Шел шестой год нашего брака с Андреем. Свекровь, Галина Петровна, женщина властная, всегда держала нас в поле зрения. Квартира, где мы жили, была моей. Куплена до свадьбы, заработана потом и кровью.
Однажды за чаем Галина Петровна, словно между делом, обронила: "Твое жилье все равно большое для вас двоих. А вот у Вовки, брата Андрея, с жильем туго. Ему бы сейчас помощь как никогда." разменяй квартиру дорогая.
Вовка, балбес тридцати лет, менял работы как перчатки и погряз в долгах. Я молчала, предчувствуя неладное.
"Ты же добрая у нас, Машенька. Уступи, разменяй квартиру дай Вовке свободу, он хороший парень просто помоги ему с жильем и у него се получится. Андрей тебя убедит, я уверена." В ее голосе сквозила сталь.
Андрей, как всегда, колебался. Знал, что квартира важна для меня, но маму перечить боялся. Вечером он робко завел разговор, повторяя слова свекрови. Я посмотрела на него в упор.
"Андрей, это моя квартира. Я работала на нее годами. Твой брат взрослый мужик, пусть сам решает свои проблемы."
В ту ночь Андрей спал на краю кровати. Галина Петровна перестала звонить. В доме повисла густая тишина. Я знала, что спокойствие это обманчиво. Впереди – буря. И я уже готовилась к войне. За свое.
Он ушел, не оглянувшись. А я осталась стоять посреди своей квартиры, которая вдруг показалась мне огромной и пустой. Но в этой пустоте, как ни странно, зародилось новое чувство – свободы. Свободы от чужих манипуляций, от необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям, от мужчины, который выбрал не меня, а свою мать. Война началась, и я знала, что выиграю ее. Теперь я сражалась только за себя.