Когда фильм «Апокалипсис» Мэла Гибсона вышел в прокат, он сразу привлек внимание — и не только из-за имени режиссера. Картина была снята в джунглях Мексики, с актерами-непрофессионалами, а все диалоги звучали на языке майя. При этом фильм оказался невероятно зрелищным и глубоким. Киновед Андрей Апостолов — о 5 причинах, почему «Апокалипсис» точно стоит посмотреть.
Режиссер — Мэл Гибсон
Первое, почему стоит посмотреть «Апокалипсис» — его автор. Австралиец Мэл Гибсон известен как актер. В 1980-х, 1990-х и начале 2000-х он был одной из крупнейших звезд мирового кино. Появлялся в популярных триллерах, мелодрамах, романтических комедиях и боевиках. Работал с именитыми режиссерами, озвучивал героев мультфильмов и даже появлялся в камео-ролях — к своим пятидесяти актер собрал внушительную фильмографию.
В какой-то момент Гибсон оказался в центре громких скандалов. Из-за испорченной репутации он надолго исчез с голливудских радаров и вернулся уже не в блокбастерах, а в более скромных проектах. Тем не менее, он и сейчас активно работает и остается узнаваемым артистом: кто-то помнит его как сержанта Риггса, а кто-то — как злодея из спин-оффа «Джона Уика» или финального босса в «Дне курка» (18+).
Но Мэл Гибсон — еще и режиссер. Пока на его счету пять полнометражных работ — не так много, но представление об авторском почерке составить можно.
Во-первых, Гибсон снимает преимущественно историческое кино. Его дебют «Человек без лица» (12+) рассказывал о событиях конца 60-х, оскароносное «Храброе сердце» — про Шотландию начала XIV века. «Страсти Христовы» (18+) посвящены Иудее I века нашей эры, а «По соображениям совести» — Тихоокеанскому фронту Второй мировой войны.
Во-вторых, фильмы Гибсона отличаются шокирующим графическим насилием. В военной драме «По соображениям совести» разлетаются конечности, в «Страстях Христовых» плети рвут плоть с тела Христа. А о том, что с Уильямом Уоллесом делают в финале «Храброго сердца», лучше и вовсе умолчать.
В третьих, Гибсон — человек глубоко религиозный. Он католик, придерживающийся традиционалистских взглядов и, возможно, близкий к седевакантизму (течение, отвергающее современные реформы Католической церкви). Это отражается и в его фильмах, начиная со «Страстей Христовых». Есть сильный религиозный подтекст и в «Апокалипсисе». Эта работа вобрала в себя и другие важные для режиссера черты — от исторической основы до кровавого насилия. Если вы хотите понять Мэла Гибсона как автора, посмотреть «Апокалипсис» точно стоит.
Исторические декорации
В «Страстях Христовых» Мэл Гибсон воссоздал времена Нового Завета, в «Храбром сердце» — эпоху борьбы Шотландии за независимость от Англии. В «Апокалипсисе» он перенес зрителя на полуостров Юкатан начала XVI века — в последние дни цивилизации майя, незадолго до прибытия испанских конкистадоров.
Перед нами — лесные майя, охотники и собиратели, невинные «дети природы». Они сталкиваются с «цивилизованным» обществом — городскими майя. Последние устраивают нечто вроде «цветочных войн», охотятся на миролюбивых дикарей и захватывают их в плен. Но не ради рабского труда — в древней Мезоамерике у пленных была иная судьба: их приносили в жертву богам.
Если у ацтеков это был Кетцалькоатль, то у майя Юкатана — Кукулькан. Именно ему и предназначаются главные герои фильма. Лапа Ягуара и его соплеменники должны стать жертвами — им собираются вырвать сердца и отсечь головы. Но Лапа Ягуара так просто не сдастся. Ради спасения своей жены и сына он бросит вызов мучителям.
Сколько вы знаете фильмов про Америку до Колумба? Из популярного кино можно вспомнить разве что диснеевскую анимацию «Похождения императора», но это постмодернистский мультфильм для детей. У Гибсона же — попытка реконструкции исчезнувшей цивилизации во всей ее жестокой красоте. Удалось ли ему это — вопрос спорный. Но сам по себе такой редкий для игрового кино исторический антураж — уже весомая причина дать «Апокалипсису» шанс.
Игра в аутентичность
Мэл Гибсон и соавтор сценария Фархад Сафиния стремились к максимальной достоверности. Они изучали Пополь-Вух — священный эпос мезоамериканских народов, путешествовали по руинам майянских городов, а к съемкам привлекли археолога Ричарда Хансена, специалиста по культуре майя. Гибсон уже снимал фильмы на мертвых языках. В «Страстях Христовых» герои говорили на латыни и арамейском. «Апокалипсис» полностью снят на юкатекском языке, находящемся под угрозой исчезновения. Даже съемки проходили не где-нибудь на Гавайях, а в Мексике.
Однако результат все же вызвал споры. Представители общин майя подали жалобу в комиссию по правам человека штата Юкатан. Они указывали они на то, что народ, подаривший миру достижения в математике и астрономии, представлен в фильме как кровожадные дикари, одержимые ритуальными убийствами. Претензии высказали и ученые: антропологи упрекнули Гибсона в путанице майя с ацтеками, а специалисты по майянской архитектуре — в том, что показанные в фильме постройки эклектичны и представляют собой мешанину из разных исторических периодов. Вопросы вызвал и актерский состав: на роли древних майя Гибсон взял не только их современных потомков, но и представителей других коренных американских народов. Какая уж тут достоверность, если майя играет, скажем, апач?
В итоге — по-настоящему убедительной реконструкции у Гибсона не получилось. Слишком много вольностей и анахронизмов. Но, может быть, и нет смысла к жанровому игровому фильму подходить как к научно-популярному кино? В конце концов, все это — яркие декорации, живописный задник для остросюжетной истории, от которой можно получить большое удовольствие. «Апокалипсис» не похож на реальный мир майя 500 лет назад, зато он красочный и атмосферный — разве не этого мы ищем в кино?
Жанровый механизм
Режиссер хотел «встряхнуть застоявшийся приключенческий жанр» — и это у него получилось. Сюжетную основу Гибсон и Сафиния позаимствовали у триллера «Голая добыча» Корнела Уайлда. Только место действия перенесли из колониальной Африки в древнюю Мезоамерику. Сравнение напрашиваются и с дебютной работой Стивена Спилберга «Дуэль». Оба фильма показывают погоню, где практически нет передышек, а экшен и саспенс ни на минуту не прекращаются — это отчаянная гонка на высоких скоростях. Порой от нее даже укачивает, но Гибсон не дает зрителю перевести дух. Там, где напрашивается пауза — монтажный «пит-стоп», переход к диалогу или передышке — он вновь нажимает на газ.
Режиссер создает идеальное, кристально чистое жанровое кино. «Апокалипсис» — это фильм-аттракцион, американские горки, а не музей мадам Тюссо. И смотреть его стоит не ради диалогов на юкатекском и якобы аутентичных шрамов и татуировок майя, а ради безумного экшена, сделанного с любовью и знанием дела.
Подтексты и параллели
Гибсон и Сафиния хотели провести параллели между упадком майянской цивилизации и кризисом современного западного мира. По словам Сафинии, «проблемы, с которыми столкнулись майя, необычайно схожи с проблемами, стоящими сегодня перед нашей цивилизацией»: истощение окружающей среды, междоусобные войны, ложь и коррупцию власти, несправедливое распределение ресурсов — все это, согласно исследователям, привело к гибели одного из самых продвинутых обществ доиспанской Америки. И все это характерно и для нашей сегодняшней реальности.
Гибсон и Сафиния проводят наглядные параллели. За кровавыми жертвоприношениями майя, призванными не столько умилостивить Кукулькана, сколько доказать легитимность майянских правителей, можно разглядеть отсылки к событиям XXI века.
Но любопытнее социально-политического комментария у Гибсона подтекст религиозный. Неслучайно он пользуется иконографией крестных мук, демонстрирует страдания плененных и пытаемых майя и выбирает именно такое название для фильма. Но подтекст у Гибсона странный, двусмысленный: от «откровения» Лапа Ягуара в итоге сознательно откажется. Почему? Что этим хотел сказать режиссер? Может быть, вам будет интересно об этом поразмышлять.
В любом случае, разные подтексты, которые Гибсон вложил в свой фильм, параллели с сегодняшний реальностью и возможные религиозные коннотации сюжета — еще один повод для просмотра.
Источник фото для статьи: legion-media.com