В наших статьях о способах производства товаров, рассматриваемых в рамках политической экономии, неоднократно упоминается так называемый азиатский способ производства, как разновидность докапиталистического.
Такой способ трудно определить как рабовладельческий или феодальный и уж тем более, как первобытный бестоварный, а скорее можно определить как разновидность отсталого, примитивного, ограниченного производства. Чем же он замечателен? А тем, что это тот самый азиатский способ производства, который, советские ученые – политэкономы, как убежденные ленинцы и сталинцы, по своему неразумению, без стеснения называют передовым социалистическим способом производства. Просто гениально!
Именно так его расписывает наука политическая экономия социализма, маскируя его под почти коммунистический, самый прогрессивный, с высочайшей производительностью труда социалистический способ производства. Главное и важное здесь то, что такое общество действительно можно построить, минуя капитализм. Социалисты, видимо, об этом знали заранее. Знали, что нужно строить. И до сих пор мечтают построить!
На самом деле, как об этом и упоминал К.Маркс, азиатский способ производства не является социалистическим и представляет собой обычный докапиталистический способ производства и переход современных экономик к такому способу производства является полнейшей деградацией производительных сил и производственных отношений общества с переходом экономики государства на низшую ступень развития.
Потому, что такое ограниченное производство обязательно образуется только в централизованном, деспотичном и конечно бюрократическом государстве, с плановым, строго регламентированным хозяйством. Такие государства и общества неоднократно возникали и исчезали на протяжении многих веков развития человеческой цивилизации.
В литературе имеются замечательные и яркие художественные описания существовавших ранее государств и обществ с подобным азиатским способом производства на нашей планете. И это совершенно не социализм, хотя внешне очень похоже. В частности, такой способ производства товаров существовал в Древнем шумерском государстве. Вот почитайте, например, как это описывалось в Сб. История Древнего Мира. Ранняя древность. Кн.1. Под ред. И.М. Дьяконова, Изд-во «Наука», М. 1982.
Приведем лишь некоторые, и как нам кажется, характерные особенности этого шумерского тоталитарного государства, существовавшего в далекой древности и упомянутого в этой истории Древнего Мира. Итак, читаем.
Правители III династии Ура - Ур-Намму (2111 – 2094 г.г. до н.э.) и в особенности его сын Шульги (2093 – 2046 г.г. до н.э.) создали классическое, наиболее типичное древневосточное, деспотическое и бюрократическое государство. (Конечно же, с типичным, ограниченным азиатским способом производства товаров.)
Все храмовые и правительственные хозяйства в пределах «Царства Шумера и Аккада», объединявшие Нижнюю и значительную часть Верхней Месопотамии, а также земли за Тигром и в Эламе – были слиты в одно унифицированное государственное хозяйство. (Тогда еще не придумали, что это общенародная собственность и что это и есть настоящий социализм.)
Все работники в этом государстве назывались гурушами - «молодцами», а работницы просто рабынями - нгеме. Тех и других было, вероятно, от полумиллиона до миллиона, и все они – земледельцы, пастухи, разнорабочие, рыбаки, носильщики были сведены в отряды, а ремесленники – в обширные мастерские (госпредприятия). Все работали от зари до зари без выходных дней, только рабыни не работали в свои магические «нечистые» дни. Работники получали стандартный паек – 1,5 л ячменя на мужчину и 0,75 л на женщину в день, выдавалось также немного масла и других вещей.
Любой отряд или часть его, могли быть переброшены на другую работу и даже в другой город, совершенно произвольно, причем, не по специальности. К примеру, ткачихи - на бурлаченье, медники – на разгрузку баржей и тому подобное. Работали также и подростки. Фактически это было рабство, хотя работники считались свободными. (Ну, прямо как советские колхозы.)
Квалифицированные ремесленники, административные служащие и воины тоже содержались на пайке, но гораздо большем, чем рядовые работники. Такая система организации труда требовала огромных сил на надзор и учет. Учет был чрезвычайно строгим, все фиксировалось письменно, с подписью и печатью ответственного лица и контроллера. Кроме того, отдельно велся учет рабочей силы и выполненных ею норм. Труд работников нормировался и планировался свыше государственными органами. Каждое поле делилось на полосы, вдоль и поперек и один человек отвечал за контроль работ по поперечным полосам, а другой по продольным, таким образом, осуществлялся их взаимный контроль крест-накрест. Разовые документы сводились в годовые отчеты по отрядам, городам, округам и самого государства. Для составления балансов и планирования от достигнутого.
Урожай, продукция мастерских и продукция скотоводства шли на содержание двора и войска, на жертвы в храме, на прокорм госслужащих и на международный обмен через государственных торговых агентов – тамкаров. Однако, торговля не процветала, как впрочем и производство, из-за того, что большую часть доходов забирало государство.
Централизованным было не только государственное земледелие, но и скотоводство. Скот выращивался, главным образом, для жертв богам, а отчасти для кожевенного и сыроваренного производства. Снабжение храмов было разверстано по округам и каждый округ поочередно, должен был обеспечивать храмы в течение определенного срока. В центр государства со всех концов страны сгонялись тысячи голов скота для храма Энлиля в Ниппуре. ( Ну как продукты и товары в Москву при нашем социализме.)
Вся страна была разделена на округа, которые управлялись энси (это, как первые секретари обкомов партии при социализме) и которые отвечали за выполнение планов по доходам, номенклатуре и качеству продукции. Положение энси было очень доходным и престижным, потому что бюрократической власти энси были подчинены и те из общинников, которые не были поглощены царским хозяйством.
Купля и продажа государственной (общенародной) земли, как и вообще всякая частная нажива, то есть использование в этих целях государственной собственности, были запрещены. Но была определенная народная демократия – в пределах номов действовали народные собрания, хотя они и были только формальными, то есть реально видимо бездействовали, а сохранялся как пережиток совета старейшин только общинный суд.
На какой же социальный слой опиралось это деспотическое государство?
В нем же не было рабовладельцев, феодалов, капиталистов и, соответственно рабов, крепостных, пролетариев. Не было частной собственности ни на что. Дело в том, что организация единого государственного хозяйства в масштабах всей страны (единой государственной собственности) потребовала огромного количества административного персонала надсмотрщиков (ревизоров и контроллеров), писцов (бухгалтерский учет, плановые, статистические службы), начальников отрядов, начальников мастерских, управляющих и прочих лиц, реально имеющих хоть какую-то власть в этом государстве. И, стало быть, участие этих лиц в получении прибавочного продукта, создававшегося гурушами и нгеме, было для них весьма доходным, значительно повышало уровень их благосостояния.
Поэтому, вошедшие в состав господствующего класса различные надзиратели, чиновники, квалифицированные ремесленники и составили вместе с войском, жречеством и администрацией политическую опору этому государству. (Как это и было в советском социализме!)
Около ста лет просуществовало царство III династии Ура и, казалось, ничто не могло быть прочнее и устойчивее, чем это замечательное социалистическое общество с ограниченным азиатским способом производства. Упорядочены были даже культы богов, было создано, систематизировано и внедрялось в сознание людей учение о том, что люди сотворены богами для того, чтобы они кормили руководителей этого государства, то есть эту власть. Ну а цари, естественно, обожествлялись.
И конечно, это была жестокая обыденность, с проповедованием жрецами замечательной идеологии о справедливом и счастливом обществе идеальных людей в этом царстве. А что там делали с несогласными? Воспитывали.
Наверное, люди этого общества тоже мечтали о стабильности и уверенности в будущем, в своем многополярном мире. Но законы политической экономии не оставили этому обществу никаких возможностей для существования на этой планете, этому отсталому обществу диких людей и азиатскому способу производства, не способного к саморазвитию.
Вот такая политическая экономия.