За всю историю работы на площадке во время съёмок интимных сцен присутствовал всего два раза. И оба раза оборачивались смешными моментами. Вообще-то смех в таких сценах говорит о том, что смеющийся стесняется. Вот актёры, вроде бы, раскрепощённые люди, но не каждый актёр согласится на такую сцену. Часто роль частей тела играют дублёры.
Первый раз это произошло на съёмках фильма «Точка невозврата» и там всё было по-семейному. Роли обоих персонажей в откровенной сцене играли супруги по жизни Дмитрий Миллер и Юлия Деллос. И не просто так. Ещё во время чтения сценария Дмитрий предложил режиссёру Кате Тардиф отдать роль своей супруге и Катя согласилась. И это важный момент, потому что не каждый актёр согласится сниматься под одним одеялом со случайной актрисой. И такие моменты всегда оговариваются "на берегу".
А смех в этих съёмках связан и не с описываемыми сценами вовсе. Но близко по духу. В первом случае у нашего оператора заклинило голову на штативе, и он попросил срочно найти WD – автомобилисты знают, а остальным расскажу – это универсальная смазка, выручалочка из сложных ситуаций. И бывает она не только масляная, но и силиконовая. А снимали мы в центре Москвы, где автомобильными магазинами не пахнет вовсе. Пришлось искать альтернативу.
И на моё счастье во дворе здания, где мы снимали, находился магазин «Для взрослых». Представьте моё счастье и глаза продавщицы, когда я влетаю со словами:
– Силиконовая смазка есть? Дайте срочно!
Отзывчивая женщина, явно повидавшая всего на своём веку, а тут мужчина посреди зимы в одной рубашке, раскрасневшийся и до ужаса спешащий… в магазине взрослых товаров… ищет силиконовую смазку. Женщина тут же смекнула, что может заработать и без промедления предложила:
– Вот только что получили. Из Германии напрямую. Есть простая и есть с запахом, могу дать попробовать.
Уже потом, задним умом я насочинял приколов, как можно попробовать силиконовую смазку непосредственно в магазине тех самых товаров. Но в тот момент я понял её слова буквально, схватил этот тюбик и со словами:
– Я быстро, я верну, мне немного надо, у нас там всё стоит…
Я не видел лицо продавщицы, но судя по тому, что она за мной следом не бросилась, оторопь было наименьшим вредом, который я ей причинил.
Влетаю я на площадку, а это было в номере отеля, протягиваю оператору розовый тюбик и тороплю:
– Пожалуйста, выдави, сколько нужно, мне вернуть надо
Оператор не из пуритан, цвет тюбика и немецкий язык на нём оценил правильно и сразу спросил:
– Ты чей акт прервал ради искусства?
Пришлось быстро, в двух словах объяснять:
– Special Shop ограбил, давай быстрее, там женщина в шоке!
Естественно, вся съёмочная группа на этом легла и снимать долго не могли – камера тряслась. Но смазка реально выручила и, когда все успокоились, панорама шла без рывков. А в магазине я потом всё женщине объяснил, и автографы от Димы и Юли обеспечил. Ситуация как по заказу сложилась в одном специфическом ключе. Номер в гостинице для тех самых сцен и снимали.
Второй раз такую сцену снимали, тоже в отеле, для сериала, который так и не вышел на экраны. Режиссёром у нас был пожилой… очень пожилой человек. Из уважения к старости не буду писать его имя. Коллеги дали шанс сделать прощальный фильм, но не получилось.
А упомянутую сцену снимали по всем правилам этики. В гостиничном номере только оператор, фокус-пуллер и актёры. Даже режиссёра посадили за стенкой. И места в номере мало, и сцена требует уединения. Без оператора не снимешь, а остальных технологии позволяют дистанцировать.
Вся съёмочная группа отдыхает. Потому что кроме гримёров – на дубле пот со лба актёра убрать, и больше никто из персонала не нужен. Но у всех рации на поясе. Время разгар рабочего дня. По отелю ходят деловые люди и туристы. Съёмочная группа нежится на диванчиках в фойе и из раций негромко раздаются команды:
«Приготовились. Мотор. Мотор идёт. Камера. Камера идёт. Начали!»
При съёмках в отелях администрация всегда ставит условие не нарушать покой постояльцев. То есть рации использовать только в месте съёмки и на малой громкости. А тут, режиссёр, сидя за стенкой, решил давать молодым актёрам советы, как друг на друга смотреть, что изображать в подробностях, не стесняясь использовать при описании действий очень народные выражения.
Сначала группа хихикала. Потом режиссёр стал требовать в рацию как делать второй дубль и что актёры обязаны изобразить в кадре. И всё это по рации, а со стороны чистейший радио спектакль одного актёра, или одного режиссёра в нашем случае. Заслушались всем отелем. Администраторы, даже, не попросили сделать тише и тянулись к отдыхающим членам съёмочной группы боком. Вернее ухом.
Постояльца так же притормаживали, просили собеседником на другом конце связи подождать. Короче, весь отель превратился в одно большое ухо. За неведомых героев сцены переживали всем коллективом. Вот чего не отнять у нашего народа, так это сопереживания и желания, чтобы у молодых всё получилось. А режиссёр тем временем пошёл на третий дубль с громкими напористыми требованиями как надо! Переживания слушателей усилились. Режиссёр уже стал казаться интимным деспотом. И вдруг прозвучали заветные слова:
– Строп, снято. Молодцы. Я устал, объявляйте обед.
Примите к сведению, что режиссёру на момент съёмки было восемьдесят семь лет и нервное напряжение съёмки требовало пару таблеточек и полчасика дремы, чтобы продолжить снимать дальше.
Вот такой у меня опыт съёмок тех самых сцен, из-за которых нас мальчишками не пускали в кино. А когда выросли, то поняли, что ничего там интересного нет, в жизни намного круче. А на моём канале в telegram я ежедневно освещаю новости российского и немного иностранного кино.