Он стоял у границы своего виноградника, наблюдая за закатом. Заметив ее, он неторопливо пошел ей навстречу.
Далее диалог на английском:
«Добрый вечер, Елена,» — сказал он. Его голос был ровным, но ей показалось, что в нем звучит прохлада.
«Добрый вечер, Антуан,» — ответила она, чувствуя себя немного неловко.
«Видел, у вас снова был реставратор,» — заметил Антуан, глядя не на нее, а на ее дом. — «Надеюсь, он не запросил с вас слишком много. Некоторые мастера пользуются неопытностью иностранцев.»
Его слова кольнули ее. Он намекает, что Жюльен меня обманывает? Или просто проявляет соседскую заботу?) – подумала Елена, чувствуя раздражение.
«Жюльен показался мне очень профессиональным и честным,» — ответила она чуть резче, чем хотела. — «Мы договорились о ремонте.»
«Ремонт – это хорошо,» — кивнул Антуан, все так же глядя на дом. — «Этот дом давно его ждал. Он заслуживает хорошего ухода.» Он перевел взгляд на нее. В его темных глазах мелькнуло что-то непонятное – то ли сожаление, то ли осуждение. — «Если вам понадобится какая-нибудь помощь… настоящая помощь… вы знаете, где меня найти.»
Он развернулся и пошел обратно к своему винограднику, оставив Елену в полном недоумении. Что он имел в виду под «настоящей помощью»? И почему он так холоден? Неужели он действительно ревнует? Или он что-то знает о Жюльене, чего не знает она?
Солнце село, и прохлада опустилась на поля. Елена поежилась. Ее новая жизнь в Провансе обещала быть не только солнечной и ароматной, но и полной загадок и неожиданных поворотов.
Глава 9. Решения и первые уроки
Весь вечер и следующее утро Елена провела в раздумьях. Сумма, названная Жюльеном, крутилась в голове. Продать квартиру в Петербурге… Это казалось единственным реальным выходом. Квартира была ее «подушкой безопасности», островком независимости от Сергея, но сейчас… сейчас ее сердце было здесь, в этом старом доме под провансальским солнцем. Решение зрело внутри нее, как виноград на лозе Антуана – медленно, но верно.
Это мой шанс. Мой дом. Моя жизнь. Я не могу упустить его из-за страха или привычки держаться за прошлое. Квартира – это всего лишь стены. А здесь… здесь я чувствую себя живой.
Собравшись с духом, она набрала номер Сергея. Разговор был предсказуемо трудным. Она старалась говорить спокойно и уверенно, объясняя ситуацию с ремонтом и свое решение продать квартиру.
«Продать квартиру?» — голос Сергея звучал холодно и недовольно. — «Елена, ты в своем уме? Это же единственное твое ликвидное имущество! Ты хочешь вложить все деньги в эту французскую развалюху? А если ничего не получится? Что тогда?»
«Сергей, я все обдумала,» — твердо ответила она. — «Этот дом – не развалюха. Он требует вложений, да. Но я хочу попробовать. Я хочу жить здесь. И квартира мне для этого не нужна.»
«Жить там? Ты серьезно?» — в его голосе послышалось откровенное изумление, смешанное с раздражением. — «А как же работа? Семья? Ты собираешься стать французской крестьянкой?»
«Я пока не знаю, как все сложится,» — призналась Елена. — «Но я хочу попробовать. И я прошу тебя понять меня.»
«Понять? Я понимаю только то, что ты творишь глупости,» — отрезал он. — «Делай, что хочешь. Но потом не жалуйся.» Он повесил трубку, не попрощавшись.
Елена опустила телефон. Обидно. Больно. Но ожидаемо. Он никогда не верил в ее мечты. Она позвонила детям. Андрей, как и отец, выразил сомнения, но был более тактичен. Маша же, наоборот, пришла в восторг.
«Мама, это так смело! Продать квартиру и начать все с нуля в Провансе! Это же сюжет для романа! Я так горжусь тобой! Только будь осторожна, ладно?»
Поддержка дочери придала ей сил. Решение было принято окончательно.
Через день снова приехал Жюльен с подробной сметой и планом работ. Они сели за большой стол в гостиной, расстелив чертежи и расчеты.
Далее диалог на английском с элементами французского:
«Вот, смотри,» — Жюльен показывал ей пункты сметы. — «Здесь стоимость материалов для крыши – 'le toit' (крыша). Мы будем использовать традиционную черепицу, 'les tuiles' (черепица). Это немного дороже, но прослужит дольше и сохранит аутентичный вид.»
«Хорошо, я понимаю,» — кивнула Елена, старательно запоминая новые слова.
«Здесь – реставрация окон, 'les fenêtres' (окна), и ставен, 'les volets' (ставни). А вот это – ремонт стен, 'les murs' (стены), штукатурка, 'l'enduit' (штукатурка).»
Он объяснял все подробно и терпеливо. Обнаружилась одна небольшая непредвиденная проблема – старая водопроводная труба на кухне тоже требовала замены. Это немного увеличивало общую стоимость, но Жюльен предложил сделать эту работу со скидкой.
«Спасибо, Жюльен,» — искренне сказала Елена. — «Спасибо за вашу честность и… за уроки французского.»
«Всегда пожалуйста!» — улыбнулся он. — «Ремонт – это отличный повод выучить язык! Скоро вы будете говорить как настоящая провансалка. 'Alors, on commence quand?' (Ну что, когда начинаем?)»
Они договорились, что работы начнутся через неделю, как только Жюльен закончит текущий объект и закупит необходимые материалы. Елена подписала договор и передала ему аванс – часть денег, которые у нее были с собой.
Когда фургончик Жюльена скрылся за поворотом, Елена почувствовала одновременно и радостное возбуждение, и легкую панику. Все закрутилось так быстро! Ремонт, продажа квартиры… Обратной дороги уже не было.
Она решила прогуляться к лавандовому полю, чтобы успокоиться. Вечерний воздух был свежим, аромат лаванды – пьянящим. Она медленно шла вдоль рядов, касаясь рукой сухих соцветий. Вдруг она увидела Антуана. Он стоял у границы своего виноградника, наблюдая за закатом. Заметив ее, он неторопливо пошел ей навстречу.
Далее диалог на английском:
«Добрый вечер, Елена,» — сказал он. Его голос был ровным, но ей показалось, что в нем звучит прохлада.
«Добрый вечер, Антуан,» — ответила она, чувствуя себя немного неловко.
«Видел, у вас снова был реставратор,» — заметил Антуан, глядя не на нее, а на ее дом. — «Надеюсь, он не запросил с вас слишком много. Некоторые мастера пользуются неопытностью иностранцев.»
Его слова кольнули ее. Он намекает, что Жюльен меня обманывает? Или просто проявляет соседскую заботу?) – подумала Елена, чувствуя раздражение.
«Жюльен показался мне очень профессиональным и честным,» — ответила она чуть резче, чем хотела. — «Мы договорились о ремонте.»
«Ремонт – это хорошо,» — кивнул Антуан, все так же глядя на дом. — «Этот дом давно его ждал. Он заслуживает хорошего ухода.» Он перевел взгляд на нее. В его темных глазах мелькнуло что-то непонятное – то ли сожаление, то ли осуждение. — «Если вам понадобится какая-нибудь помощь… настоящая помощь… вы знаете, где меня найти.»
Он развернулся и пошел обратно к своему винограднику, оставив Елену в полном недоумении. Что он имел в виду под «настоящей помощью»? И почему он так холоден? Неужели он действительно ревнует? Или он что-то знает о Жюльене, чего не знает она?
Солнце село, и прохлада опустилась на поля. Елена поежилась. Ее новая жизнь в Провансе обещала быть не только солнечной и ароматной, но и полной загадок и неожиданных поворотов.
Глава 10. Шум, пыль и первые французские глаголы
Неделя пролетела незаметно в мелких хлопотах по дому и попытках освоить азы французского с помощью разговорника и онлайн-уроков. И вот наступил день Икс. С самого утра дом наполнился шумом и движением. Приехал Жюльен со своей небольшой командой – двумя молодыми парнями, такими же энергичными, как и он сам. Они привезли инструменты, материалы, леса.
Пыль стояла столбом. Звуки молотков, пил, дрелей эхом разносились по дому и окрестностям. Елена сначала немного растерялась от этого хаоса, но быстро поняла, что лучшее, что она может сделать – это не мешать и по возможности помогать: приносить рабочим кофе, воду, убирать крупный мусор.
Какой шум! Какая пыль! Но это хороший шум. Это значит, что дом оживает. Избавляется от старого, готовится к новому. Как и я, наверное.
Жюльен был повсюду – руководил рабочими, сам брался за самые сложные участки, что-то объяснял, шутил. Он работал с азартом, и его энергия передавалась всем вокруг. Он не забывал и о своих "уроках" для Елены.
Далее диалог на английском и французском:
«Смотри, Елена,» — крикнул он ей, когда она принесла им кофе. — «Мы сейчас 'réparer le toit' (чиним крышу). 'Réparer' (чинить) – очень полезный глагол! Запомнила?»
«Réparer,» — повторила Елена. — «Я постараюсь.»
«Отлично! А я 'boire un café' (пью кофе),» — он взял у нее чашку. — «'Boire' (пить) – тоже важно! Особенно если потом 'manger un croissant' (есть круассан).»
Его уроки были простыми и веселыми. Он учил ее названиям инструментов, материалов, действий. Елена старательно записывала слова в блокнот и пыталась их повторять. Иногда получалось смешно, но Жюльен никогда не смеялся над ней, только добродушно поправлял.
С ним легко. Он не давит, не поучает. Просто делится тем, что знает. И это работает. Я уже запомнила больше слов, чем за неделю с учебником.
Первый день не обошелся без небольших сложностей. Когда рабочие начали снимать старую штукатурку в гостиной, под ней обнаружилась трещина в каменной кладке, которую не было видно раньше. Жюльен нахмурился, осматривая ее.
«Хм, это не очень хорошо,» — сказал он. — «Но не критично. Просто понадобится немного больше времени и материалов, чтобы укрепить стену. Не волнуйся, Елена, мы справимся. 'Pas de problème!' (Нет проблем!)»
Его уверенность успокаивала. Елена видела, что он действительно знает свое дело и не паникует по пустякам.
За работой она краем глаза замечала Антуана. Он несколько раз проходил мимо по дороге, ведущей к его винограднику. Он не останавливался, но его взгляд, скользнувший по лесам, по работающим людям, по ней самой, был внимательным и, как ей казалось, немного отстраненным. Он больше не подходил и не заговаривал с ней с того вечера у лавандового поля.
Что он думает? Осуждает меня за этот шум и беспорядок? Или за то, что я выбрала Жюльена? Какое ему вообще дело? Он просто сосед. Хотя… почему-то его молчание меня задевает больше, чем недовольство Сергея.
Вечером, когда рабочие уехали, дом погрузился в тишину, но это была уже другая тишина – не запустения, а ожидания. Елена устало опустилась на стул на кухне. Повсюду была пыль, но она видела первые результаты: часть крыши была перекрыта новой черепицей, стена в гостиной расчищена до камня. Она чувствовала себя измотанной, но довольной.
Она не стала звонить ни мужу, ни детям. Что она им скажет? Что дом в пыли, а она учит французские глаголы? Они не поймут. Это ее жизнь, ее приключение. Она расскажет им потом, когда будет что рассказать.
Завтра будет новый день. Новые задачи. Новые слова. И, возможно, новые встречи. Я готова.
Глава 11. Старые тайны и новые соблазны
Дни слились в череду шума, пыли, строительных материалов и коротких уроков французского. Ремонт шел полным ходом. Елена привыкла к ранним подъемам, к постоянному присутствию рабочих в доме, к запаху краски и свежего дерева. Она научилась варить кофе в промышленных масштабах и находить чистый уголок для обеда среди строительного хаоса.
Отношения с Жюльеном становились все более теплыми и дружескими. Он часто задерживался после работы, чтобы обсудить детали ремонта или просто поболтать. Он рассказывал ей о своей жизни, о любви к старым камням, о мечте отреставрировать заброшенный замок неподалеку. Елена, в свою очередь, делилась с ним своими переживаниями, рассказывала о Петербурге, о детях, о сомнениях, которые иногда ее одолевали.
С Жюльеном так легко. Он не осуждает, не дает советов, если их не просят. Просто слушает. И улыбается своей обезоруживающей улыбкой. Рядом с ним я чувствую себя… моложе. Как будто мне снова двадцать пять, а не почти пятьдесят.
Флирт между ними стал более явным. Случайные прикосновения, долгие взгляды, двусмысленные шутки. Елена чувствовала, как ее тянет к этому обаятельному, полному жизни мужчине. Он был полной противоположностью Сергею – легкий, спонтанный, страстный в своем деле.
Однажды, когда рабочие разбирали старый камин в гостиной, они наткнулись на тайник. За одним из камней оказалась небольшая ниша, а в ней – металлическая коробка.
«Елена, иди сюда! Смотри, что мы нашли!» — позвал ее Жюльен взволнованно.
Внутри коробки лежали несколько писем, перевязанных выцветшей лентой, старая фотография мужчины в военной форме (того самого, что был на снимках с Изабеллой) и небольшой бархатный мешочек.
«Похоже на письма Изабеллы,» — прошептала Елена, узнавая ее почерк. — «А это… наверное, ее муж.»
Она осторожно развязала мешочек. Внутри оказалось старинное кольцо с темным камнем.
Какая красота! И какая тайна! Чьи это письма? Кому они адресованы? И что это за кольцо?) – мысли роились у нее в голове.
«Вот это находка!» — присвистнул Жюльен. — «Настоящее сокровище! Похоже, у этого дома еще много секретов.»
Вечером, когда рабочие ушли, Елена села разбирать письма. Они были написаны по-французски, и она смогла понять лишь отдельные слова. Но по датам и общему тону она догадалась, что это были письма мужа Изабеллы, написанные с фронта во время войны. В них было много любви, нежности, тоски и надежды на скорую встречу.
Он так любил ее. И так и не вернулся. Наверное, погиб на войне. Какая трагедия. Теперь я понимаю, почему Изабелла осталась здесь одна. Она просто не смогла забыть его.
Эта находка еще больше привязала Елену к дому и его истории. Она чувствовала себя хранительницей тайн Изабеллы.
На следующий день Жюльен приехал один. Он сказал, что рабочие взяли выходной, а он хотел сам заняться какой-то мелкой работой и проверить электрику.
Далее диалог на английском и французском:
«Я подумал, может, вечером, когда закончу, мы могли бы… 'dîner ensemble' (поужинать вместе)?» — предложил он, немного смущаясь. — «Я знаю одно чудесное местечко в соседней деревне. 'Très romantique' (Очень романтично).»
Елена почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это было первое настоящее приглашение на свидание за много лет.
Он приглашает меня на ужин. Настоящее свидание. Что мне делать? Согласиться? Но к чему это приведет? Я ведь замужем… Хотя какой это брак? А Жюльен… он мне нравится. Очень.
«Я… я бы с удовольствием, Жюльен,» — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
«Прекрасно!» — просиял он. — «Тогда я заеду за тобой около восьми?»
Весь день Елена работала по дому с каким-то лихорадочным возбуждением. Она думала о предстоящем вечере, о Жюльене, о том, что надеть. Она чувствовала себя девчонкой, собирающейся на первое свидание.
Вечером она надела простое льняное платье, которое купила недавно на рынке, и сделала легкий макияж. Она посмотрела на себя в зеркало. Женщина, смотревшая на нее, была ей незнакома – с блестящими глазами, легким румянцем и улыбкой, играющей на губах.
Когда она спустилась вниз, Жюльен уже ждал ее. Он был одет не в рабочую одежду, а в светлые брюки и рубашку. Он протянул ей букетик полевых цветов.
«'Pour la plus belle dame de Provence' (Для самой красивой дамы Прованса),» — сказал он с улыбкой.
Елена покраснела и взяла цветы. Вечер обещал быть интересным.
Вторая часть на канале - https://dzen.ru/secretsoflove