Они близко. Я их чую. Волглая, пропахшая кровью и гноем шерсть, отчаянный голод. Я знаю, это они. Те самые, что приходили тогда, я их ни с кем не спутаю. Я вижу плохо, тем более, что разыгралась буря. Но я знаю — они там. Они медленно окружают нас, готовятся напасть.
Как тогда. Когда у меня была семья. Моя самка и поросята.
Мы жили в самом сердце великого леса, вдали от шумных и дышащих удушливыми газами поселений двуногих. Заповедный лес хранил и оберегал нас. И одаривал всем необходимым. А потом произошло нечто, что изменило всё.
Моя семья спала, когда я увидел яркую вспышку там, где должно было быть поселение двуногих. А затем пришёл грохот. Громче, чем грохот грома в пору Пробуждения. Подул сильный горячий ветер. Я почуял смерть. Страшнее, чем от клыков хищников, страшнее, чем от железного осколка двуногого. Я поднял мою Самку и детей, и мы бросились бежать. Бежали мы долго, пока не почувствовали себя в безопасности в самом сердце Великого Леса. Я еще долго слышал отзвуки грохота, но потом всё стихло. Когда мы засыпали, я чувствовал, что произошло что-то очень серьёзное и страшное. И что наш мир прежним уже не будет.
Я не ошибся.
Когда мы проснулись, небо оказалось затянуто тяжёлыми тёмно-серыми облаками, а в самом воздухе ощущалась странная горечь. Похожая на ту, когда по лесу идёт пожар. Если это так, то нам нужно поискать ещё более безопасное место, ведь горе тем, кто оказался в огненной ловушке.
Так начались наши странствия. А мир менялся. Горький воздух становился всё холоднее. Пошёл ливень. Такого я не помнил. Вода была тяжёлой и чёрной. Иногда падал снег. Но и он был каким-то иным. Он тоже был горьким. Горьким и тёплым.
Еду становилось добывать всё тяжелее. После дождей и снега, корешки и жёлуди приобрели странный привкус, а от некоторых так и разило отравой. Моя Самка и поросята слабели. Но мы упорно продолжали идти, в поисках лучшего места.
Мы нашли его, когда весна превратилась, в зиму. Никогда не видел, чтобы так быстро сменялись времена года. С деревьев облетела листва. И даже колючие хвойные стояли голые, будто обглоданные до костей. Сухие и безжизненные. Но мы нашли место, старую дубраву, окрашенную осенней желтизной, и землю, в которой лежали сытные жёлуди, свежие, пахнущие пряной, живой землёй, корешки.
Я знал, что это ненадолго, и что скоро придётся снова уходить, снова искать приюта среди умирающего леса, но пока... Пока моя семья, и я сам должны восстановить силы.
В одну из снежных ночей, вместе с бураном, пришли они. Я учуял их и вскочил, готовый дать отпор. Моя Самка встала рядом со мной, готовая защищать детей. Это были Ночные Охотники. Яростные и безжалостные, хитрые и всегда охотящиеся стаей. Я не видел их, но я чуял. И к обычному запаху серой шерсти примешивался и тот, который господствовал теперь в мире. Я чувствовал смерть, чувствовал, что с Охотниками что-то не так. От них разило болезнью. Но эта болезнь не лишала их сил.
Они набросились одновременно. Щёлкали челюсти, я почувствовал, как один, самый наглый, попытался вцепиться мне в загривок. Но мой густой жёсткий мех и мускулы служили мне надёжной защитой. Я резко ударил клыками и, кажется, пропорол одному из них бок, потому что услышал визг и почувствовал запах крови и внутренностей. Моя Самка сбросила с себя врагов, и одного растоптала копытами, а другие спешно отскочили, уходя испод удара её клыков. Охотники были упорными. Они изматывали нас постоянными наскоками, дразнили.
И я совершил ошибку, поддавшись на их хитрость. Я бросился на них сам, беспорядочно гоняясь то за одним, то за другим. Ярость требовала действий и крови. И очнулся я только тогда, когда услышал визг моей Самки и поросят. В отчаянии, я бросился к ним. Но было уже поздно. Моя самка лежала в луже своей крови с распоротым горлом. А от поросят... От поросят остались лишь части тел. И кровь.
Я не знал, что делать. Я остался один, не смог уберечь семью. Хотелось кричать, но сил на это не было. Стало ещё холоднее, и тишина давила на меня.
Я укрыл ветками тело моей Самки, и лёг рядом. Не заметил, как уснул.
Потом начались мои скитания в одиночестве. Я видел, как умирает лес. Как постепенно затихает. Я слышал, как шумит в голых, ветвях горький, пахнущий отравой и смертью ветер. Как постепенно укрывает землю серый снег.
Тогда я вышел к маленькому поселению двуногих. Оно тоже оказалось безжизненным и пустынным. Тут и там лежали мёртвые. Над всем этим разносился запах разложения и все той же отравы. Тяжёлый, горький, разъедающий. На дороге лежал мертвец. Его тело было обезображено. Опухоли и бугры, выпавшие волосы. Запёкшаяся кровь в раскрытом рту, в котором виднелись остатки редких зубов. Пятна на коже, обтягивающей кости. Я был голоден, и думал поживиться мясом, но я понял, почувствовал, что есть такое нельзя. Мёртвый двуногий полон яда. Как и водоёмы, которые мне довелось проходить. Как и снег, падающий с тёмных небес. Что за напасть поразила Двуногих? И что за смерть привели они в этот мир?
Потом, я услышал всхлипы. Насторожился. Подошёл к покосившемуся забору. Там, у чёрного гнезда, такого, которые строят двуногие, сидела самка, высохшая, в истрёпанных покровах. На руках она держала, свёрток. Я понял сразу. Это был её детёныш. И он был мёртв. Самка что-то пела. Голос её был слабый, хриплый. Она то и дело кашляла, сплёвывая кровь. А потом она подняла на меня затянутые бельмами глаза. Она не испугалась, не попыталась меня прогнать. Может быть, ей было всё равно. А может быть, она меня вообще не видела?
Я пошёл дальше.
Потом я встретил своего брата. Двуногого. Я почуял его, когда лежал под больной елью, отдыхая после долгого перехода. Я почуял запах шкуры, которые носят Двуногие. Почувствовал запах железа. Я встал, и пошёл ему навстречу. Мне терять было нечего. И если бы он меня убил... Оно, может, было бы и к лучшему.
Он был очень слаб. Затянутый в свою шкуру цвета грязной листвы. В руках он держал охотничью палку, изрыгающую огонь и смерть. Его лицо было закрыто личиной с большими круглыми чёрными глазами и двумя пятачками по бокам. Он едва шёл. Но как только он увидел меня, поднял палку и что-то закричал.
Не знаю, почему, но мне не хотелось его убивать. Я поднял голову, дружелюбно замахал хвостом, мол, ничего не бойся, я тебя не обижу. Я сделал шаг к нему, он отошёл. Он продолжал, что-то кричать. Голос у него был визгливый и слабый. Пятясь назад он споткнулся о выпирающий корень и упал. Я подошёл к нему. Тронул пятачком. Потом просто лёг рядом, давая понять, что я не причиню ему зла. Не знаю, сколько прошло времени, прежде, чем он понял, что я друг. Так же одинок, как и он.
Спустя какое-то время, он поднялся, облокотился на меня. Заговорил спокойнее. Потом, вдруг, его голос изменился. Стал судорожным и отрывистым. Кажется, двуногие называют это плачем…
С тех пор мы странствовали вместе. Я старался искать для него питательные корешки, но Мой Двуногий отказывался. Ел что-то резко пахнущее из своих железных банок. Тогда, он снимал своё второе лицо, и я видел, что на самом деле, он болезненно худ, с запавшими глазами и бледной кожей. Я знал, что он болеет. И знал, что ему будет становиться всё хуже и хуже. Так и случилось. Мой Двуногий всё чаще стал останавливаться на отдых. Всё труднее ему становилось вставать. В какой-то момент, я стал носить его на своей спине. И я чувствовал, как он тает.
Однажды, Мой Двуногий, вдруг, радостно закричал и показал вдаль. Там, далеко, среди деревьев виднелось, бьющееся пламя. Это был костёр. А раз был костёр, значит, были и другие Двуногие. Мой Двуногий попытался заставить меня идти туда. Но я не пошёл. Потому что я чуял, что оттуда доносится запах жареного мяса. И это запах мяса двуногого. А ещё, я слышал крики. Страшные, надрывные. Так кричат, когда умирают. Если бы я поддался, моего брата, да и меня, наверное, бы просто убили. Поэтому я как можно тише, и как можно быстрее, пошёл прочь. Мой Двуногий впал в неистовство. Он дёргал меня за шерсть, за уши, плакал и кричал. Но я знал, что делаю, и для меня его удары были что капли дождя. Потом он скатился с моей спины. Попытался пойти к костру. Но я осторожно сбил его с ног и прижал к земле. Сил отбиваться у него не было, поэтому, он просто лежал и горько рыдал. Я знал, что делать, и поэтому, потом, когда те ушли, я принёс его на ту поляну, где собрались его, «собратья». Он всё понял, когда в золе костра нашёл кости таких же как он. Тогда, он просто обнял меня, уткнувшись в мой мех.
Странствовали мы долго. А потом пришёл момент, когда Мой Двуногий Брат больше не смог встать. Он лежал и тяжело дышал. Я лежал рядом, грея его своим телом. Я знал, что эту ночь он не переживёт. Странная и страшная болезнь пожирала его. Он кашлял, стонал, сплёвывал сгустки крови с белыми осколками зубов. Он умирал.
И именно в эту ночь пришли они. Снова Охотники. Тот же запах волглой шерсти, крови и гноя. Я знал, что они пришли за тем, чтобы доделать то, что не доделали тогда. И теперь хотят убить меня и Моего Брата. Но на этот раз, я буду умнее.
Я снова встал и приготовился сражаться.
Зеленые точки, светящиеся в темноте сквозь кисею падающего снега, приближались.
Этот бой будет последним и для меня.
Я знаю.
Я так решил.
Вожак Охотников рыкнул и ринулся на меня. Я упёрся копытами в землю, выставил клыки.
Иди, иди сюда, падаль! Теперь я буду умнее. Теперь мы умрём все вместе.