Один из трёх фильмов отечественного производства, попавший в основной конкурс 47-го Московского международного кинофестиваля, - это прямая экранизация весьма провокационного романа Льва Толстого, что рассказывал о запретной любви между юной девушкой и её харизматичным опекуном. С историей "Семейного счастья" знакомы многие ещё со школьной программы, но добавила ли изящных и грациозных ноток в весьма потрёпанную историю дорогостоящая экранизация за авторством перспективной постановщицы Стаси Толстой, для которой этот фильм - лишь второй полный метр? Так или иначе, картине есть чем удивить как почитателей творчества Льва Николаевича, так и совершенно нового зрителя
Примечательно, что экранизация буквально подразделяет своё повествование на две половинки, противоположные и по настроению, и по превалированию того или иного социального подтекста. Хоть и завязка "Семейного счастья" во всём следует первоисточнику: Маша (потрясающая Евгения Леонова) и её младшие сёстры остаются без родителей в слишком раннем возрасте, когда на помощь семье приходит близкий друг - Сергей Михайлович (Евгений Цыганов), что берёт опекунство над девочками. Со временем отношения между девушкой и мужчиной перестают быть сугубо родственными: Маша становится зависима от опекуна, впадает в истерию и резко признаётся товарищу умершего отца в своих чувствах. В ответ - взаимность, а уже через несколько месяцев - долгожданная свадьба. Здесь характеры людей из разных эпох и столкнутся в первых семейных ссорах и конфликтах титанических масштабов
Восхищение вызывает уже то, как точно и детально Стася подчёркивает разницу между жизнью деревенской и городской: "Семейное счастье" стартует в российской "глубинке", вдали от глаз посторонних и типичных столичных проблем, а продолжается в неоновом рейве, под такты ночной питерской жизни, где гедонизм и наслаждение считались высшими человеческими ценностями. Постановщица не просто презентует на экране сакральные смыслы самого неудачного (по мнению самого писателя) романа Толстого, но и дополняет их: дополняет ворохом смелых, весьма дерзких и уж очень провокативных решений, благодаря которым оптика "Семейного счастья" смещается из бытового семейного конфликта в сторону противостояния поколений, возвышения духа свободы над деспотизмом в родной среде обитания
И пусть отчётливая разница между двумя противоположными по духу и настроению половинками фильма вызывает сильнейший диссонанс (отличается даже визуальный ряд: возникает ощущение, будто снимали картину совершенно разные режиссёры), "Семейное счастье" не боится выпячивать свои необыкновенные рельефы, шокировать публику в те моменты, когда она этого не ожидает: так и получается, что стерильная костюмированная драма перевоплощается в сюрреалистичное рейв-безумие, где разнообразие неоновых оттенков, световых бликов и актёрских раскрепощений и отвращает, и завораживает одновременно. Если Стася добивалась именно подобного результата - её идею можно назвать удачной, без каких-либо отступлений
Впрочем, один факт будет трудно оспорить даже тем, кто останется от картины в полном восторге (если такие будут): от изначального нарратива Толстого в его современной адаптации не осталось и мокрого места. "Семейное счастье" пытается быть похожим на первоисточник лишь на первый взгляд, воссоздаёт нетрадиционные любовные отношения между девушкой-максималисткой и пожившим мужчиной будто бы в сеттинге двадцать первого века. Ведь за сто пятьдесят лет институт брака вообще не поменялся: бытовые конфликты, перманентные ссоры и постоянное, взаимное недопонимание стало для супругов чем-то вроде нормы. Так что назвать картину можно не столько прямой адаптацией Толстого, сколько извечной любовной историей про поломанные розовые очки, что могут разбиться и пропустить в кинообъектив понурый цвет мрачной реальности
Окрестить новое "Семейное счастье" провалом было бы кощунством и для первоисточника, и для самой Стаси Толстой - весьма перспективной постановщицы с безусловно большим карьерным будущим. Адаптация ходит на тонком шесту, рискуя улететь в бездну в любой момент: и из-за этого она лишилась и литературного шарма оригинала, и особенной авторской экспрессии, что рискует проявиться лишь в экстравагантной кульминации. Своя база поклонников у творчества Стаси точно найдётся, как и база противников: на какой окажетесь вы, и приглянётся ли вам столь язвительная и весьма наглая экранизация классического любовного романа, - покажет лишь время. А оно, как известно, залечивает любые раны: даже на теле кинопроекта
В российском прокате - с 11-го сентября