Сегодня д/р Вячеслава Фетисова. Из давней (2016 г.) беседы:
– Вот что подумал, глядя на тебя. Ведь совершенно невозможно играть в хоккей в очках. Сейчас-то понятно, человек может в линзах выйти на лед, а раньше как эти вопросы решались?
– Один чехословацкий хоккеист играл в очках, с круглыми, линзами. Да, был защитником, играл.
Но мы тут как-то играли, Паша Буре забил, приезжает на лавку: дядя, говорит, мне давно таких пассов не давали. Я говорю, представляешь, Паш, а я ещё и без очков.
– А когда очки, кстати, возникла необходимость надеть?
– Вот «на лавку встал» когда, я в 40 лет закончил, и сразу меня уговорили стать тренером, чему я бесконечно рад, потому что никогда не думал, что мне это будет интересно. На самом деле уникальная профессия, настолько я в неё влюбился.
Кстати, мы четыре сезона с Ларри Робинсоном тренировали «Нью-Джерси Девилз», в полуфинале вылетели в первый сезон, второй сезон выиграли кубок «Стэнли», в третьем сезоне играли, в финале, в седьмой игре проиграли, представляешь, самое обидное поражение в седьмой игре, ведя в счете 3:2 ну, и нас, в общем, уволили.
Но на самом деле полюбил профессию. Ну, и конечно, рабочий день – 20 часов в сутки. Это анализ, это подготовка, это опять анализ, опять подготовка. Но когда ты видишь результат, когда на лёд вываливаются эти 20 мужиков, и радуются, как пацаны, победе, ты понимаешь, вот весь мир на них смотрит, а сюда попасть по блату нельзя. Этот кубок, этот чемпионат, Олимпийские игры выиграть могут только те, кто имеет талант, умеет трудиться и расставлять приоритеты.
И вот я сидел на лавке, а на следующий год я стоял за лавкой: оказывается, есть две стороны.
– Вот что мне интересно, какова в роли биографии каждого из нас доля случая? Вот есть предопределение, что человеку суждено кем-то стать, он тем и станет, или все-таки это набор каких-то случайностей: кого-то он встретил, куда-то пошел?
– Ну, случайности тоже бывают закономерными, я так думаю. Но я вообще в судьбу верю.
Я точно знаю, что сказки народные, они тоже не просто так были придуманы. То есть, налево пошел, направо пошел, прямо пошел. Каждый раз, что-то делая, совершаешь выбор.
А дело случая, ну, это, наверное, это некое испытание, мне так кажется. Вот я попал в детскую спортивную школу ЦСКА с третьего раза.
– Нет, ну, это значит не случай, потому что это была воля.
– Ну, это даже не воля, это, наверное, желание. Мне было 9-10 лет. Отец говорил: сынок, ты должен хорошо учиться, чтобы выбраться из барака, где ты родился. То есть установка, она по жизни была, да.
И как только ты принимаешь решение о том, что тебе это надо, это совершенно другая история. То есть ты же должен понимать, что теперь, чтобы стать успешным, ты должен уметь пахать.
Насчёт звёздной болезни. Ну конечно, это вещь, которую очень тяжело переживать. Но так случилось, что я уже в 20 лет стал лучшим защитником в мире. И орден, и машина, и квартира – в то время какая-то мечта была несбыточная.
И бум, сразу сигнал сверху, мне так показалось, да, парализованный пацан (20 лет!) – без всяких перспектив.
– Из-за чего это случилось, это переохлаждение какое-то было?
– Это травма и переохлаждение, все вместе. Когда у меня два диска выпали. И точно, если бы была тогда операция, то я бы уже не сидел здесь.
– Я помню, что переохлаждение случилось как раз именно в этой роскошной белой «Волге», которую ты получил в награду: она не заводилась зимой.
– Мы её, да, толкали, катали, как раз та зима, когда было под минус 40 градусов. Потом перелёт долгий, автобус, и потом, видно, заклинило.
И вот это испытание, которое выпало, как раз меня переформатировало быстренько на все остальное. Врач сказал, всё, даже ходить не сможешь, забудь про хоккей. Конечно, это «стимульнуло» серьёзно. Я помню, в него чего-то бросил, или пепельницу, или стакан какой-то.
– Во врача!?
– Да. Полковник такой зашел, холёный весь.
Не знаю, как он вообще мог такие вещи произнести. Ну, это было на самом деле. И меня разозлило. И хотя я даже не понимал степень проблемы, которая была, но появились люди, которые подставили мне плечо, которые помогли мне.
Это два врача, один доктор ЦСКА – Олег Маркович Белаковский (автор введения в практику медицинского обеспечения армейских спортсменов бригадного метода проведения медицинских обследований – Е.Д.) и Яков Михайлович Коц, который в то время возглавлял кафедру в Институте физкультуры и придумал «аппарат Коца», сегодня весь мир им пользуется (видно, он в своё время не сумел получить лицензию). Это такие электро-стимулирующие технологии, которые позволяют закачивать мышцы без усилий.
То есть он начал стимулировать мышцы и они начали выталкивать диски на место. И вот я через два месяца уже вышел на лёд снова. Хотя это как бы было запрещено, тем более я лежал в военном госпитале Бурденко в то время. Ну, как-то договорились с Олегом Марковичем, потому что все-таки был начальником диспансера цээсковского. Он вечерами приходил, когда уходили врачи и эти все процедуры со мной проводил.
– Не, ну это ведь свидетельство очевидное совершенно наличия воли. Потому что какому-то человеку дашь установку: никогда ты не будешь ходить, и он и не будет ходить, то есть пепельницу не кинет, он примет это, потому что это ему говорит полковник, спец, который лучше разбирается, чем он сам. Меня интересует, были в жизни такие люди, в которых надо было кинуть пепельницу, а рука не поднялась по той или иной причине? Пепельница всегда летела туда, куда надо?
– Ну, стараешься не допускать до этого. А, с другой стороны, конечно, жизнь такая вещь очень интересная.
Я точно знаю, что первый шаг с верхней ступени пьедестала почета ведёт вниз. Если в этот момент ты не поймешь, вот эти все слева, справа (второе и третье место) тебя ненавидели во время этой церемонии и хотят на твоем месте быть, ты не поймешь, что нужно будет в 10 раз быть сильнее и в 100 раз более уверенным в себе, то ты туда больше не вернешься.
И у меня родилась такая фраза, лучше победы может быть очередная победа. Даже не следующая, а очередная. Поэтому это формирование характера, это понимание того, что товарищ рядом с тобой – это твой самый близкий, надежный друг, партнер, потому что вместе мы можем многое, что зазнайства разрушительны.
Я стал капитаном команды очень рано, в 24 года, такая ответственность на меня свалилась, то есть попробуй, если мы договорились о том, что с сегодняшнего момента мы готовимся к кубку мира, кубку Канады и к Олимпийским играм, чтоб кто-то нарушил спортивный режим, ну, голову бы оторвали бы точно сами без всяких там тренеров. То есть тоже вещь такая, складывается за счёт внутренних ощущений и понимания того, ради чего ты все это делаешь, чего ты 11 месяцев в году сидишь на сборах, лишён вообще всего.
Известный, молодой, всё у тебя есть. И вот сидишь за этим забором, как проклятый и должен от этого пользу получить, иначе вообще полная деградация произойдет.
И вот в этом фильме, «Красная армия», американец, который хотел раскрыть душу советского хоккеиста, про это рассказывает. Конечно, это интересный вообще посыл. То есть глазами западных молодых людей, которые в своё время увидели и влюбились в нашу игру, понять на самом деле, что происходило, это было очень интересно.