На сцене Театре Моссовета представили новое прочтение «Женитьбы» Гоголя.
Премьера «Женитьбы» Николая Гоголя в Театре Моссовета ожидалась с особым интересом, ведь постановку осуществлял Евгений Марчелли — режиссер, чье имя давно стало синонимом нетривиального, порой провокационного, но всегда острого прочтения классики. И ожидания оправдались: Марчелли вновь продемонстрировал уникальное умение вынимать хрестоматийные тексты из музейной пыли и говорить с их помощью о нас сегодняшних.
Режиссер последовательно убирает из гоголевской пьесы быт, приметы времени, исторический контекст. Ему неважны сюртуки и кринолины XIX века. Его интересует вечная, вневременная механика человеческих отношений, страхов, комплексов и отчаянного желания — или нежелания — близости.
«Женитьба» Марчелли — это не столько комедия нравов давно ушедшей эпохи, сколько трагифарс о современном одиночестве, о трудностях выбора и паническом страхе перед ответственностью, который так знаком многим из нас. Гоголь сам страдал кучей сложных мужских комплексов, любил дам из слоев общества значительно выше своего, а по большинству версий исследователей — просто страшно боялся женщин.
Режиссер не выносит героев из их времени, не помещает под микроскоп сегодняшнего дня. Хотя все его «фишечки» видны: как в переосмысленном «Гамлете» герои выходили на сцену дуэли в современных фехтовальных костюмах, а табло показывало обратный отсчет времени и фиксировало уколы, так и здесь в доме Подколесина (которого блестяще играет Александр Яцко) по дому ездит современный робот-пылесос, а слуга Степан давит барину апельсиновый сок при помощи современной соковыжималки, а потом готовит коктейль в шейкере. Но это не для того, чтобы привлечь внимание зрителя знакомыми вещами. Мы очень быстро обнаруживаем, что метания, нелепые попытки найти пару, внутренняя пустота — это не их темы, не из XIX века. Это — наши темы, наши отношения, наши проблемы.
Центром этого современного диагноза становится Агафья Тихоновна. Роль, казалось бы, затертая до дыр, ставшая символом купеческой недалекости и женской нерешительности («Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича…»). Образ невесты, выбирающей жениха по частям, легко скатывается в карикатуру, в изображение поверхностной дурочки, озабоченной лишь внешним соответствием. Но Анастасия Белова в постановке Марчелли решительно ломает этот шаблон.
Ее Агафья Тихоновна — не глупая кокетка, а женщина, отчаянно жаждущая чувства, готовая к нему, но растерянная и уязвимая. Да, она может показаться неловкой, порой даже абсурдной в своих проявлениях. И здесь стоит сразу отмести возможный снобизм и упреки в исторической недостоверности. Пусть критики сколько угодно твердят, что в XIX веке благовоспитанные девицы не ползали по полу перед женихами, а те не позволяли себе фамильярных прикосновений. В мире Марчелли это не имеет ровным счетом никакого значения.
Физическая экспрессия, телесность здесь — это язык обнаженных эмоций, способ показать внутренний надлом, отчаяние и тоску по близости. Когда Агафья оказывается на полу, это не эпатаж ради эпатажа, а метафора ее смятенного состояния, ее готовности упасть, разбиться в поисках того самого, настоящего. Когда женихи нарушают ее личное пространство, это не просто режиссерская вольность, а знак их эгоизма, их неспособности увидеть в ней живого человека, а не объект для удовлетворения собственных амбиций или решения проблем.
Героиня Анастасии Беловой глубоко чувствует, она интуитивно тянется к любви, к нормальным человеческим отношениям. Ее трагедия в том, что жизнь — в лице свахи и вереницы «женихов» — подсовывает ей парад закомплексованных, инфантильных, самовлюбленных нарциссов. Каждый из них несет свой груз нерешенных проблем, и ни один не способен увидеть и принять ее — живую, ранимую, готовую любить. Она оказывается заложницей ситуации, где выбор без выбора, где любое решение кажется проигрышным.
В итоге «Женитьба» Марчелли — это не просто свежий взгляд на Гоголя. Это актуальное, горькое и смешное одновременно высказывание о том, как сложно сегодня найти подлинную близость в мире, населенном людьми, погруженными в собственные неврозы. А Агафья Тихоновна в исполнении Анастасии Беловой становится не объектом насмешки, а почти трагической фигурой, чья внутренняя глубина и жажда любви разбиваются о рифы мужского эгоизма и инфантильности.
Спектакль заставляет не только смеяться над нелепостью происходящего, но и задуматься о собственных страхах и поисках в лабиринте современных отношений. Да и модель сегодняшняя — с приложениями для знакомств и элитными брачными агентствами — разве сильно отличается о описанной Гоголем?
Перечислять режиссерские находки — нарушать законы жанра. Идите и получите удовольствие. Для меня крайне удачным сюрпризом оказался хор в кокошниках, сидевший по углам сцены и вступавший в нужных местах с народными песнями.
А созвездие имен актеров становится дополнительным магнитом, притягивающим в зрительный зал: Ольга Остроумова блестяще и умно играет сваху Феклу Ивановну, друг Подколесина — Валерий Яременко, Яичница — Сергей Виноградов.
Николай Яременко, главный редактор ИА «Росбалт», доцент Финансового университета
Читайте также:
В России идет гендерная революция. Это опасно?
Развести на секс в Петербурге: мужчины учатся соблазнять девушек у гуру пикапа
Петербуржцы крутят романы на работе без остановки
ИИ, который отбился от рук: фильм «Компаньон» как предостережение