На рассвете, когда небо только начинало рассыпать первые светлые оттенки над серыми крышами города, Анна нашла странное письмо в почтовом ящике. Конверт без марки, без обратного адреса. Внутри — пожелтевшая фотография: пятилетняя Анна держит за руку темноволосого мальчика. Они улыбаются, сидя на качелях. Всё выглядело бы мило, если бы не ощущение ледяного холода, пробежавшего по её спине. Анна не знала этого мальчика. Ни единой крупицы воспоминаний.
На обороте фото аккуратным почерком было написано:
«Мы снова встретимся. Скоро.»
Она отложила фотографию на стол и прошлась по комнате, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Может, это чья-то ошибка? Или розыгрыш? Но почему тогда в груди такое странное, давящее чувство? Как будто кто-то вскрыл давно запечатанную дверь внутри её памяти.
В течение недели всё становилось только страннее. Анне начали сниться сны. Они всегда были одинаковыми: она стоит посреди светлой палаты, в окружении медицинских приборов, а напротив — тот самый мальчик, постаревший, но всё с тем же, узнаваемым взглядом. Он зовёт её по имени, а за его спиной вспыхивают огненные круги, словно порталы в другое измерение. Анна просыпалась в холодном поту, а сердце бешено колотилось.
На третий день она заметила, что за ней кто-то следит. Темноволосый парень в сером плаще появлялся то в метро, то в магазине, то возле подъезда. Он не приближался, просто наблюдал. Один раз их взгляды встретились. В его глазах было что-то… слишком знакомое. Она не знала его, но душа будто узнавала.
На седьмой день он подошёл. Это произошло на мосту, по которому она обычно шла с работы.
— Анна, — сказал он тихо. — Я ждал, когда ты снова меня увидишь.
Она застыла.
— Кто ты?
— Тот, кого ты забыла. Но не по своей вине.
Он протянул ей второй снимок. На нём они с Анной, чуть старше, лет по десять, сидят на больничной койке, обнявшись. Вокруг — оборудование, как в научной лаборатории. На стене позади — логотип: INPM. Институт нейропсихомодификации.
Анна чувствовала, как дрожат пальцы.
— Я никогда не была в таком месте.
— Ты была. Нас там держали. Мы с тобой сбежали. Но тебе стерли память. Меня не успели.
Он отвёл взгляд.
— Ты не просто так заинтересовалась ими в своём расследовании, правда? Что-то тянуло тебя туда. Подсознание помнит.
Анна и правда работала над статьёй. Эта частная лаборатория скрывала нечто странное: исчезновения детей, неофициальные исследования по стиранию травматических воспоминаний. Её редактор посмеивался: «Фантастика, Ань, не копайся слишком глубоко — сожрут». Но она не могла остановиться. И теперь поняла почему. Это было её прошлое.
— Почему ты решил показаться именно сейчас? — спросила она.
— Потому что они снова ищут тебя. Ты начала приближаться к истине. А им это не нужно.
С этого момента всё в её жизни ускорилось, как в плохом триллере. За её квартирой начали следить, телефон начал глючить, в ноутбуке пропали материалы статьи. Она обратилась к знакомому хакеру, и он подтвердил: её устройства взломаны.
Тем временем странный парень — Саша, так он назвался — стал её единственным союзником. Он рассказал, как их забрали в детстве, как проводили опыты по стиранию и внедрению воспоминаний, как они с Анной однажды ночью сбежали через вентиляцию. Её успели схватить. Он — нет. Но когда её память стёрли, Саша поклялся, что найдёт способ напомнить ей всё. И он ждал. Почти двадцать лет.
— Почему ты не нашёл меня раньше? — спросила она однажды ночью.
— Ты должна была вспомнить сама. Пусть не разумом — душой. Только тогда ты поверишь мне. Не как чужаку с безумной историей, а как частице себя.
И она верила. Всё внутри неё кричало: это правда.
Они начали расследование вместе. Проникли в заброшенную лабораторию — одну из старых баз института. Там, среди пыли и ржавчины, они нашли её личное дело. Снимки, видеозаписи. Ужас. Опыты над детьми. Тесты на стирание личности. И всё под грифом «экспериментально-допустимо».
На одной из видеозаписей пятилетняя Анна сидела в комнате и держала за руку мальчика — Сашу.
— Не отпускай, ладно? — спрашивала она.
— Никогда, — отвечал он.
Теперь она знала всё. И не могла молчать.
В её статье, опубликованной под псевдонимом, были доказательства, имена, скриншоты, архивы. Институт INPM закрылся. Руководство сбежало. Но главное — она вернула себе не просто память. Она вернула себе себя.
И только одно она не могла понять до конца — почему же во сне за Сашей были эти огненные круги?
Он улыбнулся, когда она спросила.
— Потому что мы с тобой — не просто дети экспериментов. Мы — выжившие. И у нас есть сила, о которой они даже не подозревают. Они хотели нас переписать, а мы перепишем весь их мир...