Телефон зазвонил в пятницу вечером, когда Елена проверяла сочинения студентов. Она вздрогнула от неожиданности — обычно ей никто не звонил, кроме Наташи, да и та предпочитала сообщения.
Номер Максима высветился на экране, и внутри что-то ёкнуло. Елена сделала глубокий вдох, прежде чем ответить:
— Алло?
— Здравствуйте, Елена Сергеевна, — низкий голос Максима звучал с хрипотцой усталости. — Не помешал вам?
— Что вы, вовсе нет, — Елена отодвинула тетрадь в сторону. — Я уже заканчивала.
Это была маленькая ложь — непроверенных работ оставалось ещё на пару часов, но мысль прервать разговор почему-то казалась неприятной.
— Знаете, Алиса просто не может дождаться занятия, — в голосе Максима проскользнула теплота. — Я вот думал... может, завтра вам подойдёт? Если у вас, конечно, выходные не расписаны...
Других планов у Елены не было. Выходные давно превратились в предсказуемый ритуал — одиночество, книги до рассвета, изредка старые фильмы с потёртых дисков да генеральная уборка раз в месяц. Когда-то этот распорядок казался ей уютным убежищем, но сейчас, после звонка, привычная жизнь вдруг показалась тусклой, словно выцветшая фотография.
— На завтра у меня ничего не запланировано, — отозвалась она, удивляясь собственной готовности. — Когда вам будет удобно?
— Думаю, около одиннадцати, — в голосе Максима послышалась улыбка. — Алиса как раз успеет умять завтрак и настроиться на занятие. Я могу зайти за вами, или вы предпочтёте сами...
— Я могу прийти сама, — торопливо сказала Елена. — Мне несложно. В какой квартире вы живёте?
— Сто двадцать четвёртая. Четвёртый этаж.
— Хорошо, тогда до завтра.
— До завтра, — в его голосе послышалась улыбка. — И спасибо вам.
Повесив трубку, Елена некоторое время сидела неподвижно, глядя на стопку тетрадей. Странно. Она знала этого человека меньше недели, до этого видела его всего несколько раз, но почему-то ощущала... волнение? Предвкушение? Что-то такое, чего не испытывала уже много лет.
Но, собирая материалы для занятия с Алисой, Елена всё-таки достала из шкафа более нарядную блузку и даже подкрасила ресницы — впервые за много месяцев.
Утро выдалось на удивление солнечным для октября. Елена подошла к подъезду ровно в одиннадцать, держа в руках сумку с книгами. Она дважды проверила номер квартиры, прежде чем нажать на кнопку звонка.
Дверь открыла Алиса, встретив её широкой улыбкой:
— Вы пришли! Папа сказал, что вы можете передумать.
— Алиса! — из дальних комнат донёсся голос Максима. — Гостью-то в дом пригласи!
Девочка не стала дожидаться повторений — схватила Елену за руку, дёрнула решительно, по-хозяйски, и затащила в прихожую. Квартира оказалась залита светом, просторная, без лишних вещей, но с какой-то почти осязаемой теплотой. Гостиная встретила их обыденным домашним беспорядком: подушки горкой на диване, недопитый чай на журнальном столике, и вдоль противоположной стены — книжный шкаф, огромный, от пола до потолка, забитый книгами до отказа.
На полках теснились книги, фотографии в рамках и детские поделки.
Максим вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. На нём был домашний свитер и джинсы, делавшие его моложе. Он смущённо улыбнулся:
— Добро пожаловать. Извините за беспорядок, мы с Алисой как раз готовили печенье.
— С шоколадной крошкой! — объявила Алиса с таким видом, будто речь шла о сокровище. — Попробуете?
— Непременно, — Елена расстегнула пальто. — Но, пожалуй, сперва займёмся делом?
— Чай уже ждёт вас, — Максим ловко подхватил её пальто. — Устраивайтесь. Алиса, отведи Елену Сергеевну к себе.
Детская встретила их теплом и беспорядком. Тесная, но такая живая — кровать под лоскутным покрывалом, стол, где учебники громоздились шаткими башнями, полки, где игрушки соседствовали с книгами. На стене — рисунок цветными карандашами: долговязая фигура отца, крошечная девочка рядом и громадный, совершенно нереалистичный кот с хвостом-метёлкой.
— Это я нарисовала, — пояснила Алиса, перехватив взгляд Елены. — Это папа, я и Алиса Вторая.
Елена кивнула, отмечая отсутствие фигуры мамы на рисунке, но не стала спрашивать. Вместо этого она достала из сумки несколько книг:
— Я принесла сборники стихов, которые могли бы подойти для конкурса. Ты уже выбрала что-нибудь?
Алиса отрицательно покачала головой:
— Учительница предложила выучить «Белеет парус одинокий», но мне не очень понравилось.
— Понимаю, — улыбнулась Елена. — Не всем нравится Лермонтов в твоём возрасте. Давай посмотрим, что ещё можно выбрать.
Они сели за стол, и Елена раскрыла первую книгу. Алиса слушала внимательно, иногда спрашивая о значении незнакомых слов. Она была любознательной и сообразительной — такие ученики всегда нравились Елене.
Через полчаса они остановились на стихотворении Самуила Маршака «Ежели вы вежливы». Лёгкое, озорное по форме, но со скрытой мудростью внутри, стихотворение казалось находкой для детского конкурса.
— Вот! Вот это хочу! — Алиса даже подпрыгнула на стуле. — Там ещё про бабушку так смешно!
— Раз понравилось, давай-ка его распробуем, — Елена придвинулась ближе. — Научу тебя, где выдержать тишину, а где слово весомее сделать.
Они углубились в работу, строчка за строчкой, фраза за фразой. Елена настолько увлеклась, что вздрогнула, когда скрипнула половица — в проёме двери стоял Максим с громоздким подносом в руках.
— Подкрепление для ударников поэтического труда, — подмигнул он, пристраивая угощение на краешек заваленного книгами стола.
— Папа, мы выбрали стихотворение! — Алиса подскочила на месте. — Хочешь послушать, как я читаю?
— Конечно, — Максим присел на край кровати, внимательно наблюдая за дочерью.
Алиса начала читать стих, стараясь повторить интонации, которым только что научила её Елена. Получалось не идеально, но заметно лучше, чем в начале занятия. Когда она закончила, Максим захлопал:
— Отлично, принцесса! Ещё пара занятий с Еленой Сергеевной, и ты затмишь всех на конкурсе.
При упоминании «пары занятий» Елена напряглась. Она ведь обещала только одно, разовое. Но, глядя в сияющие глаза Алисы, не смогла напомнить об этом.
— Печенье очень вкусное, — сказала она вместо этого, пробуя угощение. — Вы отличные кондитеры.
— Это всё Алиса, — Максим взъерошил волосы дочери. — Она у нас талант. Не только в кулинарии, но и в рисовании, и в учёбе. Правда, с математикой иногда бывают сложности.
— Папа! — протестующе воскликнула Алиса. — Не рассказывай про мои двойки!
Елена не сдержала смех — искренний, звонкий, позабытый — и сама удивилась этому прорвавшемуся звуку.
— Математика — наука капризная, — улыбнулась она, протягивая Алисе печенье. — Не всякому открывается. Зато стихи в твоём исполнении звучат уже по-настоящему.
Они вернулись к занятию. Строфа за строфой, интонация за интонацией. Елена так погрузилась в процесс, что почти забыла о третьем присутствующем. Лишь изредка, помогая Алисе найти нужную интонацию, она ловила на себе взгляд Максима. В этом взгляде читалось что-то, давно позабытое ею, — не праздное любопытство, а тихое тепло, приправленное задумчивостью, будто он разглядывал в ней что-то, недоступное другим.
Когда занятие подошло к концу, и Алиса убежала в ванную мыть руки, Максим проводил Елену в прихожую.
— Спасибо вам, — тихо сказал он. — Алиса не была такой увлечённой уже давно.
— Она замечательная девочка, — искренне ответила Елена. — Умная и... душевная.
— Да, — он призадумался. — Она очень похожа на свою маму.
Елена молчала, не зная, что ответить. Максим помог ей надеть пальто:
— Вы не могли бы... Я понимаю, что прошу слишком многого, но... Алиса так привязалась к вам. Может быть, вы найдёте время ещё для пары занятий? Конечно, я заплачу...
— Что вы, — Елена покачала головой. — Не нужно платить. Я с удовольствием позанимаюсь с Алисой ещё.
— Правда? — он просиял. — Может быть, в следующую субботу? В то же время?
— Договорились, — кивнула она.
Уже в дверях Максим неожиданно коснулся её руки:
— Елена... Могу ли я в знак благодарности пригласить вас на ужин?
Она замерла, чувствуя, как краснеют её щёки. Уже так давно никто не приглашал её на ужин.
— Я подумаю, — ответила она наконец. — До следующей субботы.
Вернувшись в свою квартиру, Елена долго стояла у окна, глядя на детскую площадку. Там, на скамейке, всего несколько дней назад она встретила Алису. И эта случайная встреча почему-то всколыхнула в ней что-то давно забытое — желание быть нужной?
«Не фантазируй, — одёрнула она себя. — Он просто благодарен за помощь дочери. Ничего больше».
Но сердце стучало быстрее обычного, и даже вечерняя стопка тетрадей не смогла вернуть Елену к привычному состоянию отрешённого спокойствия.
До следующей субботы Елена то и дело натыкалась на них — то у подъезда, то возле детской площадки. Случайные встречи, короткие разговоры, пара совместных поездок на автобусе. Постепенно вырисовывалась история: Максим — ветеринар в клинике за углом, держится на плаву после удара судьбы два года назад, когда не стало его жены. О покойной он упомянул вскользь, сухо, без подробностей. Елена тоже не лезла с расспросами, хотя с каждым разговором невидимая стена между ними становилась немного тоньше.
В субботу, позвонив в дверь ровно в назначенное время, Елена оказалась перед незнакомой женщиной взрослее неё. Та стояла прямо, будто аршин проглотила, поджав тонкие губы. Седые волосы уложены волосок к волоску, словно вылеплены из гипса.
— Здравствуйте, — Елена запнулась, не ожидая такой встречи. — Мне нужны Максим и Алиса...
— Знаю, — женщина оглядела её с ног до головы. — Вы, должно быть, Елена Сергеевна. Преподаватель литературы. Проходите, не стойте на пороге.
Переступив порог, Елена ощутила на себе изучающий взгляд хозяйки.
— Я Ольга Петровна, — представилась женщина. — Мать Максима и бабушка Алисы. Они сейчас в больнице.
— В больнице? — Елена испуганно замерла. — Что-то случилось?
— Ничего страшного, — Ольга Петровна махнула рукой. — Алиса полезла на дерево за котом соседей и упала. Вывих запястья, ничего серьёзного. А вы приходите к ним второй раз, я правильно понимаю?
Из коридора они прошли на кухню, где Ольга Петровна поставила чайник:
— Присаживайтесь. Раз уж вы пришли, можно и чаю попить. Максим говорил, что вы помогаете Алисе готовиться к конкурсу чтецов.
— Да, — кивнула Елена, неловко присаживаясь на край стула. — У неё хорошо получается.
— Ещё бы, — Ольга Петровна достала из шкафа чашки. — Алиса — девочка способная. Вся в мать. Та тоже была творческой натурой — рисовала, стихи сочиняла. Жаль, что так рано ушла.
Елена молчала, не зная, что сказать. Ольга Петровна продолжила:
— Рак. Два с половиной года назад. Алёнка держалась до последнего. Всё Максима подбадривала, говорила, что справится. Не справилась.
Она поставила перед Еленой чашку с чаем:
— А Максим после её смерти сам не свой был. Работал круглыми сутками, на Алису времени не хватало. Я к ним переехала на полгода, пока он в себя не пришёл. Теперь вот заезжаю иногда, помогаю с внучкой.
— Алиса — замечательная девочка, — тихо сказала Елена. — Очень светлая.
— Так и есть, — кивнула Ольга Петровна. — А вы, значит, литературу преподаёте? В школе?
— В колледже.
— Замужем?
Вопрос прозвучал так внезапно, что Елена едва не поперхнулась чаем:
— Нет, я... разведена. Пять лет назад.
— Дети есть?
— Нет.
Ольга Петровна кивнула, словно подтверждая какие-то свои мысли:
— Максим говорил о вас. Говорит, приятная женщина, интеллигентная. Я рада, что он стал общаться с людьми. После смерти Алёны он, как в кокон завернулся — только работа и Алиса.
Елена не знала, как реагировать на эту откровенность. К счастью, в этот момент в дверь позвонили.
— А вот и они, — Ольга Петровна поднялась.
Максим и Алиса вошли в квартиру, устало, но с улыбками. Рука девочки была забинтована в маленьком гипсе.
— Елена Сергеевна! — воскликнула Алиса, увидев её. — Вы уже здесь! А у меня приключение — я упала с дерева!
— Вижу, — улыбнулась Елена. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, только рука немного болит. Но доктор сказал, что через две недели всё заживёт.
Максим выглядел уставшим, но при виде Елены его лицо просветлело:
— Я пытался дозвониться до вас, предупредить, но у меня сел телефон. Спасибо, что дождались нас.
— Чаю попили, познакомились, — сказала Ольга Петровна. — Ну, я пойду. У меня в шесть мастер-класс по вязанию в клубе.
Максим проводил мать до двери, а Алиса потянула Елену за собой в комнату:
— Смотрите, что мне папа купил — книжку со стихами! Там есть даже то, которое мы с вами учим.
Она неловко, одной рукой открыла сборник детских стихов.
— Очень красивая книга, — одобрительно кивнула Елена. — Но, может быть, сегодня тебе лучше отдохнуть? Ты перенесла стресс, и рука болит...
— Нет-нет, — запротестовала Алиса. — Я хочу заниматься! Конкурс через неделю, а я ещё не всё выучила.
Елена вопросительно посмотрела на Максима, появившегося в дверях. Тот улыбнулся:
— Если вы не против... Я обещал ей мороженое за храбрость в больнице, так что занятие можно провести по-особенному.
Они расположились в гостиной. Максим принёс мороженое в вазочках, и они втроём слушали, как Алиса, несмотря на гипс, старательно декламировала стихотворение.
— У тебя отлично получается! — похвалила Елена, когда девочка закончила. — Осталось только поработать над последним куплетом.
— Покажите как, — попросила Алиса.
Елена встала и прочитала последний куплет, выразительно делая паузы там, где нужно. Девочка слушала, приоткрыв рот, а взгляд Максима, не отрывавшийся от Елены, сковывал и волновал одновременно. Что-то давно забытое и неуместное шевельнулось внутри, мешая сосредоточиться на последних строчках.
Когда занятие закончилось и Алиса умчалась в свою комнату — там ждал новый мультсериал, о котором вчера весь день твердили в школе — Максим опустился на диван рядом с Еленой. Так близко, что она уловила запах его лосьона после бритья:
— Вы не представляете, как много значат для Алисы эти занятия. Она весь день переживала, что пропустит урок из-за травмы.
— Она очень старательная, — улыбнулась Елена. — И талантливая. На конкурсе у неё всё получится, я уверена.
— О конкурсе, — Максим нервно провёл рукой по своим волосам. — Он в следующую пятницу, в шесть вечера. Мне нужно будет дежурить в клинике, и я... Я понимаю, что прошу слишком многого, но... не могли бы вы сопроводить Алису? Моя мама тоже не сможет, у неё давно запланирована поездка к сестре в другой город.
Елена колебалась. Это уже выходило за рамки простого репетиторства. Пойти с Алисой на конкурс означало стать кем-то более близким, чем случайная помощница.
— Я... — она запнулась.
— Пожалуйста, — в глазах Максима было такое искреннее волнение, что отказать было невозможно.
— Хорошо, — кивнула она. — Я провожу её.
— Спасибо, — он взял её руку и легко сжал. — Вы не представляете, как я вам благодарен.
Его пальцы были тёплыми и шершавыми. Елена смутилась и осторожно высвободила руку:
— Не стоит благодарности. Мне нравится заниматься с Алисой.
Когда она собралась уходить, Максим вновь вернулся к теме ужина:
— Я всё ещё надеюсь, что вы согласитесь поужинать со мной. Может быть, после конкурса? В качестве празднования успеха Алисы?
Елена замешкалась. Это слишком напоминало свидание. После развода у неё не было ни одного настоящего свидания, и она не была уверена, что готова к этому сейчас. Но глядя в эти серые глаза, она не смогла отказать:
— Хорошо, после конкурса.
Возвращаясь домой, Елена размышляла о причудливом вираже своей судьбы. Каких-то две недели назад мир казался ей расчерченным по линейке: одиночество, проверка тетрадей, книжная пыль да редкие звонки подруги. Безопасная гавань без штормов, но и без солнца на горизонте.
А теперь? Теперь всё шло наперекосяк. Алиса и Максим вломились в её тщательно выстроенное одиночество — непрошеные, шумные, с собственными горестями и смехом до слёз. Они растревожили что-то давно похороненное внутри — желание заботиться, тягу быть кому-то нужной, голод по теплу чужих ладоней.
Пугающе было признать, но жизнь, казавшаяся такой правильной и неизменной, вдруг обнажила трещины, сквозь которые пробивались первые ростки чего-то нового.
Но вместе с тем внутри росла тревога. Что если она снова ошибается? Что если Максим видит в ней только полезную знакомую, которая может помочь его дочери? Что если, позволив себе привязаться к Алисе и её отцу, она вновь наткнётся на стену непонимания и останется с разбитым сердцем?
Эти мысли преследовали её всю неделю до конкурса. В колледже она была рассеянной, дважды перепутала темы занятий, чего раньше с ней не случалось. Коллеги бросали на неё любопытные взгляды, когда она, погруженная в мысли об Алисе и Максиме, неожиданно улыбалась посреди занятия. Утро дня конкурса Елена встретила необычным для себя началом — достала из шкафа тёмно-синий костюм, который надевала лишь по особым случаям, подобрала к нему светлую блузку. Распущенные волосы и тронутые косметикой глаза преобразили её. Елена даже замерла на мгновение перед зеркалом, удивлённая тем, как исчезла привычная усталость с её лица.
Она зашла за Алисой в пять. Девочка уже ждала её, нарядная и взволнованная, в платье цвета морской волны и с бантами в волосах. Гипс с руки сняли накануне, осталась только лёгкая повязка.
— Я так волнуюсь, — призналась Алиса, когда они вышли из дома. — А вдруг я забуду слова? Или запнусь?
— Не волнуйся, — Елена ободряюще сжала её ладонь. — Ты прекрасно знаешь стихотворение. Просто представь, что читаешь его для меня и папы.
Школа, где учился Алиса, оказалась большой и современной. Актовый зал был полон детей, родителей и учителей. Елена и Алиса заняли места во втором ряду, ожидая начала конкурса.
— А вдруг я не выиграю? — шепнула Алиса. — Вдруг я буду хуже всех?
— Главное не победа, а участие, — улыбнулась Елена. — Но я уверена, что ты будешь лучшей.
Конкурс начался. Дети один за другим поднимались на сцену, читали стихи — кто-то уверенно, кто-то, запинаясь от волнения. Алиса должна была выступать десятой. Она сидела, вцепившись в руку Елены, и напряжённо следила за выступлениями других.
— Алиса Максимовна! — объявил ведущий.
Девочка встала, бросила последний взгляд на Елену и направилась к сцене. Она шла уверенно, расправив плечи, как учила её Елена.
Взойдя на сцену, Алиса на мгновение замерла, глядя в зал. Потом её взгляд нашёл Елену, она улыбнулась и начала:
— «Ежели вы вежливы и к совести не глухи...»
Голос девочки звучал чисто и уверенно. Она делала правильные паузы, выделяла нужные слова, и даже жесты — лёгкие, ненавязчивые — были к месту. Елена, затаив дыхание, следила за выступлением, чувствуя гордость за свою ученицу.
Последние слова стихотворения утонули в громких аплодисментах. Алиса отвесила короткий поклон и, просияв улыбкой, почти сбежала со сцены. Она юркнула на своё место рядом с Еленой.
— Ну как? — взволнованно прошептала она, теребя край платья. — Я нигде не запнулась?
— Умница, — Елена приобняла девочку за плечи. — Ты читала безупречно.
Пока на сцене выступали следующие участники, Алиса, постепенно успокоившись, принялась вполголоса рассказывать о школе. О новенькой девочке в классе, о строгой учительнице математики, о своих рисунках на последнем уроке ИЗО. Елена слушала с улыбкой, удивляясь, как быстро эта маленькая незнакомка впустила её в свой мир.
Когда все участники выступили, жюри удалилось на совещание. Родители и дети в зале переговаривались, обсуждая выступления. Алиса крепко держала Елену за руку:
— А мы останемся на награждение? Оно будет после перерыва.
— Конечно, — кивнула Елена.
— Здорово! — Алиса просияла. — А потом мы с папой пригласим вас на пиццу. Он обещал.
Елена хотела что-то ответить, когда её взгляд случайно упал на входящую в зал пару. Мужчина лет сорока пяти и молодая женщина с заметно округлившимся животом. Высокий брюнет с залысинами и очках в тонкой оправе...
Сердце Елены сжалось. Сергей. Её бывший муж. Пять лет не встречаться, и вдруг – вот он, за два шага. Сергей почти не изменился, разве что морщинки у глаз стали глубже. Рядом – та самая, ради которой он ушёл. Совсем молодая, большеглазая, с заметно округлившимся животом. И взгляд Сергея... Такой взгляд Елена видела только в кино – смесь нежности, гордости и какой-то молчаливой благодарности. На неё он так никогда не смотрел.
— Елена Сергеевна? — Алиса дёрнула её за рукав. — Вы в порядке?
— Да, — автоматически ответила Елена, не сводя глаз с бывшего мужа. — Просто... увидела знакомого.
В этот момент объявили перерыв перед награждением, и Алиса потянула Елену в фойе:
— Пойдёмте, купим воды. Мне так хочется пить после выступления!
Они вышли в коридор, и Елена облегчённо вздохнула, оказавшись подальше от Сергея. Однако, пока они стояли у автомата с водой, она услышала знакомый голос:
— Катя, тебе нужно присесть. В твоём положении нельзя так долго стоять.
Елена обернулась. Сергей и его беременная спутница проходили мимо. Он не заметил бывшую жену, но женщина — Катя — внезапно остановилась рядом с Алисой:
— Ты так замечательно выступала, милая! Мне очень понравилось твоё стихотворение.
— Это Елена Сергеевна мне помогла, — Алиса чуть покраснела, взглянув на учительницу.
Она указала на Елену, и в этот момент Сергей, наконец, заметил бывшую жену. Его глаза расширились от удивления:
— Лена? Елена? Вот так встреча...
— Сергей, — сухо кивнула она. — Давно не виделись.
Неловкая пауза повисла в воздухе. Катя переводила непонимающий взгляд с мужа на Елену.
— А вы... как вы здесь? — запинаясь, спросил Сергей. — То есть... я не ожидал увидеть тебя в этой школе.
— Я сопровождаю Алису, — Елена положила руку на плечо девочки. — Помогала ей готовиться к конкурсу.
— Понятно, — Сергей нервно поправил очки. — А мы... Катя работает здесь учителем начальных классов. Мы пришли поддержать её класс. Кстати, это Катя, моя...
— Жена, — мягко закончила молодая женщина, протягивая руку. — Приятно познакомиться.
Елена пожала её руку, чувствуя странную смесь горечи и... облегчения? Катя выглядела милой и искренней. И счастливой. Какой сама Елена никогда не была с Сергеем.
— Нам пора, — сказала она, взяв Алису за руку. — Скоро награждение.
— Да, конечно, — кивнул Сергей. — Было... неожиданно увидеть тебя.
— Взаимно, — Елена слабо улыбнулась и повела Алису обратно в зал.
Вернувшись на свои места, Елена почувствовала, как внутри что-то надломилось. Пять лет Елена хранила в душе горечь, полагая, что именно Сергей перечеркнул её шансы стать матерью и построить крепкую семью. Теперь же, видя его с беременной женой, замечая их взгляды, полные тихого взаимопонимания, она впервые позволила себе мысль, которую раньше отгоняла. Ведь за все годы их супружества Сергей никогда не смотрел на неё так — с этим неподдельным, почти осязаемым теплом. Она вдруг увидела правду: возможно, их брак не спас даже самый лучший семейный психолог, потому что изначально был ошибкой?
Объявление результатов конкурса прошло мимо неё. Она механически хлопала, когда Алису наградили вторым местом и вручили грамоту и набор книг. Девочка радостно показывала ей призы, а Елена улыбалась через силу, пытаясь скрыть бурю эмоций внутри.
— А теперь пойдёмте к папе! — воскликнула Алиса, когда церемония закончилась. — Он, наверное, уже ждёт нас в пиццерии!
— Алиса... — Елена остановилась у выхода из школы. — Прости, но я не смогу пойти с вами. Мне... нужно срочно домой.
— Но почему? — лицо девочки вытянулось от разочарования. — Папа так ждал! И я тоже...
— Прости, правда, — Елена старалась говорить спокойно. — Мне очень нужно идти. Давай я посажу тебя на такси до пиццерии?
— Не надо, — обиженно сказала Алиса. — Я сама дойду.
— Алиса, пожалуйста, не обижайся, — Елена присела, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Я очень горжусь тобой. Ты была лучшей сегодня. Просто мне действительно нужно идти.
Алиса не ответила, только кивнула, глядя в сторону. Елена проводила её до пиццерии, убедилась, что девочка зашла внутрь, посмотрела на Максима через окно и быстро направилась прочь. Ей нужно было побыть одной, разобраться в вихре эмоций, который бушевал внутри.
Ноги сами привели её на ту самую скамейку, где две недели назад она встретила Алису. Октябрьские сумерки опускались на город, а Елена сидела, глядя на пустую детскую площадку, и осознавала, что плачет — впервые за много лет.